Звон

      По факту, Санса лишь бросила кость, которую ухватили один лишь Гловер и я, но вот для остальных лордов Севера это стало серьезным символом перемен, доказательством того, что Старки действительно вернулись в Винтерфелл и покидать его в ближайшее время не планируют. Дальнейший совет прошел как по маслу.       Лорд Мандерли ещё более укрепил свои позиции, получив всю землю меж Студеным морем и владениями Хорнвудов, что прежде была под властью мелких домов, верных Рамси, несколько крепостей и деревушек, а также десятки квадратных миль леса, полных древесины и пушных зверей, и немалое количество пашенных земель, что и составляли основу экономического превосходства Болтонов над западным Севером, куда как более бедным ресурсами. Разбираться с дележкой этого ломтя лорд Виман будет сам, я же сам поучаствую в дележе остальных Дредфортских земель, правда, за одной оговоркой: я лично от этого не получу ничего.       Среди погибших и плененных в битве было около шестидесяти владетелей (или ленных рыцарей, как бы их назвали на юге), что прежде служили лорду Болтону. Те из них, что откажутся от пятилетней службы в Ночном Дозоре, потеряют свои владения и их земли будут переданы людям из нашего войска, тем, кто так или иначе проявил свою доблесть в битве. Я же позабочусь о том, чтобы они давали свои клятвы лично Джону Сноу, я буду составлять их клятвы и называть их имена, и надеюсь, что они этого не забудут. Каким бы малым не стал кусок пирога, который они получат, вместе они составят заметную силу, почти сравнимую с прежними Амберами и Карстарками. И, каким бы туманным не было наше будущее, лояльность этих людей будем полезна как мне, так и королю, но куда важнее их верность самому Северу. Новому, возрожденному Северу – эта формулировка точно будет в словах присяги.       Придет время, и их младших сыновей, не претендующих на наследство, Север возвысит ещё более: они станут первой волной образованного населения, которая будет верна не Цитадели, а королю; станут первыми чиновниками и основой так необходимого кадрового резерва для рывка в будущее. Другое дело, что в этом громадном королевстве не было не то что университета, даже само слово «школа» было неизвестно, так что это всё – дело как минимум целого десятилетия, если не больше: слишком много проблем для этого нужно будет решить.       Помимо их, потеряют часть своих земель Овертоны, Флейшеры, Лайтфуты... и ещё несколько мелких знаменосцев, что испокон веков служили Болтонам, так и не став кем-то, на ком бы стоило заострять свое внимание.       Что же касается самого Дредфорта и окружных его территорий, то здесь все было сложнее и требовало обсуждений – я хотел предложить Северу совершенно новую для него концепцию.       Харальд Карстарк всё-таки выторговал себе жизнь и сохранение титула лорда... Санса всё настаивала на казни, но тут я встал на сторону куда более миролюбивого Джона, и, боги, как она смотрела в тот момент. Впрочем, это стоило Карстарку обширной контрибуции: немалого количества древесины, оружия и крестьян, каменотесов и кузнецов – все это отправится со мной в Ров Кейлин для восстановления крепости.       Помимо того, молодой лорд Гловер получил обещанное его отцу серебро, я – четыре десятка людей в свое подчинение – костяк будущего гарнизона, лорд Мандерли также получил должность Мастера над монетой и обещал начать в ближайшие месяцы ковку новой северной монеты (тут они с королем сошлись на том, что на монете будут оба их герба: и водяной, и лютоволк в честь союза их семей). Мейзины, Хорнвуды и Мормонты, поддержавшие Старков, также, очевидно, были вознаграждены.       Джон Сноу решил всерьез взяться за усиление Ночного Дозора и в спешке отправился в Черный Замок, сопровождая две сотни пленных Болтонских солдат, что прослужат в Дозоре до весны в качестве наказания за войну на стороне предателей – это была моя идея, и он прислушался. Хотя, думаю, таким образом от скрылся от подготовки к собственной женитьбе, решив отложить встречу с Виллой до самой свадьбы.       Мне не было смысла отправляться в Ров Кейлин раньше, чем прибудут ресурсы с Кархолда, и я зарылся в изучение обширной библиотеки Винтерфелла, лишь раз покинув замок, для того чтобы навестить свои земли: всё еще не довольный тем, что я оставил его вне битвы исполнять обязанности кастеляна, Торрхен крайне сухо поздравил меня с победой над Рамси... но было похоже, что он наконец стал относиться ко мне получше, чем к юнцу.       Примерно в это же время пришли вести о сдаче Дредфорта перед сводным отрядом из сил Мандерли, Хорнвудов и Мормонтов (леди Лианна весьма убедительно настояла на участии своих солдат и в этом походе).       Казалось бы, всё налаживалось: я приобрел какое-никакое влияние на короля и получил наконец столь необходимые мне ресурсы: серебро и солдат с приятным дополнением в виде целого титула Хранителя юга, ничего не значащего, но не суть.       Однако за мыслями о Сансе, о возрождении Севера, драконах и Белых Ходоках, проводя множество часов, копаясь в бесплодных попытках систематизировать разрозненные рукописи сотен мейстеров в хоть что-то полезное, я и не заметил, как со мной происходит что-то неладное.

