Звон

      К вечернему совету я уже был другим человеком, таким, каким и не был никогда... решительным и смелым?       Я игнорировал удивленные взгляды Сансы, недоумевающие Торрхена – мне вдруг стало просто плевать. Я спорил с Джоном до хрипоты и налегал на эль, с каждой минутой становясь все злее и радостнее.       Я ЖИЛ, Я УМЕР, Я ВОСКРЕС!       Кажется, тогда я слишком сильно увлекся элем.       – На Севере, – говорил я. – Существует лишь пятеро значимых лордов: лорд Винтерфелла, лорд Дредфорта, лорд Белой Гавани, лорд Последнего Очага и лорд Кархолда. Так как Винтерфелл пал, а еще три лорда настроены против нас… то выходит, что самым лучшим вариантом будет обратиться к пятому.       – Лорд Мандерли, – проговорила Санса.       – Лорд Минога, – зло бросил я.       «Лорд Гловер», – напоминал Джон. «Только недавно отбил замок у железнорожденных», – говорил Торрхен. «Его лояльность сомнительна», – дополнял в тот момент сир Давос.       – Все верны золоту, – парировал я.       Отчетливо помню, как примерно в то время эль и закончился. Я отбросил кружку и напомнил об обозе Робба, что был разграблен Болтоном и Фреем.       – Да и Тайвин, полагаю, доплатил. Победим ублюдка – заплатим Гловеру.       Хорошо, что Красной женщины не было и я мог расслабиться еще на несколько десятков минут, пока велось обсуждение.       – Мы не можем просто так путешествовать по Северу, собирая войско.       – Просто так – нет, – отверг я слова бастарда. – Санса красила волосы зазря?       – Посещение всех будет слишком большой тратой времени, Клэй!       Джон упрямо насупился, я покосился на Старк, почему–то в этот раз не поправившую мое неверное к ней обращение. Чертов этикет.       – Мы разделимся.       – Что?       – Прости, Джон, но ты не выглядишь блестящим переговорщиком, – я приподнялся, и меня отчетливо повело. – А вот она выглядит.       – Она? – Санса улыбалась, видимо, вовсю надо мной потешаясь.       Посмотрим, как ты будешь надо мной смеяться, когда я отдам тебе в руки Рамси. Мысль была откровенно плохонькой и даже немного подлой, и я скривился, отгоняя ее. Чуть поклонился:       – Миледи Санса.       – Вы немного перебрали, милорд, – почти обвинительно признал Давос.       – Верно. Перебрал. – Я вытянулся во весь рост, оглядывая их всех и не узнавая своего голоса. – А ещё я принял решение, что может сгубить не только вас, но и меня, и мой род, всех моих воинов и людей, что мне служат. Я никогда не был смел и отважен! Но сейчас я доверяю вам, последним Старкам, свою судьбу... так разве вы не можете доверить мне свою?       – Лорд Клэй, – голос ее был утешителен и мягок.       – Что, леди Санса?       Я немного с трудом перевел на нее взгляд, она же чуть качнула головой.       Не надо, Клэй.

