Звон

      Я никогда не был кем-то особенным, никогда не был кем-то выдающимся. Меня никак нельзя было назвать умелым лгуном, но и честным я не был; за всю свою прошлую жизнь мне так и не довелось сплести хоть одну достойную интригу… а сейчас мне нужно было привлечь на нашу сторону богатейшего лорда на Севере, лорда Вимана Мандерли.       Что я знал о нём? Вдовец, осторожен и очень толст, по этой причине является обладателем многочисленных прозвищ: лорд Минога, лорд Угорь, Лорд–Слишком–Жирный–Чтобы–Сесть–На–Коня… и так далее. Ранее, как я считал, он занимал третье место по могуществу, соперничая за второе место с Русе и проигрывая лишь потому, что был единственным лордом на Севере, кто сохранял веру в Семерых – этот факт мешал ему в отношениях с большинством остальных ортодоксально настроенных лордов.       Изгнанные из Простора ещё в эпоху Гарденеров, слабые и не имевшие союзников, они склонились перед Старками из Винтерфелла, взамен получив Волчье Логово и поручение охранять реку Белый Нож от всевозможных угроз с моря. Много времени прошло: традиционно оставаясь носителями Семибожия и рыцарских традиций, они, в конце концов, распространили свое влияние на все земли и дома к востоку от их реки: на дома Локков, Вулфилдов и Флинтов во Вдовьем Дозоре… кроме того, среди их вассалов с десяток мелких лордов и под сотню ленных рыцарей, словом, сила за ними стояла впечатляющая.       Конечно, они потеряли множество солдат на Красной Свадьбе, но с того момента прошло уже более двух лет:       – Он куда богаче лорда Гловера, – задумчиво подметила Старк, когда мы подъехали к воротам Белой Гавани. – Заинтересовать его богатством не получится.       Строго говоря, привлечь лорда Робетта я планировал не только золотом, но знать ей об этом было необязательно, и я промолчал.       – Есть предложения, лорд Клэй? – спросила меня неожиданно словоохотливая миледи Санса, и я покосился на неё удивленно, прищурив глаза так, что она улыбнулась неуверенно детской улыбкой. – Что?       – Что? – переспросил я, пародируя её тон, и улыбка Старк увяла.       Тупая современная шутка. Так шутили мы с Кристиной, моей бывшей девушкой, что осталась где-то там, в прошлой жизни; конечно, я невольно сравнивал их двоих… но что толку вспоминать сейчас?       – Как мы склоним лорда Мандерли на нашу сторону? – уже серьезным тоном проговорила она, когда мы миновали крепостные ворота – на Севере сохранялся формальный мир и нужды держать их запертыми просто не было.       – Думаете, простого призыва к его чести и к верности старым клятвам будет недостаточно?       Девушка легким и грациозным движением руки (у меня никогда так не получится) подвела свою белую кобылицу Снежку – я всегда морщился, когда слышал эту дурацкую кличку, – к моей:       – Я не думаю об этом, а опасаюсь этого, – призналась она глухим и тихим голосом – в глубине её глаз мне виделся страх.       Интересно, чего она боится больше? Того, что лорд Мандерли может предать её, или того, что он откажет и ей придется обращаться за помощью к Мизинцу? «Наверное, того и другого одинаково», – решил я.       – Просто доверьтесь мне, миледи, – как можно убедительней выговорил я. – Немой!       – Думаю, дальше мы можем пройти своим ходом, – уже громче сказала она, поняв меня без лишних слов.       Она была права: мы почти достигли городской площади, заполненной торговыми рядами и палатками с разнообразными товарами со всего известного мира. Вообще, город лорда Мандерли меня удивил – я ожидал, что он будет намного грязнее; он был полон морозной свежести, сложенный из ровной, почти лишенной изъянов кладки светлого камня и являл собой прекрасное зрелище выверено–прямых и широких дорог; зрелище выбеленных домов с темно-серой черепицей круто скатанных крыш, улицы в нем прямые, широкие и аккуратно замощенные, а ветра его, хлестко ударявшие из проулков, пахли холодом моря, солью и чуть рыбой.       Мы и ещё несколько моих людей, уставшие и замерзшие с дороги, поспешили пройти через площадь, лавируя меж торговцев и покупателей, обошли по дуге бивший посередине фонтан с водяным, воздевающим к небу свой бронзовый трезубец, направляясь к Замковой Лестнице – главной и наиболее широкой улице города, что начиналась у самой кромки воды и вела к резиденции лордов Мандерли – белокаменному (как ни удивительно) Новому Замку.       – Тебе что-нибудь? – спросил я фамильярно и неожиданно как для Сансы, так и для меня самого, останавливаясь перед одним из торговцев. – Шарф, скажем?       Выражение её лица было трудно прочесть, но улыбка там точно присутствовала:       – Вы странный человек, лорд Клэй, я вам говорила?       Глупая улыбка кривила мои губы всю оставшуюся дорогу.