***

      Началось всё с того, как одним из вечеров я зачитался историей Андальского Нашествия, – суть Великого перенаселения народов в миниатюре – а кончилось это тем, что я проснулся в своих покоях от того, что по моим губам ползала муха; омерзение моё было столь велико, что меня едва ли не вывернуло и нервная дрожь передернула моё тело.       «Откуда здесь муха?» – спросил я себя, безуспешно оглядываясь в её поисках и намереваясь её прихлопнуть; меня всё ещё мутило, и я потянулся за кувшином кипяченой воды, что с утра оставляла служанка, но его там не оказалось и волна небывалого ужаса наполнила мое тело: я сообразил, что не помню, как пришел сюда из библиотеки, как раздевался и засыпал, какие мысли заполняли мою голову..?       Ничего подобного никогда не испытывал: я с силой сжал зубы, так что рот наполнил вкус крови... совсем как тогда, в битве; в чудовищной резне люди умирали прямо у меня перед лицом, какому-то мужчине – я даже не понял, за кого он сражался – разрубили грудь сверху вниз почти до пупка, и омерзительный звук ломаемых костей проник мне в самое нутро; помню, что нестерпимо потянуло блевать, но всё ускорявшийся хоровод смерти не давал мне шанса опомниться; чья-то кровь брызжет в лицо. Сложно понять, как попала мне она в рот, но кровь эта чужая... Наступал на тела и бездумно шел я вперед; не было в этом храбрости или жажды убить; лишь тяжесть меча в руке спасала меня – подготовка лорда лучше, чем у многих погибших, но могла не спасти... я бил, меня били, и грохот бил в самый мой череп.       «Зачем я только пошел?» – доносилась последняя мысль из-за пелены гулкого звона в моей голове; за Сансу, чего уж скрывать; люди кричали, превратившись в зверей, очень жестоких зверей, ебануться-ебануться-ебануться – окно с трудом поддалось, и холодный воздух ударил в лицо. Я соскреб немного колючего снега с узкого карниза и ударил себя им в лицо, хохотнул и задышал жадными глотками северного ветра, и только тогда оно отступило.

***

      Так сильно это более не возвращалось, но защитный барьер моей психики ослаб и вернул мне спутанность памяти: боль в мышцах, хрип в горле и кровь, звон и удары мечей; после бессонных ночей я неизменно просыпался в холодном поту и подолгу лежал, уставившись в потолок, и думал-думал-думал.       Убил ли я кого-то в битве? Да, но троих ли, четверых ли – я точно не знал, но...       Каждому человеку хочется чувствовать себя лучше и выше, чем он есть, и я не был исключением: убийством Рамси, мне казалось, я исправил свою ошибку со Старк и тем был прощен за насилие, а может и нет, но причем тут солдаты..? Ведали ли эти крестьяне из его войска, что я убивал; о том, за какого монстра они сражаются?       В детстве, когда я гостил в деревнях у родни, совсем мальцом я видел однажды, как соседские мальчишки топили котят, но убийство людей гораздо, гораздо страшнее: особенно, когда их кровь в лицо тебе брызжет... я знал теперь, что этот мир слишком жесток для меня.       Я ждал и не мог дождаться возвращения Джона – нестерпимо хотелось уже отпраздновать его свадьбу и уехать наконец в Ров Кейлин, чтобы заняться делами и не видеть погребальных костров по утрам: раненые до сих пор гибли ежедневно десятками, наполняя мой разум бессмысленной горечью от факта их не менее бессмысленной смерти из-за заражения крови, гангрены и холода. Я слышал, что зачастую они просили мизерикорда.       Я замкнулся в себе и не искал встреч с кем бы то ни было, кроме мейстера Уолкана, что помогал мне хоть как-то рассортировать всю ту кладезь информации, которой и являлась все эти «Землеведения Северного Королевства» мейстера Гримхарта, «Влияния андальских традиций» мейстера Уолли, затертая до дыр книжка с истершимся названием о смене времен года, занятная, но скорее бесполезная... я с детства был любознательным, и это помогло мне отвлечься. Старик всё удивлялся скорости моего чтения, я же глотал по паре книг в день – настолько они были мало содержательны для меня, человека из информационной эры, привыкшего ежечасно получать тонны информации. После нескольких таких дней я ещё более уверился в правильности избранного мной курса и очень жаль, что Северный трон для меня столь же не досягаем, как и ранее... власть – это ресурс, что позволил бы мне изменить мир, но у меня была лишь Санса.       Она не могла не заметить изменений в моем поведении, но спрашивать что-то напрямую не решалась; мы несколько раз пересекались в коридорах, но дальше приветствий и быстрых полуулыбок общение наше не заходило. После того, что между нами произошло, и того, как главные слова – не знаю, лживые они или нет – были сказаны... вряд ли мы оба знали, как нам следует себя вести друг с другом.