***

      Прежний Клей, похоже, был святошей.       Прежде ограничившийся одной-двумя кружками, я и предположить не мог, что смогу так напиться буквально за те полтора часа, что велся совет.       Забавно, но меня до последнего никто не останавливал – ведь я был лордом в своем замке. Мы так и не пришли к решению... или пришли, но уже без моего участия – я покинул Старков после того, как Санса одернула меня.       «…словно ледяной водой окатила», – признавал я. Но как скоро леди Старк начнет догадываться о моем к ней отношении?       Я грустно улыбался, не спеша одеваясь. Завтрак я уже пропустил и увидеть её, чтобы извиниться, я смогу лишь завтра. Можно было навязаться, конечно, но встречаться в покоях уже во второй раз за столь короткое время казалось в вестеросских реалиях неприличным. Да и не только казалось – так и было. Вообще странно, что она пускала меня, почти незнакомца, к себе после того, как ей неоднократно доставалось от других мужчин. Я бы на ее месте боялся каждой...       Стоп. Какая–то новая, еще не до конца сформировывавшаяся мысль холодила сознание. Что бы ни сделал с ней Рамси, она всё ровно не должна была стать такой, какой стала. Странной, меняющейся.       Что, если это вовсе и не Санса?       Я покрутил в руках нож отца, в задумчивости вспоминая все её странности. Убийство Русе, маленькие огрехи в поведении и её едва заметные то ли намеки, то ли подозрения в мою сторону. Неужели я был слеп всё это время? Я метнулся к своим драгоценным записям, лихорадочно и бегло просматривая их, сам не зная зачем, и, наконец, в полной растерянности схватился за голову.       И встретиться с ней, чтобы развеять или подтвердить свои подозрения, я смогу лишь завтра.       Блять.       Скрипнула дверь, и я застыл на месте, неуверенный, чего хочу больше: спрятать записи или поднять взгляд. Кто?       – Простите, милорд, у вас не заперто.       Дергаться и открывать дверь всякий раз, как Арси или Берте потребуется зайти? Я же не попрыгунчик… а никто другой не сунулся бы к хозяину замка без спроса. Кроме одной рыжеволосой девушки, то есть темноволосой. Не суть.       – Миледи Санса, – с трудом выдохнул я её имя. – Не ожидал, что вы зайдете.       Еще одно подтверждение моей теории. Леди не должна посещать мужчину в его личных покоях. Никогда.       – Леди Санса, – поправила она меня, пока я убирал бумаги. – Или леди Старк, будь я последним представителем своего дома. Слово «миледи» с именем не употребляется.       Вот заноза. Но совет нужно было бы запомнить. Я улыбнулся, указывая на кресло.       – Простите мое невежество, – извинился я, оглядывая ее поверх сцепленных в замок рук, что удержал перед лицом. – Итак?       Не я один чувствовал себя не в своей тарелке: Старк всячески избегала моего взгляда, делая вид, что вертит в руках какое-то украшение или что–то подобное, я не разглядел.       – Вчера, когда вы ушли, мы наметили план дальнейших действий.       – И?       – Джон отправится к Стене, затем посетит Медвежий остров и лорда Гловера. А я..       – Мы отправимся к лорду Мандерли, как я предложил, верно?       – Да. Мы все-таки решили вам довериться.       Все-таки.       – Думаю, мы отправимся в течение недели, – она встала с места, не успев посидеть и пяти минут. – На этом всё.       Я посмотрел на неё максимально серьезно и почувствовал, как морщина пролегла меж моих насупленных бровей.       – У вас есть что-то очень важное, что вам хочется мне рассказать? – вкрадчиво поинтересовался я, весь подбираясь. – Но вы не можете, потому что не доверяете мне?       Ее глаза расширились. О боги!       – Вы и сами прекрасно знаете ответ.       Встав, я вмиг обошел стол и остановился подле нее, чуть опустив голову, заглядывая ей в бледное лицо. Темная метка Болтона горела проклятым огнем, заслоняя собой блеск прекрасных голубых глаз, и сердце мое всё сжималось от тоски. Ну же, Санса, скажи это.       – Иначе вы бы не упомянули его слова.       – Чьи?       – Его, – пожала плечами Санса, смотря на меня, но мимо. – Про справедливость, что творим сами.       Я отступил на шаг, не зная, радоваться мне от того, что Санса – это Санса, или же удивляться пониманию того, чего не понимал ранее, при просмотре сериала: она любила Мизинца или была близка к этому, пока он не...       –...продал меня Болтонам, – договорила Санса мою мысль за меня. – Его предательство мне понятно, но зачем упомянули его вы?       Зачем ты сказала, что ненавидишь его? – спросил бы я в ответ, но и так знал зачем.       – Уверен, что он сможет нам помочь против Болтона, если лорд Мандерли к нам не присоединится.       – Так и есть, милорд, – кивнула девушка. – Но я хочу слышать от вас всю правду, а не увиливания.       Я победно улыбнулся: наконец пригодилась одна из заготовок моего первого плана.       – Покидая вас в Винтерфелле, он проследовал на юг через мой замок, и я, не зная ещё о его роли во всем этом, раскрыл ему подлинный характер Рамси.       – А он? – жадно спросила заинтересованная Санса.       Все–таки любила.       Стало немного горько, и я решил переиначить свой прежний вариант лжи, балансируя сейчас на грани – следовало держаться от Мизинца подальше, но если Мандерли не согласится... нужно сделать так, чтобы необходимое вмешательство Пересмешника в войну было организовано через меня.       – Рассказал мне о вашем возвращении... заплатил мне золотом и взял клятву, чтобы я сообщил, если вам станет худо в обществе Рамси, – я замолк на секунду, наблюдая как Старк вновь закусила и без того искусанную губу. – Я этого не сделал, но спас вас, как только появилась возможность.       – А как же клятва?       Вот он, момент. Именно сейчас мне нужно выбрать между вариантом сильным и тем вариантом, что глядел на меня прямо сейчас глазами цвета небесной синевы. Я заскрипел зубами, зная, что выбор свой я сделал еще вчера. Я покачал головой:       – Я мужчина и понимаю других мужчин, понимаю, что они думают о вас и чего хотят от вас, когда видят, – Санса недоуменно моргнула, не понимая моего намека, или делая вид, но я продолжил. – Вы очень нужны ему, но это не помешало ему вас предать, использовав в своих целях. Так почему нам не использовать его и его власть над Долиной в своих целях?       – Вы хотите обмануть обманщика?       – Только если Мандерли не присоединится к нам.       – Лорд Мандерли, – ожидаемо поправила меня Санса, улыбаясь мне или моей идее.       – Договорились? – спросил я на всякий случай, и она согласно кивнула.       – Мы должны постараться найти с ним общий язык, лорд Клэй, – проговорила она, улыбаясь светло, будто вовсе не о болезненных предательствах мы говорили с минуту назад. – Лорд Бейлиш – опасный противник, и противостояние с ним будет для вас опасно.       Тут я с ней был солидарен. Проводив ее и заперев засов, я оперся лбом о деревянную поверхность двери: решение было принято, цели намечены. Свое двадцатитрехлетие я встретил в Вестеросе совсем недавно, и разве это не повод взять наконец жизнь в свои руки?