***

      – Ну как ты думаешь, я ему понравлюсь? – спросила девушка высоким тонким голосом, придирчиво оглядывая себя в зеркало.       – Вы, как всегда, прекрасны, миледи, и я думаю, что лорд Сервин будет поражен вашей красотой.       – Вечно ты льстишь, Бет.       – Я просто помню свое место, – легко подтвердила миниатюрная служанка, в последний раз оправляя зеленую косу Наследницы.       – Ты не так уж и сильно уступаешь мне в красоте, – оспорила для проформы леди Вилла.       – И всё же… я из дома ваших знаменосцев и всегда буду помнить, кого благодарить за защиту от Болтонов.       – Ох, Семеро! Бет! – нахмурилась Вилла, что после Красной Свадьбы и гибели её отца стала последней надеждой дома Мандерли. – Не напоминала бы хоть сегодня.       В дверь постучали.       – Миледи! Обед уже готов, – с поклоном сообщил их домашний управитель Биам.       – Хорошо. Вели позвать наших гостей.

***

      Однако лорд Сервин её удивил: когда она вошла в трапезную залу, тот вытаращился на неё, как на ожившего Эддарда Старка. «Как будто и так весь Север не знает о моих зеленых волосах», – нахмурила она светлые брови, почувствовав невольное волнение.       – Лорд Сервин? – окликнула она замешкавшегося лорда. – Что-то не так?       Тот тряхнул головой, словно отбрасывая ненужные мысли, и направился к ней, протягивая ей руку. Пока он целовал её ладонь, Вилла мимолетно оглядела его свиту: угрюмый мужчина в поношенно-побитом доспехе, межевой рыцарь, догадалась она, ещё один: двухметровый громила с непомерно длинными руками и неожиданно ровным и спокойным лицом и... девица тоскливо–бледного вида в темном, донельзя закрытом платье до пола, что носила бастардовый знак над своим глазом. Наследница не могла припомнить ни одной девушки её возраста с таким цветом волос, но она казалась ей смутно знакомой.       Вообще, Вилла Мандерли гордилась собой – она всегда была храбра и никогда не скрывала того, что хочет сказать:       – Что за девица рядом с вами, лорд Сервин? – спросила она четко и громко, как и всегда.       Что-то в её тоне, верно, покоробило незнакомку, и та надменно дернула плечом:       – Мы ожидали, что нас будет встречать сам лорд Виман.       – Так бы и было, – притворно вздохнула Вилла, приняв её игру. – Но сегодня у нашей семьи печальная дата, – годовщина гибели моей возлюбленной бабки – и мой дед отправился в септу, молиться за её покой.       – Да, ваша Снежная Септа весьма впечатляет, – подметил как бы между прочим молодой лорд, вновь привлекая к себе её внимание. – И как долго продлится его моление?       – До завтрашнего утра, полагаю, – легко пожала плечами леди Мандерли, продолжая наблюдать за неизвестной, чья безупречная осанка и вежливая улыбка не оставляла сомнений в её принадлежности к высшему сословию. – Но это не помешает мне принять вас, как полагается, хлебом и солью.       Эти слова многое значили: гость, отведавший хлеба и соли в доме хозяина, защищался древним законом гостеприимства, и хоть Сервин и его спутница не показали своего облегчения, то два рыцаря позади них заметно расслабились.       – Это моя единокровная сестра – Алейна, – наконец представил девицу лорд Сервин, когда они приступили к трапезе. – Она – бастард моего отца.       Леди Мандерли едва сдержала улыбку, когда по лицу бастардки пробежала тень неудовольствия. «Наверное, неприятно, когда тебе вот так напоминают о том, кто ты есть», – подумала она, но вслух сказала другое:       – Не слышала, что у лорда Сервина была бастардка, – с сомнением проговорила она.       – Он, конечно, держал это в тайне, – признался он, отпуская кружку с элем на поверхность большого дубового стола, что был полон всяческих яств – подстреленной дичи, рыбных пирогов с водорослями и подогретого в очагах на кухне наваристого супа из курицы и потрошков. – Но теперь, когда все остальные Сервины мертвы... я не смог бросить её одну.       «Вот сейчас», – решила Вилла, протягивая руку и успокаивающе касаясь своими тонкими пальцами его левой, лежащей на столе руки и нагибаясь к нему так, что ему стало гораздо проще рассмотреть содержимое её декольте:       – Сожалею о ваших потерях, милорд Клей.       Зачем она это делала? Всё было просто: она в свои двадцать четыре все ещё оставалась девицей, непорочной и незамужней... мало кто из достойных её приданного хотел брать её в жены, понимая, какую цену заломит её дед – её первый сын должен будет взять фамилию Мандерли, что большинство лордов не устраивало, а те, кто на это соглашался, не устраивали уже саму Виллу (а Виман внучку любил). Это продолжалось с самой Красной Свадьбы и, в конце концов, лорд Виман пригрозил выдать её за одного из своих ленных рыцарей, сира Леннара, (что казался достойным по своим качествам, если бы не превосходил её возрастом в два с лишним раза) если она сама не найдет себе хорошую кандидатуру до начала зимы.       А зима была близко, и теперь лорд Клей казался ей чуть ли не последней надеждой.       Молодой лорд едва ли не расплылся в идиотской улыбке, но с видимым усилием взял себя в руки, кинув два или три взгляда на её чуть оголившуюся грудь, отвлекся зачем-то на сестру и лишь затем ей ответил, так руку и не убрав:       – Сожалею о вашем отце, миледи.       – Два года уже прошло, – помрачнела Вилла, сжав напоследок его ладонь ещё раз – слишком уж настороженно за ней наблюдала Алейна, надо же, имя-то какое. – Так уж вышло, что мы похожи тем, что оба пострадали от одних и тех же людей.       – Болтонов, – подтвердил Сервин, необыкновенно аккуратно для северянина разрезая мясо в своей тарелке.       – Ваш замок куда ближе к Болтонам, чем наш, и слухи разнятся... Правда ли, что лорд Русе мертв?       Лорд Клей кивнул и продолжил трапезу, сама хозяйка же откинулась на спинку широкого кресла и проговорила нарочито заинтересованным тоном:       – Русе был страшным и не обремененным честью человеком, человеком холодной хитрости, как говорил мой отец, но его отродье куда как хуже... ведь это он клеймил вас, Алейна? – глаза бастардки вспыхнули голубым пламенем боли и страха, но Вилле, в общем-то, было все равно. – Впрочем, это и без вашего ответа очевидно. Бастард – настоящий ублюдок, и нелегко, наверное, приходится бедняжке Сансе Старк.       – То есть Болтон, вы хотели сказать, – поправила её гостья, и за столом воцарилась гнетущая тишина.       – Ну, – выдавил лорд Клей через несколько минут молчаливой трапезы. – Я могу вас уверить, что она все ещё жива и здорова.       – Не поверю, пока сама её не увижу! – засомневалась леди Мандерли, но её собеседник в спор не вступил, и она невольно обратила свое внимание на всё хмурившуюся Алейну. – Вы что–то хотите сказать?       Брат с сестрой переглянусь:       – Ничего, – мотнула головой Сноу.       – Я помню её, Сансу Старк, – проговорила она, чувствуя небывалую охоту поговорить с лордом Клеем. – Я посещала Винтерфелл на её десятые именины... леди Кейтилин так любила её, что пригласила множество юных девочек со всего Севера, чтобы её дочь смогла наконец найти себе подружек.       Её гости одинаково печально усмехались чему-то, но она продолжила:       – Но всё зазря – кроме стюардских детей, с ней никто так и не подружился, – пожала плечами она. – Уверена, это потому, что она повторяла за своей матерью во всём... может, даже втайне презирала нас, северян, считая дика...       – Брат! – неожиданно перебила её бастардка, звонко положив серебряную вилку на серебряную же тарелку. – Твоя сестра-бастард устала с дороги... могу ли я покинуть вас?       – Конечно, миледи, – издевательски отмахнулась леди Мандерли, наблюдая, как она спешно покидает трапезную, наконец-то оставляя её и Клея в одиночестве.

