Семь-Ноль-Девять

- Чего разлегся? Юноша дернулся. Позади стояла фигура, скрытая пыльным, изношенным саваном. Человек — или, по крайней мере, что-то похожее, из-за бьющего в глаза света был виден лишь силуэт — расставил руки. - Совсем забыл, как с людьми разговаривать? — в голосе его слышалась неприкрытая издевка. Последнее, что осталось в его растерзанной памяти, было полотно. (Кажется, его называют небом) На нем пулями светили алые звезды: алые точки на отлитом тем же цветом небе. Красный на красном. Пятна смешивались, по бокам становясь мутными облаками. Будто его глаза залило что-то красное. Шатен не замечал, что все это бормотал вслух, пока его не перебили требовательным "Вспоминай". От резко данного приказа тот сжал челюсть. "Мои мысли и так на ощупь как липкое мыло, а этот ублюдок еще и хочет чего-то от меня?" - Еще я помню холод, вкус металла, и как я расквашу твою морду через секунду тоже буду помнить, — выплюнул ответ сквозь зубы, после сразу же, отчего-то, пристыдившись. Откуда во мне столько злости? В ответ послышался хохот: - Кто-то собрал из твоих рук и ног солнышко, — незнакомец улыбнулся во все свое омерзительно довольное лицо (по-крайней мере, нижняя часть лица видна была). — Источник жизни, составленный из кусков трупа. Как это иронично. Из пазухи он достал фотокарточку. - Прости, не представилось возможности спросить разрешения на съёмку: твою голову я так и не нашел. На пожеванном от чьих-то зубов изображении были запечатлены запекшийся в крови орнамент. По шрамам и куску горелой одежды — это действительно были МОИ части тела. - Пусть станет твоим талисманом и напоминанием о том, к чему приводит любопытство не в нужное время и не в нужном месте. А то ты никак не запомнишь. Одним лёгким движением, почти покровительственно незнакомец вложил в его руку фотографию. Пораженный слишком насыщенными первыми минутами пробуждения, подросток явно хотел покрутить пальцем у виска и поскорее уйти от умалишенного куда подальше, — разведать территорию, где оказался — как взгляд привлекла одна деталь. По фото, хоть оно и было изрядно загваздано, чётко были видны очертания города, в котором тот был в Пятницу. Холодный пот прошиб тело, заставляя нервно сжимать челюсти, руки запихнуть в карманы. - Со мной тогда никого не было. Увидев вовлеченность собеседника, "фотограф" не преминул поиграться: - Уверен? — ехидно сощурив глаза, он наклонил голову и расставил руки. - Крыша подломилась от взрыва. - Взрыва, которого не было, хочешь сказать? Несмотря на улыбку, прочно закрепившуюся на его лице, по глазам было понятно, как незнакомец раздражен. "Только от чего?", — шатен отметил, что он уже где-то видел эти глаза. - Я ведь точно помню, что рухнул вниз, — будто для доказательства своей правоты, "умерший" посмотрел под ноги, ожидая увидеть очередную дыру. Второй лишь тихо посмеялся и покачал головой, уж слишком забавно выглядел его собеседник: потерянный, маленький щенок, не понимающий, что сует свою мордочку в капкан. Смешок не укрылся от глаз паренька, отчего тот, возмущенно вдохнув, уже собрался было высказать все, что думает об этом сумасшедшем, несмотря на беспокоющие чувства липкого страха и вскипающей где-то под толстым слоем замешательства ярости, да вздернуть того, желательно, выкидывая с крыши, как тот внезапно перевёл тему. - Ты только представь, — подойдя на небезопасное расстояние, высокий юноша повернул того спиной к себе, указывая рукой на горизонт, тяжёлой ладонью крепко вцепившись в плечо, подавляя любое супротивление. — Целый мир распростёрт перед нами! Что на этот раз: побег из тюрьмы? Гонки на смерть? Корм акул? Серьёзно задумавшись над этим вопросом, он отпустил мальчишку, начав кружиться вокруг, подобно акуле, оценивающим взглядом рассматривая его фигуру. От такого пристального взгляда кожа у того зачесалась. Оцепенение, сковавшее с первой минуты, неудобно жалило мозг. Хотелось уйти от этого разбирающего по кусочкам взгляда, отчего тот выпалил первый вопрос, который пришёл в голову: - Как твоё