Семь-Ноль-Девять

Слышали, мол, “Пятница — день начала грехов”? Сегодня я понял, что оно так и есть. Закат встретил жителей неизвестного мне мегаполиса пламенем на горизонте. Цвет фуксии, смешанный с ядреным жёлтым вызывал безобразную как и этот микс улыбку на моем лице. Скоро взрывная смесь на небе спустится вниз, к истокам своего рождения, и балом будет править ночь. Она здесь не такая, как в местах, в коих я был до этого: город не засыпает, не дремлет. Мегаполис бешено гоняет кровь по венам, разнося вступивших в игру жителей по улицам, скверам и паркам.

Оксюморон — сочетание несочетаемого.

Так и эта тишь над моей головой контрастировала с адом, представшим вокруг. Так и я самконтрастировал с окружающими меня сводами пестрых баров, клубов и торговых центров с ионовыми анимированными вывесками. Как назревший прыщ на теле молодой красавицы, таким я видел свое существование здесь. Задержавшиеся на работе люди разбегаются по домам, на дверях которых висят массивные замки и ставни. Я не был на крыше, не возвышался над жителями, играя роль наблюдателя; а находился в эпицентре событий, в сердце бурлящего вулкана — стоял на Перекрестке. Перекресток здесь — это не просто место пересечения двух дорог или улиц. Перекресток осуществляет роль проводника в «Болото Пороков» (хотя местные же называли его «Царством»). Светофоры регулировались раз в десять секунд, но аварий на дорогах не могло быть — на улицах можно было встретить лишь разношерстный народ: на рельсах пребывали в Нирване обмякшие тела; на капотах редко встречавшихся машин, что не успели убрать хозяева, расселись подвыпившие подростки с битами и собственноручно смастеренными кувалдами — к утру от машин не останется и следа. Я огляделся: здесь нужно быть предельно осторожным — никогда не знаешь, когда в твой череп влетят гвозди из пневматики. За спиной раздался взрыв и вой сигнализации. Спину опалило, согревая своим ядовитым дыханием после дождичка в четверг. В прямом, сука, смысле. В любом случае, я не помню, как выбрался из того кошмара, поставленного на бесконечный повтор кассеты. Думаю, тогда можно было назвать меня счастливым. Мысли о четверге заполонили разум, дезориентируя. Или это все же взрыв за спиной оглушил меня? Уже не разберешь. Похоже, сегодня в городе N царил хаос чуть больше, чем обычно. Гранатами группа карликов играла в "горячую картошку", каждый раунд уменьшаясь в численности участников. Вышибалы, стоящие ранее у входа в заведения, стали пробивать фейс-контроль на каждом попавшемся под руку. Как я оказался внизу? Все просто. Меня столкнули. Я не знаю, что это был за мудак, но когда пойму — ощущения склизкого, липкого мозга пса на моих ладонях станет чуть менее заметным: его перекроет резкий запах кишок мудилы на шее. Ожерелье из кишечника. Такое можно подарить второй половинке. Руки сами потянулись к лицу, давая затрещину. Я успокоился. Посмотрел наверх. Глаза - единственное, что пока не предает меня. Над головой умиротворенно зияло темное полотно, сотканное из космической пыли и далеких звёзд. Наверху так...спокойно. Как такой бесстрастный купол может нависать над Этим? На мое плечо опустилась чья-то рука. Я оглянулся, медленно поворачивая голову: местные психи реагируют на любое резкое движение, это я зарубил на носу. Передо мной предстала девушка, довольно безобидная на первый взгляд. Даже в жителях прослеживался оксюморон: в сочетании с осиной талией она имела широкие плечи, грудную клетку — выглядело не ахти, но не обижать же её. Я поинтересовался как мог осторожнее — что ей нужно от меня? А потом девица заговорила о возможности уединения хриплым мужским басом, прокуренным до самых голосовых связок. Он...а(?) привлекла внимание играющих в крокет психов-таксидермистов. В их руках были фламинго, набитые папье-маше. Несколько голов заинтересованно обернулись. Было сказано: «Этот мой». Будь проклят сталкивающий людей с крыш мудак.

***

Поворот. Ещё. Налево. Забраться на пожарную лестницу. Выше. До самого верха. Взобраться. Отломить конструкцию. Швырнуть. Снизу послышался гогот, а после чучело млекопитающего приземлилось на соседнюю крышу. Я только хотел усмехнуться, как чучело взорвалось, извергая из себя гвозди и стекло. Если бы они попали... В любом случае, мне остается лишь ждать. Утром город, сейчас пышущий жизнью, задремлет. И все эти люди — нет, нелюди— поспешат в свои норы зализывать раны до момента, как токсичное солнце не скроется за вывеской пивной. Дышать стало труднее. Похоже, пары от самодельной бомбы внутри шкуры животного по ветру добрались до меня. В малых количествах это не должно вызвать летальный исход. Вроде. Где мой оптимизм? Наверное, он взорвался с той шлюхой у борделя. Её подорвали получасом ранее, пока та делала минет обрюзгшему мужику. Взорвалось трое: ночная бабочка, заказчик и моя жизнерадостность. Поджав колени к груди, я прикрыл глаза. Увешанные гирляндами баннеры по всему центру просвечивались сквозь сомкнутые веки, раскрашивая темноту в алый, синий и жёлтый цвета. Дом подо мной трясет, будто началось землятресение. Фундамент стал расшатываться, балки — проваливаться внутрь. Может я снова упаду, на этот раз удачно, и это все закончится? Крыша обвалилась.

***

Перекресток игриво мигал мне каждые десять секунд. Похоже, ворота в Царство были видны с любой точки города. Рассвет встретил жителей неизвестного мне мегаполиса пламенем на горизонте. Цвет фуксии, смешанный с ядреным жёлтым вызывал безобразную как и этот микс улыбку на моем лице.

Там, на горизонте, горел город.