***

      Удивительным был сам факт существования леди Мандерли: я был уверен, что в сериале её точно не появлялось, девушку с зелеными волосами я бы запомнил. А вот в книгах она была... странно всё это было.       Однако, нужно признать, она смотрелась довольно органично среди разукрашенных изображениями самых разных морских созданий стен, полов и потолка Великого Чертога, где и состоялась наша трапеза.       В общем и целом, я потратил несколько часов в рассуждениях об этом феномене, но, так ни к чему и не придя, просто принял ванну, ещё раз отведал местных блюд (боги, никогда не думал, что так буду скучать по рыбе) и отправился к Сансе Старк. Ей были необходимы мои разъяснения, я это чувствовал.       Естественно, здесь, в замке лорда Мандерли, необходимости запираться в своих покоях не было ни у кого из нас; мы все были защищены древним законом гостеприимства и покои Сансы не стали исключением.       В этот раз леди Санса не читала книгу и не вышивала, она просто... сидела ко мне спиной и, что называется, залипала в пространство, разглаживая мокрые после принятой ванны волосы костяным гребнем и не обращая внимание на шум открываемой двери.       «Видимо, она просто промыла их, не пользуясь мылом, чтобы сохранить темный цвет», – догадался я, медленно к ней приближаясь, и она довольно долго этого не замечала, а когда заметила, вся встрепенулась и вскочила, но я жестом оборвал те слова, что она готовилась сказать.       – Простите, что напугал вас, миледи Санса.       – Клэй! – выдохнула она одними губами после недолгой секунды размышлений, и звон в тот же миг меня оглушил.       Звон пощечины, что обожгла сейчас мою левую щеку. «Вот поехавшая», – подумал я, отшатываясь от нее и прижимая руку к больному месту. Она молча поджимала губы, а я окинул ее взглядом: она, верно, готовилась ко сну – из-под ворота ее сбившегося от резких движений банного халата виднелись завязки её льняной ночной рубашки, закрытой до самых ключиц, но все же скорее прозрачной, чем непрозрачной.       – Назвать меня бастардкой – это огромное оскорбление! – выдавила она с силой, но я не поверил.       – Не оскорбление, – отмахнулся я, примирительно поднимая руки. – Это был экспромт.       – Экспромт?       Ну да, слово-то это ей незнакомо.       – Срочное решение в условиях недостатка времени на размышления, – сформулировал я кое-как термин. – Раскрывать вас перед леди Мандерли я не рискнул, завтра перед её дедом – да, а перед ней – нет.       Тут Санса смутилась наконец моего присутствия и отошла к высокому мутному зеркалу в бронзовой оправе, что я поначалу не заметил, неловко оправляя одежду, и я принялся осматривать её покои, чтобы не смущать её лишний раз: комната широка и просторна, кровать с балдахином, широкие кресла, множество свеч и неизменный камин, пол устлан огромным ковром, мебель из моренного дуба даже удивила меня, ещё бы, такая редкость.       – И почему же? – продолжила Старк наш диалог после минуты молчания. – Вы сомневаетесь в ней после того, что она говорила о Болтонах?       – Она весьма легкомысленна, как мне показалось.       – Неужели? – спросила она чуть ли не издевательски, вновь ко мне приближаясь.       «Словно пташка в маленькой клетке, что зазря бьется о прутья, не может найти покоя себе», – подумал я, делая шаг к ней и вглядываясь в беспокойное её лицо. Мучительно захотелось взять её руки в свои.       – Я назвал себя вашим братом, – выговорил я лишь для того, чтобы хоть что–то сказать.       – Единокровным, – обронила она, пока я неожиданно для себя обнаружил едва заметно синевшую жилу над её ключицей, что проглядывалась сквозь её безупречно белую и ровную кожу.       – Только лишь братом? – спросил я, не в силах более терпеть её близости и тонкого, едва заметного аромата васильков и, что ли, ромашек... не знаю точно – в голове ничего не осталось, и внутри меня билась лишь одна напряженная мысль.       И она поняла, боги, я клянусь, она поняла, и краснота прилила к её смущенным щекам; я коснулся коротким поцелуем её искусанных губ.       – Я… – прошептала Санса, и глаза её блестели наконец–то живым блеском молодой и смущенной девушки. Не было, казалось, теперь вокруг Вестероса интриг, крови, войны и дипломатии – лишь были мы двое. Двое, что жили и умерли, воскресая сейчас.       – Я забыл, зачем пришел, – выдохнул я глупую правду, вновь к ней приникая.       И она ответила, неуверенно и даже немного слюняво. «Боже, сколько раз тебя целовали за всю твою жизнь: два, три, может, пять?» – пронеслась горькая мысль, и я, наконец, смог от неё оторваться.       – Клэй... нам не...       Я коснулся ладонью её пылающей смущением щеки, заправил за ухо выбившуюся прядку темных волос, едва коснулся большим пальцем болтонской метки, уродство, провел рукой по шее вниз, – я чувствовал, как легкая дрожь сотрясла её тело – пальцы мои ухватили пуговицы нехитрого её одеяния.       Ни одна девушка никогда так на меня не смотрела.       – Лорд… – обронила она в полном смятении, когда я расстегнул самую верхнюю. – Клэй...       – Присоединяйся ко мне, – я уже не узнавал своего голоса, пока руки мои действовали; становилось нестерпимо жарко. – Санса!       В глазах её плескался страх, но того, что било сейчас в мою голову, у меня было куда больше; жадное марево поглотило меня, я распался: на руки, что рывком опрокинули её на кровать, на рот, что шептал что-то успокаивающе-ложно, на член, что почти болезненно наливался кровью в штанах.       Мне хотелось разорвать на ней одежду, но лицо её – треснувшая маска была столь отвратна; развернул, подмял под себя, вминая подушку в лицо, задрал вверх тонкую ткань, распался: на руки, что гребли её грудь, жадно, хозяйски, на член, что вошел без опаски; беззвучно тряслась от рыданий, мне было плевать – на рот, что шептал беспрерывно наглую ложь: «Люблю, люблю, люблю тебя, Санса».       У меня ранее не было столь неготовой женщины, уверен, ей больно, но разве можно без боли? Умри, Санса, и возрождайся вместе со мной. Я укусил её шею, травмируя кожу; моя, моя, моя.       – Пожалуйста, Рамси... – прохрипела она, пик удовольствия был вот уже рядом и тут же исчез – я понял, что делаю.       Я вышел из неё, громко дыша, член мой зажало меж её ягодицей и моим животом, все тело моё требовало продолжения, но теперь я не мог. Санса, Санса, Санса, что я наделал? Ей было трудно дышать, она чуть шевельнулась, и я скатился с неё, рухнул рядом, чувствуя, как опадает мой член и возбуждение уступает место боли в неудовлетворенных тестикулах; за биением сердца я едва услыхал свою жертву – она всхлипнула тонко, едва ли не слышно.       Я повернулся; наши лица были в упор:       – Уходите, лорд Клэй, – пробормотала она ровно, будто привычно; я чувствовал, как ужас произошедшего бьет мне в самое сердце. – Пожалуйста, уходите.

