Звон

      Вернулись мои извечные враги: страх и сомнения.       И если с сомнениями ещё можно было бороться логически выстроенными схемами действий, то со страхами всё было куда сложнее.       «Моя судьба теперь подвешена на кресте», – дразнил я себя.       Трус. И всегда был трусом.       Было немного символично, что леди Старк поселили ровно напротив меня, в покоях родителей. Я крепко–накрепко приказал Арси следить за ней, не отходя ни на шаг… мало ли что могло прийти в голову этой новой Сансе.       – Мы встретили её такой, – подтвердил мои опасения Торрхен. – Да и шрам выглядит уже почти зажившим, милорд. Вы же сами видите.       Я видел, и это больше всего меня пугало. Этого клейма не должно было быть… Рамси незачем было увечить жену – это противоречило тому, что я знал о целях Болтонов на Севере.       Если Рамси сделал что–то, что он не должен был сделать… то не значило ли это то, что сама Старк сделала что-то, чего не должно было произойти?       Нужно было к ней присмотреться – благо, время еще было.

***

      Два дня она почти не покидала своих комнат, и несмотря на то, что нас разделяли две стены и коридор, я видел ее лишь единожды.       «Чтобы выжить, надо приспособиться», – напомнил я себе, велев Арси пригласить ее на завтрак. Она, конечно, явилась: леди просто не могла проигнорировать желание хозяина.       – Леди Санса, – промолвил я, целуя ее ладонь. Кажется, именно так это делается.       – Лорд Клэй.       Я ободряюще и немного удивленно ей улыбнулся – не думал, что она прислушается. Выпрямился и оглядел ее: пронзительные голубые глаза, волосы цвета падшей листвы, что оттеняли бледность кожи… клеймо Болтона, горевшее черной меткой на прекрасном лице. Я сжал зубы.       – Я позволила себе взять одно из платьев вашей матери, – медленно проговорила Санса. – Вы не против?       Серое платье в пол, рукава были закрыты, а декольте отсутствовало – вместо него лишь черная вертикальная полоса на груди. Не совсем то, что подошло бы ей.       – Нет, конечно, нет, – отмахнулся я, усаживаясь за стол. – Вы почетный гость.       – Гость или пленник? – улыбнулась она одними губами. – Впрочем, это не имеет значения, – оборвала она себя, садясь на предложенное место ровно напротив моего.       Я молчал, рассматривая ее лицо, гордо приподнятый подбородок и блестящие голубые глаза… Что–то в ней было такое. Протяни руку, коснись ее щеки, и она расплачется. Что же сделал с ней ублюдок Болтон?       – Ради чего Рамси сотворил с вами такое?       Санса с полминуты мерила мое лицо таким взглядом, что мне стало не по себе, но все же ответила, коротко и глухо:       – Это кара.       И тут же закрылась, устремив взгляд в тарелку.       – Леди Санса?..       – Вы как–то странно произносите мое имя, – будничным тоном перебила она меня, кромсая кусок оленины. – Что–то не так с произношением, но не могу понять, что именно.       