Звон

      Внутренний двор крепости был занят остановившимися телегами, строительным материалом на различных этапах разгрузки, мешками с провизией, бочками со смолой, солдатскими палатками – строй занял почти все оставшиеся место.       – Сми-и-иррр-на! – увидев мое приближение, рыкнул один из бывших солдат, возведенный мной в звание «Старшого», рыжеволосый детина семи футов роста.       Я осмотрел их: двести шестьдесят восемь мужчин подали грудь несколько вперед, положили правую ладонь на рукояти мечей, а левую оставили расслабленной, выпрямились и посмотрели прямо перед собой; всё, как их учил я. Жаль, что за эти три недели я не смог добиться единообразия в форме и внешнем виде, как у Ланнистеров, - лица многих были небриты, одежда и обувь у большинства была снята с павших солдат Болтона. Лишь вооружение и броня у них была одинакова: классический длинный меч и простая кольчуга да шлем с наносником – до пик дело ещё не дошло; для начала превратить бы этот сброд в нечто дисциплинированное.       Я в который раз посетовал гибели болтонских копьеносцев, поморщился и перевел взгляд на громилу:       – Старшой.       – М'лорд, – воин на секунду прикоснулся к алой повязке на локте, выполняя ритуал.       – Докладывай.       – М'лорд! За прошедшею ночь происшествий не случалось, случаев дезертирства, хищений, отравлений или болезни не было... – он запнулся, вновь забыв форму доклада, я посмотрел на него снизу вверх выжидающе и он побагровел лицом, зная, что наказания я для него не пожалею. – ...Не выявлено.       – И?       – Вверенные мне люди поставленный распорядок дня исполняли без замечаний! – наконец нашелся капитан, я видел, как кадык дрожал и перекатывался у него в горле.       – Вольна! – выдохнул я и он повторил за мной эхом.       – Вольна!       Я едва улыбнулся; коверканье команд я считал несколько забавным, а уж командовать... не думаю, что это возможно понять, хоть раз не попробовав.       «Козапасы, лесорубы, хлеборобы из под Родниковой переправы, охотники на службе лорда Дастина» – называли они себя так или по другому, поступая ко мне на службу, но это не суть важно; имело значение лишь:       – Кто вас кормит?       – Север!       – Кто возвысил вас из грязи?       – Север!       – Кому вы поклялись служить пред Старыми и Новыми богами?       – Северу!       Всех нормальных вояк увел Робб и положил Рамси, а эти... недобитки, частично дезертиры, крестьяне и просто всякий сброд, все они станут основой первой регулярной армии в Вестеросе; придет время и они будут теми, кто положит конец рыцарскому раздолью и основой всему станет дисциплина, дисциплина и... фанатизм.       Конечно, я достаточно разбавил их воинами из собственных земель, большинство сержантов («Младших») были мне лояльны, как лорду замка Сервин; меня постоянно охраняли восьмерка межевых рыцарей, которым я платил и что пережила Битву Бастардов – проснуться с перерезанным горлом мне не улыбалось... все же шпицрутены никто не полюбил, но с другой стороны, за месяц я повесил лишь шестерых.       Обойдя всех, я остановился перед строем и едва заметное шевеление стихло, люди ещё более напряглись, ожидая конца еженедельного ритуала; жаль, что у Севера нет ни единого флага, ни тем более гимна, очень жаль. Приходилось импровизировать.       – Солдаты! Я жил!       – Я ЖИЛ! – подтвердил хор голосов.       – Я умер!       – Я УМЕР! – поддакнул вместе с ними Старшой.       – Я воскрес!       – Я ВОСКРЕС! – вскричала толпа и я вскинул руку в знакомом приветствии; люди ответили тем же, опьяняя мой разум и наполняя трепетом сердце.