***

      Лорд Виман велел ей лично навестить гостя и пригласить, наконец, на обед. «Неужели я выдам тебя?» – спросил её дед, отстоявший ночное моление и узнавший о прибывших лишь час назад, на что леди Вилла лишь улыбнулась. Как показал их вчерашний разговор, лорд Клей был умен и подкован, он будто расслабился после того, как ушла его единокровная сестра и в конечном итоге оставил после себя лишь положительное впечатление. Но сегодня утром...       Сегодня он был сам на себя не похож, и вряд ли дело было во внезапно заболевшей бастардке. Весь завтрак он молчал и хмурился, с видимым усилием заталкивая в себя вкуснейших перепелов в масляном соусе; Лорд-Что-Одинок-И-Напуган – так про себя назвала его леди Вилла, невольно засомневавшись, а стоит ли соглашаться на его предложение, когда он его выдвинет? С другой стороны, времени до зимы оставалось совсем мало, а других достойных кандидатур так и не предвиделось.       Их с сестрой покои располагались в Гостевой Башне, ровно напротив друга друга, и пока она собиралась с мыслями, перед тем как постучаться в дверь лорда Клея, тот появился сзади неё, выскользнув из сестринских комнат.       Вилла обернулась и натянула на лицо самую доброжелательную из своих улыбок, подавая ему ладонь для поцелуя:       – Милорд! – воскликнула она, однако молодой лорд реагировать на неё не спешил. – Мой дед призывает вас к приветственной трапезе.       Лорд-Что-Одинок-И-Напуган посмотрел на неё необыкновенно растерянно и нашел слова не сразу, глупо рассматривая её несколько секунд.       – Лорд Клей? Что-то не так?       – Не Клей, а Клэй, – вздохнул молодой лорд. – Вилла? Как вы смотрите на то, чтобы стать Королевой Севера?