***

      – Позвольте представить вам сира Родрика, миледи.       В сире Родрике было под два метра роста: даже если он выпрямлялся, то короткие пальцы непомерно длинных рук почти касались колен, и этот поразительный диссонанс с будто выточенным из мрамора лицом и бездонными глазами-колодцами в обрамлении по-девчачьи пушистых ресниц не мог не вызывать во мне внутреннего содрогания. Но Санса всё равно подала ему ладонь для поцелуя:       – Рада познакомится, сир Родрик.       После поцелуя он вновь распрямился и продолжил сверлить нас обоих взглядом своих пепельно серых глаз.       – Почему вы молчите, сир?       – Не пугайтесь его, миледи, – проговорил я, коротким движением успокаивающе сжав её локоть. – Он нем.       – Простите мое незнание, сир Родрик, – потупилась та.       – Чтобы избежать путаницы с моим приятелем Родриком, можешь так и называть его – Немым. Он не будет против, – разъяснил я, вставая между ними. – Мой отец посвятил его в рыцари, то есть просто купил ему доспехи и лошадь, мы же не южане, чтобы давать клятвы Семерым, вы ведь понимаете, леди Санса?       – Понимаю. Зачем вы объясняете? Я знаю, чем отличаются межевые рыцари Севера от рыцарей юга.       – Тогда вам было шестнадцать, верно, Родрик? – тот кивнул, и я продолжил. – Вы были неспособны говорить с детства, но мой отец увидел в вас задатки хорошего воина и с тех пор вы так и служите Сервинам?       При всем своем внешнем несовершенстве Немой был весьма неплохим бойцом – он уверенно побеждал сира Торрхена в семи-восьми поединках из десяти, прекрасно орудуя обычным длинным мечом в правой руке и расширяющимся к концу коротким клинком (он напоминал мне то ли тесак, то ли мачете) с односторонней заточкой в левой.       Он вновь кивнул, и я обернулся к девушке, склоняясь к ее уху:       – Он не говорит и писать не умеет, верный и сильный боец. Идеальный телохранитель для вас, миледи Санса.       – Леди, – поправила меня она, вновь переведя взгляд на Немого. – Теперь вы служите мне, сир Родрик. Клятвы естественным образом не нужны... просто преклоните колено.       Воин опустился на грязный пол, становясь лишь немногим ниже своей хозяйки. Санса улыбнулась мне:       Горделиво, гордо, с силой.       Миг, и Немой с шумным вздохом поднялся, а наваждение растаяло без следа.