***

      – Зачем вы заставляете их повторять эту ерунду, милорд? – спросила она, убрав блюдо с опостылевший уткой и наполняя кубок очередной порцией вина.       Задумавшись над ответом, откинулся на жесткое кресло, осмотрел её еще раз: она была все еще очень бледна, но глаза, я видел, горели огнем... ей, казалось, нравилась наша игра, вот только игрой это не было.       – Даже самая большая ложь станет истинной правдой, если повторить её тысячекратно.       Она приподняла изящную бровь, я знаю, у кого она научилась и мне пришлось нехотя признаться:       – Я жил так раньше и знаю о чем говорю.       Она фыркнула сомнительно и я поморщился:       – Посидишь со мной, Миранда?       Обычно Миранда смиренно ожидала окончания моей трапезы в соседней горнице, так как мои покои, как и вся Детская башня, в которой я расположился, была настолько малы, что находится там одновременно было бы попросту неудобно, но сегодня у меня было хорошее настроение, да и день такой. Полтора года в Вестеросе, как никак.       Если сравнивать Старк и Миранду, то бастардова любовница была проще, что ли, проще и яснее, но и она могла порой сбить меня с толку; иногда она была идеальной слугой, в обстановке же один на один...       – Не думаю, что вам нужно именно это, милорд, – запротивилась та, пока я цедил красное вино из Дорна, подаренное перед моим отбытием королевой Виллой за «удавшуюся помолвку с Королем Севера». – Вам письмо от Старков.       – И как давно оно у тебя, Миранда? – спросил я, пытаясь наполнить свой голос гневом.       Впрочем, безуспешно – вино, разлитое теплым потоком по моим венам, погасило любой намек на раздражение.       – С самого утра, – бесцветно призналась Миранда, передавая туго свернутую бумагу. – Вы же не сердитесь, милорд?       «Целая, да и ладно» – решил я, ломая печать; даже получи я послание вовремя, я бы все равно не нашел бы для него времени. Слишком многое сейчас мне нужно было контролировать и слишком многие вопросы нужно было решать ежечасно и незамедлительно: питание, снаряжение, дисциплина, восстановление крепости, золото и серебро, закупки и поставки, переписка с Мандерли, набор сержантов и непрекращающиеся муштра, муштра, муштра.       – Можешь налить себе вина, Миранда, – улыбнулся я, узнав почерк Сансы.       Хранителю Юга и командующему гарнизона Рва Кейлин, лорду Клэю Сервину.       Леди Вилла, похоже, очень рада своему замужеству, и, кажется, политика её сейчас не интересует – за отсутствием лорда Мандерли никто не смог составить нам оппозицию и вашими словами уверена, что после присяги Родрик будет вернейшим слугой нашего короля.       Всё, как задумано, лорд Клэй, однако, рано или поздно лорд Мандерли начнет задавать вопросы о полезности вашего назначения и ваших же трат на восстановление крепости, и, боюсь, в одиночку вам впечатляющий ответ не подготовить. Не опасайтесь за меня в пути... теперь у меня есть своя леди-рыцарь, что защитит меня от любых возможных угроз.       Сколько у меня оставалось времени? Две, три недели или несколько месяцев? Как скоро высадится Дейенерис? Как скоро до нее доберется изгнанная леди Мелисандра, сообщая ей о Джоне Сноу, короле Севера? И сколько дней будет лететь ворон с Драконьего Камня с требованием преклонить колено?       Конечно, я был бы рад визиту Старк, но нет. Санса должна оставаться в Винтерфелле, чтобы вовремя сообщить мне о высадке Таргариен... для того чтобы дракон не попал в руки Короля Ночи, следует исключить саму вероятность их встречи.       «А-раз! А-раз! А-раз, два, три!» – донеслось снаружи и я потянулся за кубком, но его не нащупал с первого раза, поднял взгляд; Миранда раздевалась совершенно, казалось, для себя незаметно, машинально расстегивая пуговицы своей кожаной... не знаю даже, как называется этот вид одежды.       Её называли Бастардовой Шлюхой; когда я увозил её с собой, все посчитали, что я казню её по приказу кого-то из Старков, но я так нуждался в верных мне хоть на сколько-то людях...       Она была проста и мотивы у нее были понятные, она была красива, она была жестока и болезненно привязана к Рамси, в чем-то наивна, я знал, что рано или поздно она сделает попытку затащить меня в постель, но было в её присутствии ещё кое-что:       – Ты напоминаешь мне Крис, – проговорил я, рассматривая её белые исхудавшие груди, но не делая попыток встать. Вино и возбуждение мешалось в моей крови, запрещая и одновременно подталкивая; интересно, смогу ли я получить удовольствие, если закрою глаза и представлю другую?       – Крис?       Странно вообще, что я вспоминал о ней сейчас: тогда, в темнице, Миранда явилась мне призраком прошлого, те же брови, тот же взгляд; Кристина была отчасти виновна в моей гибели там, на Земле – кто знает, не поругайся с ней в последнею ночь там, и не попади я под банальный грузовик, участь Вестероса была бы предрешена... а так я могу спасти тысячи и сотни тысяч жизней.       Как же иногда причудливо переплетаются нити судьбы – думал я, так и не ответив Миранде, осмотрев её выпирающие и будто резавшие кожу изнутри ребра, плоский и даже впалый живот; хотелось встать и опрокинуть девку на стол, одним слитным движением снять с нее ту одежду, что на ней ещё оставалась, и трахать, трахать, трахать, представляя Сансу, Сансу, Сансу.       Было холодно и её кожа покрылась мурашками; она сделала шаг и ещё один, коснулась рукой моей головы, зарывшись пальцами в мои давно уже не мытые волосы и оттого стало противней вдвойне – видимо, для Рамси подобного было достаточно.       – Неужели вы и вправду вызволили меня от Старков лишь того ради, чтобы я подавала вам блюда, подливала вина и стирала одежду? – спросила она вполголоса, ещё больше сокращая дистанцию, так, что я бы легко коснулся бы её соска губами, если бы захотел.       Я разглядел почти заживший след от укуса на её шее; «все мы, ублюдки, похожи» – понял я с горечью, и, наверное, в лице моем что-то переменилось и по её телу прошлась волна едва ли заметной дрожи, когда я сдался, притягивая и роняя её на себя.       – Милорд.. – победно мурлыкнула мне в губы Миранда, став на секунду моей, моей милой Крис и оттого я остановился, вспомнив и осознав наконец, что и с кем происходит.       «Вино, это всё чертово вино» – размыслил я, краем глаза заметив, во что это самое вино, случайно нами с Мирандой разлитое по столу, превратило письмо от Сансы Старк.       ...До Старк была Крис, до неё ещё кто-то, и до неё; все они, наверное, любили меня, и всех из них, кроме Сансы, я не любил в ответ, лишь использовал в своем эгоизме, отталкивал, приближал и вновь отдалял, чтобы затем приблизить ещё более – я знал, каким на самом деле являюсь чудовищем, и только здесь, в Вестеросе, встретив Сансу, понял, что могу исправиться.       Происходящее сейчас было вполне закономерно: Миранда была не слепа и не могла не заметить моих оценивающих взглядов, или того, как я порой откровенно пялился на её декольте, приученная с самого детства к похоти Рамси, она и предположить не могла, что я смогу отказать:       – Что-то не так, милорд?       «Ты не Крис, и уж тем более не Санса» – думалось мне, но я ответил другое:       – Оденься, – проговорил я глухо, легко её отталкивая и злясь на самого себя: как я могу думать о каком-то исправлении, если я готов поиметь буквально любую, кто покажет мне сиськи..? Я вновь взглянул на перепачканное вином письмо Старк и положил его в специальную шкатулку к остальным моим письмам, львиную долю которых составляло навязчивое сватовство лорда Гловера, но, впрочем, сейчас следовало думать не об этом. – Ты умеешь читать, Миранда?       – Немного, – в тон ответила мне девка, послушно одеваясь, так, будто и не было сейчас ничего, было в этом что-то такое. – Теперь помимо уборки я буду вести и вашу переписку?       – Нет.       – А что тогда?       «Все-же надо было тебя ударить», – посетовал я, но злость моя утихала вместе с возбуждением и я разъяснил:       – Ты была дочерью главного псаря в Дредфорте, и максимумом того, на что ты могла рассчитывать, был грязный бастард жестокого лорда, – её лицо чуть переменилось, но как хорошо, что она не знала, кто на самом деле убил Рамси. – Но я нашел тебе достойную партию, Миранда, и взамен тебе нужно лишь послужить мне верой и правдой... в течении ближайшего года, я думаю.       – Кто он? – спросила она, поднимая кубок и вновь наполняя его вином. – Милорд?       – ...И ты никогда больше не вытворишь ничего подобного, Миранда, – сухо оборвал её я, вставая с четким намерением запереться сейчас в своей комнате и дать, наконец, волю руке.       Она притворно нахмурила брови, вновь становясь почти идеальной копией моей Крис:       – Разве что-то было, милорд?