***

      Гостей набралось под полторы сотни. Неразумное веселье заполнило замок: лорды и леди, их дети и ближайшие соратники – все они были рады наконец отвлечься от ужасов последних лет, и свадьба короля была как раз кстати.       На самом «обмене плащей» я не присутствовал, но не прийти на празднество я никак не мог.       Я как новоиспеченный Хранитель Юга сидел совсем недалеко от молодоженов и методично вливал в себя темное, как кровь, и сладкое, как месть, вино из Дорна, что преподнес лорд Виман в качестве то ли подачки, то ли просто так. Несмотря на окружавшее меня пиршество, разговоры и смех, я всё более чувствовал себя отчужденным и, чем сильнее я напивался, тем чаще кидал взгляды на Сансу, которая великолепно справлялась с ролью... но я хорошо её изучил.       – Лорд Сервин? – прозвучал чей-то голос у меня под ухом, и я, встрепенувшись, отставил от себя изящный серебряный кубок, что также был привезен лордом Мандерли.       То был лорд Гавен Гловер, милостью Старк известный теперь как Хранитель Запада и Побережья и моей милостью потерявший отца в Битве Бастардов. Его лицо было в прыщах и порезах от неумелого бритья – он был совсем ещё молод, темноволосый юноша лет пятнадцати, однако во всем его облике была какая-то непонятная мне стать человека, потерявшего своих близких, но тем не менее, довольного судьбой. На груди его одеяния виднелась рукавица, что на красном поле сжималась в латный кулак; его герб мне нравился.       – Хранитель, – я как мог натянуто улыбнулся, отодвигая блюдо с запеченной форелью, пока тот устраивался поудобнее и наливал себе крепкого северного эля; тут уж не поскупилась Санса, готовившая свадьбу от и до, как говорится.       Он оглядел меня сбоку, подмечая, наверное, мой насупленный вид. «Не юнец», – понял я, пытаясь сосредоточиться. Безуспешно.       – Выпьем, милорд? – подлил он напитка в мой кубок. «А понижать не хотелось», – с сожалением подумал я, но отказываться было не с руки и внезапно хмель и веселье ударили мне в голову.       Я привстал со своего места:       – За короля и королеву! – и несколько одобрительных криков донеслось отовсюду.       – За короля!       – За Белого Волка!       – За мою внучку! – промычал, иначе не скажешь, лорд Что-Слишком-Толст-Чтобы-Сесть-На-Коня, прадед будущего короля, которого ещё не зачали. Леди Вилла тряхнула изящной зеленой прической, настоящая нимфа в своем белоснежном платье, расшитом зелено-златой нитью, достаточно открытом, чтобы я, сам того не хотя, кидал взгляды на её молочную грудь, что виднелась даже отсюда. Она демонстративно коснулась губами щеки Джона Сноу под одобрительный гул большинства, и сложно понять, каково было сейчас королю.       – Лорд Минога, – презрительно бросил Гавен, прикладываясь к кубку, но услышал его лишь я.       – Что?       – Жирный скот, – добавил он в полголоса, обгладывая утиную ножку заместо закуски, и только сейчас я понял, насколько он сильно поддат. – Сидел на своем холме и смотрел, как его рыцари топчут Болтонское зверье... а мой отец сражался в самом аду.       