Я и сам замечал это ранее: остальные проговаривают ее имя как грубое «Санза», чем как более мелодичное «Санса». То же самое и с именем Рамси – тот чаще назывался «Рамзи». Что это? Глюк восприятия? Я бросил задумываться над этим уже на вторую неделю.       «Растешь над собой, трус», – издевательски подпел внутренний голос. Я поморщился.       – Это особенность местности. Тут у всех такой говор.       – Я прожила половину жизни в считанных милях от ваших земель, но никогда не посещала вас и не задумывалась о вас, – она вздохнула. – Сервины… вы всегда были незначительными фигурами.       Я хмыкнул: что есть, то есть.       – Полагаю, вы хотите знать, чего ради я спас вас?       – Полагаю, что это вы хотите рассказать, чего ради спасли меня.       Если бы я хоть раз играл в поддавки, то я бы назвал наш диалог похожим на эту игру… но не суть.       – Вам известна история, что приключилась с моей семьей?       Приключилась история? «Боже, что я несу?» – спросил я себя, но она лишь качнула головой, пусто и гулко.       – Рамси казнил их на моих глазах, – проговорил я, четко разделяя слова. – Всех, кроме меня.       – Сожалею, – она помрачнела еще больше, хотя казалось, что больше некуда.       – Послушайте, леди Санса. Мы оба пострадали от него, но мы…       Я не смог подобрать слов поддержки – протянул руку и накрыл ее ладонь своей: она чуть вздрогнула и на какой–то миг взгляд ее стал испуганным. В ту же минуту я осознал: все её вежливые улыбки и слова, безупречная осанка и манеры – это всего лишь маска.       Она боится меня.       Я убрал руку, в задумчивости откинувшись на жесткую спинку.       Она не должна была так реагировать.       Да, чертов бастард насиловал ее и многократно… но в сериале никоим образом не указывались её психологические травмы, так, будто их и не было вовсе.       Если предположить, что насилие Рамси не оказало на неё большого влияния (помимо желания отомстить), то значит, что в этой реальности он её не просто насиловал, а делал что–то ещё более жуткое. Но что?       Леди отложила столовые приборы, медленным и выверенным движением промокнула салфеткой губы:       – Простите, лорд Сервин, – едва заметно выделила свое обращение Санса. – Кажется, от упоминания казни у меня пропал аппетит. Позвольте покинуть вас?       Я кивнул, продолжая размышлять. Это точно не из–за клейма – простая боль не заставила бы её бояться прикосновений… руки Сансы были чисты и ухожены – на них не было шрамов, а сама она не морщилась ежеминутно от боли возможных травм – их и не было. Может, Рамси насиловал ее публично или, того хуже, пустил её по кругу? Это казалось бы ближе к правде, вот только Русе никогда бы этого не допустил.       Она почти уже достигла выхода, собираясь уходить. Я не выдержал:       – Русе Болтон мертв?       Санса Старк застыла у двери, касаясь ладонью дверной ручки, и я разглядывал её безупречно прямую и ровную спину несколько секунд, прежде чем она ответила.       – Я убила его.       Мгновением позже я остался в одиночестве и в еще большей растерянности, чем был до этого.       Что же произошло в Винтерфелле?