имя? Высокий резко остановился, удивлённо вскинув бровь. - Серьёзно? — опустил руку на свое бедро. — Мы стоим здесь более десяти минут, а ты лишь сейчас спросил, как меня зовут? Какое невежество. И правда, получилось как-то неудобно. Неловко переместившись с ноги на ногу, тот нервно облизнул губы и пожал плечами: - Извини. Но, все таки, как тебя зовут? На секунду во взгляде собеседника проскользнуло какое-то непонятное чувство, — разочарование? — но сразу же поспешило смениться усмешкой. Он пожал плечами: - Все равно скоро вспомнишь. Считай, я даю тебе пищу для мозга — есть стимул вернуть себе память. Не дождавшись ответа, он, вдобавок ко всему, фыркнул и в два шага оказался впритык к ничего не понимающему пареньку, резко толкая его, отчего тот приземлился с небольшого козырька на асфальт. "Спасибо, что не убил", — сверля глазами обидчика, подумал про себя пострадавший, потирая отбитые локти. - Задавался ли ты вопросом, что мы-... ты делаешь здесь? — даже не уделив внимания направленному на него испепеляющему взгляду, высокая, статная фигура облокотилась на перила. Воспоминания — он пытался поймать их, зацепить за маленькие кончики, но каждый раз те проскальзывали меж пальцев, сжатых в кулак. - Вижу, что да, — довольно растягивая гласные, незнакомец сел на козырек крыши; ноги его болтались над туловищем младшего, то и дело грозясь соскочить носком обуви прямо на живот. - Знаешь, — скобля ногтями по черепице, — нам наскучило просто смотреть на тебя. Каждый день как новый, ты ничего не понимаешь и из-за многочисленных стираний забываешь такие базовые вещи, как "зелёный цвет" и "ромашка". Так ты превратишься в овоща. Хотя, ты в любом случае умом не блещешь. Презрительно цокнув, юноша спрыгнул вниз, но, к счастью, успев поставить ноги по бокам от тела своего маленького собеседника. Капюшон съехал от ветра, из-за чего наконец можно было рассмотреть его черты: рыжие, взъерошенные волосы, будто испачканные в бело-черной краске тут и там; заостренный подбородок и аккуратные, тонкие губы, постоянно складывающиеся в оскал из острых зубов, разбросанные веснушки по лицу. Правда, самое необычное — по-нечеловечески проницательные глаза. Проворный хищнический взгляд с огоньками. - Я предлагаю немного поменять правила, — смотря сверху вниз, он довольно оскалился и протянул руку. Сильно дернув на себя, впился ногтями в бок, заставляя зашипеть через зубы и вжиматься крепче к его телу, избегая контакта с цепкими пальцами. Смотря в глаза, — невольно младший застыл, дышать было страшно — он шипел непонятные слова. По мере того, как парень — или все же это не человек? — говорил, вокруг него стали образовываться помехи, а сквозь кожу стал проходить ток, треща молниями вокруг и оглушая. Его кожа начала сползать, таять, оголяя липкие от крови мышцы, что тоже уродливо отслаивались слой за слоем, демонстрируя во всей красе хрупкие кости. Мальчишку затрясло. В ушах стучала набатом кровь, отбарабанивая никому не известный ритм; ноги подкосились, а руки мёртвой хваткой впились в предплечья — и он сразу же пожалел об этом, ведь пальцы лишь увязли в кровавой каше. Загнанный в ловушку еле сдерживал рвотные позывы, чувствуя, как ком в горле напирал каждую секунду. На глаза наворачивались непрошенные слёзы от едкой, витавшей и окутавшей, казалось, всё, вони гнили. Вдали послышался чей-то крик. Кого-то звали? Кто? Сосредоточится мешало вновь накатившее оцепенение, вновь потерянный взгляд и противные, забирающиеся в душу обрубки пальцев, пачкающие всё в крови. Внезапно шатен ослеп. После — потерял и слух: всё было белое, везде стояла тишина лишь с маленьким, еле слышным гулом. Статика. Она старательно закапывала чувство паники в глотку, а что-то или кто-то все еще держало за талию, прочно втискивая в себя пальцами, не позволяя забыть ужасное. Мое сердце остановилось с треском молнии, прошедшей прямо через меня. Наконец, стало спокойно. *** "Я снова увидел миллиард крохотных точек на черном бесконечном полотне. И вспомнил, что так называлось небо."