Я промолчал, а он перевел мутнеющий взгляд на меня:       – И он всё забрал... теперь его внучка – королева, его старший правнук однажды станет королем, сам он будет чеканить монету. Догадайтесь, милорд, кто теперь будет править Севером?       Думал ли я над этим? Думал, конечно: теперь люди Мандерли заправляют едва ли не половиной Винтерфелла, конюхи, кузнецы, часть стражников, охотники, слуги и даже повара – все эти люди прибыли из Белой Гавани, постепенно заполняя собой весь замок и, кажется, уже начали отстраивать заново септу леди Кейтилин, ведь новоиспеченная королева тоже была рождена в свете Семерых... похоже, я сам взрастил себе оппозицию.       – Милорд? – окликнул он меня, и голос его доносился словно издалека. Я вспомнил сейчас с сожалением, что Санса уже предупреждала меня, но я счел, будто Мандерли попробует влиять на Джона через леди Виллу (у нее, конечно же, не получилось бы), но, однако ж, тот решил действовать куда грубее и совсем скоро в собственном замке короля негде будет яблоку упасть: повсюду будут прислужники лорда Миноги, и кто знает, не захочет ли он спустя несколько лет сместить короля в пользу ещё не рожденного правнука. – Милорд?       – Наш враг идет извне, лорд Гавен, – проговорил я четко и ровно. – А лорд Мандерли клялся в вечной верности Старкам.       – Русе тоже клялся! Нас кинули, Сервин... – наклонившись, он загундел мне в ухо. – Потеряли солдат мы поболее, чем Минога, да и рисковали мы посильнее... сколько отсюда до твоего замка? Напомните, милорд.       Я оглянулся: все вокруг, кажется, уже напились, и чуяло мое сердце: до провожания осталось совсем немного времени, значит разговор следовало заканчивать.       – Полдня конного пути.       – Вот! Вы рисковали всем, а мой отец умер в битве... что мы получили? Вы – разрушенную крепость, – как хотите, так и восстанавливайте – а я...       Он прервался, вновь наполняя кубок, и я невольно ему позавидовал, – так пить в пятнадцать лет – но и сам с удовольствием приложился к напитку.       – Союз, лорд Сервин? – протянул он, вновь вгрызаясь в утиную ногу, отчего жир потек по его плохо выбритому подбородку. – У меня есть сестра Эрена, мы с ней погодки... свяжем наши дома, милорд?       – Мы не знакомы, – проговорил я, с трудом справляясь с оторопью. Такого я не ожидал.       – Хмура лицом, что поделать..? – риторически пожал плечами мой собеседник. – Но, вроде как, всё нужное отросло, да и мать моя говорит, что красивее неё на Севере днем с огнем не сыскать... а ей верю, веришь, нет?       Тут юноша хохотнул своему косноязычию и приподнялся, с трудом удерживая себя на ногах:       – Вы думайте, милорд! Мысль здравая, как ни смотри... ну, а я пойду... это... деревце полью.       Он потрепал меня по плечу и, пошатываясь, направился к выходу. Мне же мучительно захотелось прикурить, и я оглянулся на Сансу, что теперь хмурилась, вперив взгляд куда-то за мою спину. Темная метка Болтона горела проклятым огнем над её бровью, оттеняя весь её облик, и мне показалось в тот миг, будто сама ночь пришла посмотреть на этот пир во время чумы.       Кто-то прохрипел невнятно: «Песню! песню!», и полминуты спустя десятки луженных глоток запели что-то про королеву и её башмачок; вскоре вышел и я.