***

      Если прежде я имел в запасе две–три недели, которые Старк бы потратила на дорогу к Черному Замку, то со смертью Русе многое менялось. Вечером нужно было посетить Сансу еще раз.       «Ну же, это её клеймили, как скот, не тебя… Так чего ты боишься?» – спрашивал я себя, застыв в нерешительности перед потускневшей от времени дверью в ее комнаты.       Все же я постучал и, дождавшись вежливого «Войдите», прошел в бывшие покои родителей, которые я, к слову, посетил сейчас впервые. Пахло затхлостью, сосновой хвоей и почему–то хлебом. «Нужно отругать Арси», – подумал я, рассмотрев слой вездесущей пыли на грубой мебели.       – Лорд Клэй, – в этот раз обойдясь без реверансов, окликнула меня хозяйка комнат.       Я развернулся к ней: она сидела за столом моего отца, читая или делая вид, что читает толстую книгу с желтыми, пожухшими от времени страницами. Еще одно отличие, понял я, – та Санса бы занималась вышивкой или чем–то наподобие того.       – Леди Санса.       – Вы пришли пожелать мне доброй ночи, милорд?       Я проигнорировал ее чуть насмешливый тон и, взяв в руку одну из тускло светящихся свеч, начал поджигать остальные – читать в такой темноте я бы не советовал.       – Я велю Арси убраться получше – не следует вам жить в таком беспорядке.       – Я сама отослала ее, – воспротивилась Старк, откладывая книгу. – И света столько, сколько нужно, лорд Клэй. Спасибо за участие.       Вздохнув, я поставил свечу на место и оглянулся в поисках второго кресла: похоже, придется говорить стоя. Я вытащил из рукава туго свернутое письмо и протянул ей.       – Что это? Предложение обменять меня?       – Прочтите вслух.       Санса развернула бумагу:       Лорду–командующему Ночного дозора Джону Сноу.       Возможно, ты уже получил вести о том, что твоя единокровная сестра Санса сбежала от Болтона. Возможно, ты даже предполагаешь сейчас о том, что она может направиться к тебе, в Черный Замок, навстречу последнему осколку своей семьи.       Это не так. Я, лорд Клэй Сервин, перехватил ее совсем недалеко от Винтерфелла, испуганную и замерзшую, – она пыталась скрыться в лесах. Я дал ей приют и дал ей укрытие от ублюдка; здесь, в замке Сервин, Рамси никогда не будет ее искать.       Зато он будет искать ее у тебя, и теперь, когда Русе Болтон мертв, никто не помешает ему.       Поверь, Джон, мне и твоей сестре прекрасно известно, кем на самом деле является Рамси – ему хватит безумия напасть на Ночной дозор, несмотря на его многовековой нейтралитет.       Знай об этом и помни об этом, Джон. Я слышал о проблемах, что тревожат тебя как лорда–командующего, но, поверь мне, если у тебя когда–нибудь появится возможность покинуть Стену, то я, лорд Клэй Сервин, всегда буду рад приветствовать тебя в своем замке.       – Что вы думаете? – спросил я, когда она закончила.       – Обычно лорды подписываются в конце письма, а не в его середине, – проговорила Старк бесцветным тоном. – Джон может посчитать вас самозванцем, если обратит на это внимание.       Тем более что оно так и было.       – Так разрушьте его опасения, – я кивнул на чернильницу и пододвинул к ней перо. – Вряд ли он помнит ваш почерк, но раз вы уж жили вместе в одном замке, то должно же быть что–то, что знают и помнят только члены вашей семьи.       Она посмотрела на меня с недоверием. Ну же, Санса.       – Можете писать что хотите, – добавил я. – Только так, чтобы он понял, что это действительно вы и что здесь его не ожидает ловушка. Я не буду читать ваши правки, и я велю мейстеру Утеру, чтобы он отправил ворона при вас, если вы не доверяете.       Я хотел протянуть руку, и, не знаю, ободряюще пожать ей руку, но так и не решился.       Всегда был трусом.       Наверное, в моем лице что–то изменилось, и Старк согласилась.       – Хорошо, лорд Клэй. Я допишу кое–что… но вряд ли существует хоть что–то, что позволит ему покинуть Стену, – она поджала искусанные, как я только сейчас заметил, губы. – Иначе он бы покинул ее ещё после смерти нашего отца.       Я завис на несколько секунд, не зная, как отогнать смутные подозрения, что виделись мне в её голосе. И она, конечно, заметила моё сомнение.       – Я устала сегодня, лорд Клэй, – обронила Санса, вставая с места. – Полагаю, что дописать письмо я успею и завтра утром.       – После завтрака, миледи, – кивнул я, улыбаясь от только что возникшей идеи. – Надеюсь, в этот раз вы не огорчите меня отсутствием аппетита.       – Надеюсь, в этот раз вы не огорчите меня упоминанием казней, – мрачно, но всё же согласилась на мое предложение Санса Старк.       Так я и заложил основы нашего общего времяпровождения.

***

      Внешне она вела себя идеально, но уже на вторую неделю я начал понимать всю глубину произошедших с ней изменений.       Санса была практически безумна. Нет, не безумна в общепринятом смысле слова «безумие», нет. Она была разной?..       Порой она казалась почти беззаботным ребенком – улыбалась мне, смеялась над моими шутками, иногда даже шутила сама. В такие минуты она не раздражалась на меня, чужака, что временами выходил за рамки местного этикета, лишь улыбалась мне светлой и совсем чуть-чуть грустной улыбкой…