***

      В первый же день я измерил шагами то, что осталось от могущественной крепости Первых Людей; Ров Кейлин уменьшился в размерах более чем в четыре раза, из двадцати башен осталось лишь три: Привратная, самая низкая, но самая широкая, что нависла грозным балконом над южными воротами, да Пьяная с Детской, соединенные деревянным мостиком галереи; от трех древних стен остались только несколько огромных, с сельский домик, базальтовых блоков, что еще виднелись из под грязи и почвы; стен сейчас две, деревянных и невысоких, да неровный ряд частокола.       Конечно, утверждение, что и сейчас Ров Кейлин выдержит удар любых многотысячных армий, было суть бравадой и ложью, но и зерно истины в нём содержалось: потери той армии, что посмеет напасть, будут весьма велики. Болотистая местность не даст врагу напасть со всей своей мощью, а тяжелый таран стащит с неровной дороги прямо в болото; штурмующим придется засыпать ямы и буквально строить мосты из подручного материала, но стены сейчас столь низки и узки, что нескольких осадных лестниц будет достаточно, чтобы противник зацепился за них, захватил Привратную Башню и тогда всё будет кончено.       Также оборотной стороной медали было и то, что окружающее Ров Кейлин болото – это не плодородные пашни Простора и не богатые дичью леса... кормить по настоящему большой гарнизон было попросту нечем, благо, хоть в самой крепости был источник свежей воды; во всем этом был лишь один однозначный плюс – обладание этой крепостью рано или поздно позволит мне собирать пошлины с тех торговцев, что не захотят делать огромный крюк к Чаячьему городу или же к Белой Гавани.       Впрочем, это дело будущего – сейчас мне просто категорически не хватало ресурсов... лишь непонятное мне самому влияние на Сансу Старк, сестру короля, более объяснимое влияние на королеву Виллу, благодарную мне за столь удачную для неё помолвку, немного уважения от лорда Миноги, Мастера над монетой, да неявная дружба с королем Севера, что, однако, не означало, что он будет идти у меня на поводу, как только я затребую ещё больше золота и людей; что уж говорить, эти триста человек, что сейчас составляли гарнизон крепости, были набраны мной в основном за счет лордов Дастина и Рисвелла, во всеуслышание поддержавших Болтона... альтернативой была смерть, я полагаю, хоть я и не спрашивал.       Если так пойдет и дальше, то моя «регулярная» армия исчезнет также быстро, как и появилась, вместе с моими идеями и новым временем, что неслось вслед за ними; я буду забыт, никто так и не откроет первую школу, не взрастит первого поколения образованных людей, основу чиновничества и управляющего аппарата для государства, что неуклонно бы мной централизовалось вокруг фигуры короля Старка, который после победы над Королем Ночи обрел бы невиданный доселе авторитет, хоть и не был я уверен сейчас, что удастся нам победить без драконов; то не имело значения, пройдут десятки, может, сотни лет, мне не застать, и новорожденная интеллигенция скует литературный язык, отличный от языка южан, напишет книги по истории, создаст ритуалы, гимны и патриотические песни, придумает флаги, что сольет инертную массу северян в нечто новое, единое, нацию; тогда же возникнут идеи о равенстве или другие идеи, что сметут старый порядок, поведя Север, и за ним весь Вестерос, вперед.       Жаль, что я не социолог, и тем более не историк, и одному мне за всю свою жизнь не справится, но посвятить Сансу в свои планы я ещё не решался; по крайней мере полностью.       – Милорд?       Я встрепенулся, отгоняя задумчивость, оглядел Миранду: та явно была не в восторге от занятия, но, тем не менее, терпеливо выписывала буквы уже четвертый час кряду. Пальцы её, одежда и даже щека были перепачканы в чернилах, а сама она уже откровенно клевала носом; но когда я вновь взглянул на её черновик (было даже немного жаль дорогую бумагу, но Миранда казалась мне дороже), то даже несколько удивился тому, как ровно написаны буквы и составлены предложения:       – Это же не первое твое занятие письмом, верно? – спросил я полуутвердительно. – Ты не могла научится за один день.       – Я помогала отцу в детстве, – мрачно призналась моя ученица. – Ему нужно было отчитываться перед лордом Болтоном за каждого пса, суку или щенка... а руки у него были не привыкшие к перу и чернилам.       – Он жив? – вяло поинтересовался я, зябко передернув плечами от холода. Погода сегодня сильно ухудшилась, не позволяя мне заниматься личным составом и крепостью, зато позволив поэкспериментировать с обучаемостью простолюдинки – дочерью главного псаря; жаль, что эксперимент не вышел чистым.       – Он никогда не болел... А крестьяне всегда его уважали и побаивались. Думаю, да, жив.       – А ты? – спросил я, узнав в её голосе ещё кое-что. – Боялась его?       Она молчала с минуту, и мне сложно было узнать, о чем она думает:       – Как моё письмо, милорд?       «Отвечай на вопрос своего лорда!» – мог потребовать я, но не стал. Мне было жаль её: личность Миранды, как и моя, была продуктом того времени и условий, в которых она выросла; естественно, она не могла не потянуться за Рамси – первым, кто, по видимому, хоть как-то о ней позаботился, привязавшись к нему и переняв его жестокость.       Как Санса ко мне – кольнула в сердце горькая правда.       – Очень достойно для простолюдинки, – скривился я измученной улыбкой.       «Интересно, каким человеком видишь меня ты?» – спросил я себя, когда молчание затянулось, но вслух сказал я другое:       – Тебе нужно написать то... что я сейчас продиктую. Это письмо Сансе Старк, и постарайся, чтобы почерк твой был ещё ровней... Не торопись и делай всё аккуратно, если получится, отпущу.       – Хорошо, милорд, – подобралась девица, по видимому, мечтающая уже уйти. – Я готова.       И я надиктовал:       Леди Сансе Старк, единокровной сестре нашего короля Джона Сноу.       Сожалею, леди Санса, но вам не следует отправляться ко Рву Кейлин, вам нужно оставаться в Винтерфелле, и тому есть много причин, но самая главная из них – это зима.       Зима близко, Санса и горе нам, если мы недооценим то, что следует за ней; нам нужно подготовится ко всем возможным вариантам событий, и даже к таким, в которых Стена падет, но наших знаний будет недостаточно.       Найдите нужные слова, миледи Санса, найдите нужные слова и любым образом добейтесь созыва всех мейстеров с Севера в Винтерфелле и как можно быстрее; потребуйте у них клятв верности нашему королю, направьте их на поиск способа борьбы с мертвецами.       «И драконами» – хотел добавить, но вовремя одернул себя; такое лучше обсуждать лично.       Хранитель Юга и командующий гарнизона Рва Кейлин, лорд Клэй Сервин.       – Думаете, она вас послушает, милорд? – поинтересовалась Миранда, когда я довольно кивнул, перечитав письмо ещё раз. Бастардова девка училась очень быстро и получилось у неё чуть ли не достойней, чем у меня. – Леди Санса.       – Она чаще прислушивается, чем нет, – обронил я, и, заметив её любопытство, не смог не удовлетворить его. – Король Джон сосредоточен на враге с севера, не обращая внимания на юг, а Санса провела там несколько лет, и хорошо знает, насколько южане беспринципны и жестоки... и так вышло, что только я один разделяю её опасения, и мы, выходит, вроде как естественные союзники.       Союзники, насильник и жертва, судья и палач; не удержавшись от усмешки, я пригубил неумолимо кончавшегося вина.       – И, должно быть, она благодарна вам за расправу над Рамси? – голос её был ровен, как никогда, и я понял, что могу сейчас заиметь если не смертельного врага, то потенциального предателя. Хер их пойми, этих влюбленных не в тебя женщин.       – Рамси убил моего отца, мать и дядю, – не менее ровно выдавил я. – А леди Старк была единственным способом отомстить и тут мы тоже естественные союзники.       Давай же, спроси, кто именно убил его.       Она промолчала тогда, но спросила через десяток минут, убрав напоследок бумагу, перья, чернила и уже уходя:       – И всё же, милорд. Кто он?       – Мой друг и названный брат Родрик, – признался я, оглядывая её не безупречно ровную, но все-же красивую спину. – И тебе бы стоило поблагодарить Сансу за то, что теперь он лорд-наместник Дредфорта.       О чем я жалел сейчас более всего остального, так это о том, что так и не узнал Родрика как следует; новый Клэй стал ему скорее приятелем, чем другом.       Он был никем, в общем-то, и лишь тем и возвысился, получив под свое управление огромный Дредфортский удел, обязуясь собирать налоги лишь в пользу короны, и отправлять рекрутов лишь королю, не имея права ни на личное войско, помимо стражи, ни на свое знамя, он только кормился с этой земли, и даже после его смерти, его сын не унаследует ни Дредфорт, ни малейшую на него претензию, отдав титул королю, дабы тот назначил нового лорда-наместника; такова его клятва – суровые условия для любого лорда, и, полагаю, большинство бы из них отказались, но дело тут в том, что Родрик лордом то и не был.       – Дредфорт и Болтоны всегда были источниками зла и распрей на Севере, – уверяла всех Санса моими словами. – Нам нужен верный человек, что раз и навсегда подчинит этот край нашему королю, человек верный, но не гордый, человек, не страдающий от ложных амбиций...       Так был создан прецедент, когда человек, ничем не отличившийся, брал на себя ответственность перед короной, получая только титул без права наследования; с того и начнется централизация, как я себе её представлял.

***

      Шли дни, превращаясь в недели... восстановление крепости затянулось, тонкий ручеек репараций от лорда Карстарка все истощался, Миранда погружалась в апатию, солдаты всё чаще справлялись с моими тренировками, словом, всё шло своим чередом; одним утром, непривычно морозным, все минус тридцать, я ожидал вспышки болезней, получил спешное письмо Сансы Старк.       Дейенерис требует присяги.