***

      Я и вправду хорошо её изучил: её шаги я услышал даже раньше, чем я пересек хоть половину Главного двора, направляясь к Вороньей башне; письмо Сэмвеллу Тарли жгло мой карман. Надеюсь, что он уже успел добраться до Цитадели.       Я обернулся и ободряюще улыбнулся Сансе, когда она поравнялась со мной, жадно заглядывая мне в лицо с видом испуганным и почти истеричным, таким, что я начал трезветь.       – Это было прямо здесь! – выпалила она.       – Тише, тише, Санса, – попытался успокоить её я, оглядываясь по сторонам; Гавена нигде не было, а стража, патрулировавшая стены, за расстоянием не могла нас услышать, все остальные сейчас были в Главном Чертоге. – О чем ты?       Её словно ударили по щеке, и она потупилась, в нерешительности застыв на месте:       – Ты знаешь, – прошептала она едва слышно, и мне приходилось напрягать слух. Кроме меня, лишь бескрайнее темное небо стало свидетелем её монолога.       – Ты знаешь, Клэй... король Станнис был совсем близко, и лорд Русе готовился к битве... уехал в Дредфорт собрать ещё людей... я почти привыкла тогда... – говорила она отрывистыми предложениями, опустив голову так, что я не видел её лица. – Рамси был жесток со мной, как мно... как Джоффри, наверное, если бы женился на мне: ему нужна была лишь моя плоть... он не снимал мне кожу и не ломал кости, как Теону. Просто брал меня силой.       Я успокаивающим жестом положил руки на её плечи, прервал её:       – Ты можешь не говорить, если не хочешь. Я не заставляю тебя.       Старк подняла голову и посмотрела мне в глаза, и я не знал, чего она на самом деле искала во мне. Помолчав с минуту, она продолжила тихо, но ровно и четко, будто репетируя роль, а сердце моё все сжималось тоской:       – Я уже не верила в богов к тому моменту, но всякий раз, когда он насыщался, я молилась всем богам, чтобы семя его не приживалось. Так было и в тот раз... – она заговорила ещё тише, хотя казалось, что это уже невозможно. – Он закричал, просто так, без причин, схватился за голову: звенит, говорил. И он обезумел... кричал про дым в горле и лёд под спиной, про лающих псов... прибежали слуги, и он вроде как успокоился, но...       Я онемел, и никаких мыслей в моей голове не осталось, кроме одной – это я, я! Кусочки мозаики сложились: умирая там, на Земле, я зачем-то подумал про Рамси Болтона... о том, что умираю, как и он, под звуки собачьего лая, и тем поделился с ним своими ощущениями надвигающейся смерти.       – Но он стал ещё безумнее, схватил меня и потащил на псарню, – я притянул её к себе, спрятал её лицо в своей груди, не зная, кто теперь нуждался в утешении больше. – Не знаю, откуда он достал его... этого пса... никогда не слышала о таком... он драл меня.       – Я не видел на тебе следов от укусов, – сказал я для того, чтобы хоть что-то сказать и лишь после этого понял, обнял и прижал её к себе ещё крепче, поцеловал в горячий висок, и только вино, что наполняло сейчас мою кровь, держало меня на ногах. Будьте прокляты, Заратустра, Рглор и Ахура-Мазда, и все остальные божки, сыгравшие со мной эту ебанную шутку. Все вы тоже будьте вы прокляты. И Санса почувствовала мою злость, вся напряглась, вывернулась и отстранилась; удержать её не посмел.       – Должно быть, я порчена, Клэй, порчена... С того самого мига, как влюбилась в Джоффри...       Я помотал головой – не сейчас: чашу следовало испить до самого дна.       – А что клеймо?       – Лорд Русе вернулся через пару часов и сразу узнал обо всем. Слуги всё слышали, – продолжила всё так же ровно, как и прежде. – Он призвал Рамси к ответу и тот его убил, затем велев всем собраться... он объявил всем, что я убила его отца, и заклеймил меня прямо здесь и при всех... пообещал снять кожу с того, кто отведет взгляд от меня... но никто не посмел.       Я представлял Старк – избитую, растрепанную и всю в слезах, представил, как ублюдок Болтон вытаскивает её за волосы в середину толпы, её ночное платье извалялось в грязи, устроив целое представление из её наказания за своё преступление; узнает ли она когда-нибудь, что это я, я виновен во всем, одна мысль моя – грех – её уничтожила..? А Санса всё разглядывала мое лицо, словно пытаясь найти в нём что-то, чего там и не было, или ожидая хоть какой-то моей реакции, и мне казалось, что сейчас она дрогнет, заплачет, вновь превратится в беспомощно рыдавшую девочку... но нет, конечно, нет. Я убил Рамси и сделал тебя во сто крат сильнее.       – Тебе легче? – спрашиваю, зная ответ.       – Не знаю, – мотнула головой Старк. – Но я должна была тебе рассказать... чтобы ты знал, прежде чем решишь.       Я не дал ей продолжить. «Молчи», – я сказал, потащив за собой в более укромное место: двери Великого Чертога распахнулись, выпуская множество пьяных и не очень гостей, гомон и треп заполнил собой все пространство внутри замковых стен. Похоже, что провожание всё-таки состоялось.       Ту половину ночи, которая у нас ещё оставалась, мы говорили о звездах; Санса была весьма заинтригована тем, что их мир не заточен в глазу великана.