***

      Порой выходило почти забавно.       В одно утро что-то приключилось на кухне и завтрак был безнадежно испорчен.       – Признаю, – выдохнул я, не в силах справиться с куском плохо прожаренной свинины. – Мои кухарки, очевидно, похуже Винтерфелльских.       – Попробуйте мой, лорд Клэй, – она протянула мне свой нож, и я, принимая его, с трудом удержался от соприкосновения пальцами. – Не благодарите.       – Гораздо лучше.       На мгновение я засмотрелся на теплые искорки в её взгляде и, конечно, порезался.       – Блять! – по-русски ругнулся я, не сдержавшись.       – Милорд? – подняла изогнутую бровь Санса. – Что значит это слово?       Я нахмурился, зажимая руку салфеткой и одновременно раздумывая над ответом. Хотелось промолчать, но Старк всё изучала мое лицо взглядом, ожидая моей реакции.       А, к черту. Отбросил тряпку и накрыл ее ладонь своей, окровавленной.       – Что вы делаете? – воскликнула растерянная леди, но в этот раз руку не вырвала. – Вы меня пачкаете!       – Разъясняю вам смысл.       Непонимание продлилось с секунду.       – Блять, – подтвердила Санса с полуулыбкой.

***

      Жаль, что это случалось так редко… куда как чаще Санса была темна.       Я почти всегда знал, когда это повторится: ее крики по ночам мешали спать и мне. Я всё посылал Арси помочь ей справиться с кошмарами, но что она могла сделать? Ничего, как и я… И каждое последующее утро мое сердце сжималось от горечи, стоило мне увидеть глаза Сансы, что горели тусклым огнем от невыплаканных слез.       В такие дни она почти не разговаривала и не выходила из покоев, хмурясь и дергаясь от каждого шороха, не то что от прикосновения. Пару раз я слышал, как она ругает Арси, называя ее наивной простушкой, глупой и бестолковой. В такие моменты я тоже ничего не мог сделать и лишь подливал себе эля.        Мы могли позволить себе общество друг друга не более получаса за завтраком и несколько минут в течении дня – ровно столько, сколько нам требовалось, чтобы удостоверится в том, что мы оба ещё живы.       «Сама ночь», – промолвил я в один день, когда Старк сменила наконец серые наряды на черные, а волосы покрасила хной – как тогда, в Долине. В ответ я впервые увидел темный вариант её улыбки и тогда же наконец осознал одну вещь.       Она мне нравилась – глупо было отрицать подобное перед собой. Мне всегда нравились девушки, что были выше, лучше меня.       Как жаль, что по итогу я всегда выбирал глупышек.