***

      Луковый рыцарь, бастард и жрица покинули нас на рассвете четвертого дня, и, пока я, взобравшись на крепостную стену, глядел вслед удалявшимся всадникам, сир Торрхен подобрался ко мне совершенно незаметно.       – Милорд?       – Да, мастер.       – Вы верите в него?       – В Джона-то? – я сделал неопределенный жест руками. – Он настоящий сын своего отца, как ты и сам видишь.       – Он бастард... и не вернее ли нам будет поискать его брата Брандона?       – А что Брандон? Даже если Север не пойдет за бастардом, то почему бы ему не пойти за Сансой, старшей дочерью Неда и Кейтилин?       Мой мастер над оружием посмотрел на меня, как на умалишенного:       – Она Болтон, и даже если мы казним ублюдка, она так и будет носить его герб на своем лице всю оставшуюся жизнь.       Всадники скрылись за поворотом дороги, и я молча развернулся к нему.       – Жаль ее, – выдавил я, когда молчание затянулось.       – Я видел ее у нашего Чардрева, – проговорил он глухо, глядя на меня почему–то со злостью. – Верно, благодарит богов за то, что не зачла дитя.       Я оглянулся: с той точки стены, на которой я находился, разглядеть высокое и искривленное, но все еще живое Чардрево местной богорощицы мне не удалось.       – Она до сих пор там?       – Почем мне знать, милорд?       Что–то было в его голосе такое.       – Сир Торрхен?       – Моей дочери четырнадцать, милорд, – напряженно проговорил мастер, выпрямляясь в весь свой немалый рост. Я растерянно моргнул и тупо опустил взгляд, рассматривая топор, что он носил на поясе. – Не проиграйте.       Он развернулся и направился к лестнице, оставив очевидную угрозу невысказанной.       – Сир Торрхен! – окликнул я его секундой спустя, кое–что вспомнив. – В нашем войске будет великан, и ему нужно оружие подстать!       Он все-таки ушел, и я вновь оглядел бесконечную серую пустошь, что раскинулась на многие-многие километры вокруг. Север. Как много в этом слове: опустошенность Джона, улыбка миледи Сансы, покорность Арси, молчаливая поддержка Родрика, решимость Торрхена.       А ведь моя родная страна кое-чем походила на это самое суровое королевство Вестероса.       Я грустно улыбнулся самому себе и своим мыслям: сейчас имеем значение лишь я, Санса и дракон. Нужно было отправляться немедленно.

***

      Север был не таким уж малонаселенным местом: по дороге мы посетили с десяток поселений и ни разу нам не пришлось ночевать в чистом поле. Никто так и не узнал Старк... меня-то никто не узнал, чего уж там говорить.       Люди были несчастны: тоска и молчаливое ожидание голодной зимы так и читались в глазах бедноты, что я неминуемо встречал.       Что чувствовал я, когда они расходились в стороны и прятались по углам, завидев меня и мой вооруженный эскорт? Не знаю, как назвать это чувство... гордыня и горечь?       Проклятое средневековье! Сейчас, оглядываясь назад, мысль о борьбе с весенними эпидемиями казалась мне откровенной блажью... я ведь даже не врач. Весь наш путь я размышлял о том, что могу сделать с этим отсталым миром, превратившим людей в скот. Что я мог изменить в одиночку?

***

      До Белой Гавани оставался всего лишь день пути, и я всё не мог уснуть – прокручивал в голове предстоящие переговоры. В конце концов, я, сам не зная зачем, поднялся на второй этаж к Старк. Кивнув охранявшему ее Немому, что устало привалился к стене, я после недолгого колебания зашел.       Я смотрел на нее спящую: подтянув колени к самому подбородку, она была воплощением самой невинной безмятежности... казалась мне ребенком, что заснул после долгой прогулки.       Сердце защемило. Люблю её, – глупо и прямо сказал я себе правду, что гнал от себя всё это время, как с ней встретился.       И эта любовь болезненна, – признал я, когда на её лицо легла тень ночного кошмара.