***

      Я частенько тормозил в той, прошлой жизни, но не понимать столь очевидного намека с покраской волос целых два дня? Уж не знаю, как Санса не рассмеялась мне в лицо, когда я, краснея от собственной тупости, все-таки спросил: «Миледи, очевидно, вы желаете наконец прогуляться по окрестностям, не сидеть же вам в моем замке взаперти?»       Выдвинулись мы уже ближе к вечеру, и в любой другой ситуации я бы получил удовольствие от чистого воздуха и потрясающе глубокой тишины зимнего леса, вот только лошадь едва мне подчинялась.       Я пытался побыть рядом со Старк и приглядеться к тому, что она испытывает (это казалось мне важным), но, в конечном итоге, потерял контроль полностью и моя неверная кобылка то перегоняла Родрика и Сансу, то вновь отставала, равняясь с четверкой межевых рыцарей, сопровождавших нас позади.       Всё, что я мог, – это делать вид, что так и нужно. Ну, я и пытался.       Громким и четким голосом Родрик всё усыпал леди Старк разнообразными комплиментами. Санса же на это лишь хмурилась, и, когда так вышло, что мой приятель отстал по какой-то причине, а я, наоборот, поравнялся с девушкой, то спросил:       – Что-то не так?       – Он мне не нравится, – призналась Санса.       – Почему? – удивился я совершенно искренне. – Нормальный парень, открытый и честный.       Совершенно будничное пожатие плечами:       – Вы лучше.       Бальзам на душу.       – Разве?       – С вами можно просто молчать.       Я вновь начал отставать. Чертова лошадь! «Нет, нет», – проговорил я про себя, тщетно сжимая лошадиные бока.       – Вы не умеете ездить верхом? – спросила Санса, сама приостанавливая свою белую кобылицу.       – Моя лошадь… своенравна.       – А, понятно, – обронила Старк, улыбаясь так светло, что затмевала собой и без того тусклое солнце. – Примерно столь же своенравна, как и вилка.       Ну да, вилка. Здешние вилки не были изогнуты, как в современности, и, чтобы поднести кусочек еды с её помощью, приходилось её втыкать, а не поддевать ею. Да, так и знал, что погорю на мелочи.       Скорее всего, я весь напрягся и мое лицо помрачнело, так что Санса не сдержалась: засмеялась звонко и легко.       – Лорд Клэй! Порой вы меня удивляете… как можно было столько лет быть сыном лорда и не научиться ездить верхом?       Мне совершенно точно не хотелось быть тем, над кем она смеялась.       – Как можно было столько лет быть дочерью Хранителя севера и не быть готовой к жизни? – поддел я ее, зная, что так этого делать точно не стоило.       Санса потемнела.       Придурок.       – Вы не знаете, через что я прошла, – она дернула поводья и устремилась вперед, разрывая дистанцию.       Я почти зарычал от разочарования, повторяя ее движение, и, о боги, лошадь меня послушалась. Мы поравнялись мгновением позже.       – Знаю.       – Вы не знаете, лорд Сервин!       Я был зол и прежде всего на себя. Как успокоить ее? Все же было так хорошо, и я почти поверил, что никаких размолвок между нами не произойдет.       «Что же ты наделал, Клэй? Ведь от ваших отношений зависит судьба мира!»       Мира? Тьфу, ты даже с девушкой сладить не можешь, недоумок.       Старк не смотрела на меня, но гнать вперед перестала, и я собрал в своем голосе всю свою уверенность, которой не было. Надо было сказать что-то веское.       – Мы можем трепетать. Или бежать… судьба настигнет всех.       – Судьба? Вы – не я, милорд, – проговорила она еще глуше меня. – Не вам говорить о моей судьбе.       – Так поговорим о нашей судьбе!       – Нашей? Так какова наша судьба?       Вот он – момент. Момент, когда нужно было кинуть пробный камень. И я его кинул.       – В мире нет справедливости, – продекламировал я максимально четко, продолжая смотреть в ее темные глаза. – Кроме той, что мы творим сами.       Я помнил, как умер Мизинец. И столь же отчетливо я помнил слезу у Сансы на щеке в момент его смерти.       – Ненавижу, – выдохнула Санса тихо и абсолютно без выражения, но я сразу всё понял.       План следует менять.

***

      Начало ощутимо холодать, и мы развернули лошадей назад, в замок.       Я уже подумывал о завтрашнем завтраке в одиночестве… или о нескольких завтраках. Но все-таки решился нарушить затянувшиеся молчание: смотреть на отстранённо ровную и прямую спину Старк было просто невыносимо.       – Леди Санса!       Она обернулась. Сама ночь.       – У вас в голове не звенит?       Этот невинный, казалось бы, вопрос вдруг заставил ее напрячься, и её лицо наполнилось волнением. Очень заметным волнением.       – Нет.       Что это было? Я не успел поразмышлять как следует, как меня окликнул один из рыцарей нашего эскорта – сир Реджи, кажется.       – Кто там, впереди?       Во всё сгущающейся тьме северного вечера было трудно различить сразу, но Джона я узнал практически мгновенно. А вот его компаньона я не распознал, и мне пришлось подъехать поближе.       «Зря я это сделал», – подумал я, когда наконец разглядел в неясной женской фигуре ту, о которой и думать забыл. Леди Мелисандру.       Звон усиливался.