Месть утратит свой вкус...

Весь следующий день мы с Марком провели у телевизора, просто отдыхая от всего пережитого. Тело не прекращало ломить, а уже завтра должен был вернуться Ревин. Нужно было срочно придумывать план побега из дома. Не за чем ему больше волноваться из-за меня. Родители Марка, заметив моё состояние, непременно сообщили бы о нем дяде, поэтому пожить у него не получится. Гостиница тоже не вариант, ведь Ревину в ту же секунду придет оповещение о снятии денег с карты. Вдобавок ко всему, я с нетерпением ждал ответа от своих новых друзей… Машина подъехала к черным воротам академии. Первое занятие проходило у Шота, поэтому к тому моменту, как мы приехали, группа вместе с Шотом уже собралась в тире. Тренер каждому показывал индивидуальные упражнения на сегодня, мы же расположились на ближайшей лавочке. — Все так плохо? — спросил Марк, видимо, заметив мою перекошенную физиономию. Мне бы очень хотелось сказать, что все нормально, но это было совершенно не так. Кажется, я сильно недооценил то падение, ибо оно явно не прошло бесследно для моего тела. Даже вздох отдавался тупой болью в груди. Поэтому в ответ я лишь слабо пожал плечами. От дальнейших вопросов меня спас глухой кашель Шота, на который Марк тут же обернулся. Тренер не спеша двигался в нашу сторону. — Ты заболел? — я даже сам не заметил, что при Марке обратился к нему на «ты». Хотя вопрос был крайне глупым, ведь его бледное лицо и легкая испарина на лбу говорили сами за себя. Явно еще и температура немаленькая. Ну еще бы! Провести всю ночь в мокрой одежде в горах в такой холод, а ведь он еще и меня искал неизвестно сколько… — Вставай, — мой вопрос был оставлен без ответа. Вместо этого он отдал краткий приказ. Я постарался как можно ровнее подняться с лавочки, всем своим видом демонстрируя, что в полном порядке. В тот же момент в живот прилетел удар кулаком. Он был совсем слабый, но этого хватило, чтобы я тут же рухнул обратно на лавку. Марк, поддержав меня, лишь одарил тренера непонимающим взглядом. А я недоумевал, как он смог меня так быстро раскусить? — Возвращайся домой, — тихо произнес Шот. — Нет! Я не могу, — подскочив с места, я постарался прошмыгнуть к мишени, но снайпер вмиг перехватил руку. Ладонь Шота легла точно на место ожога, отчего я невольно зашипел. Слегка прищурив глаза, Шот рывком задрал мой рукав, открывая след от выжженного паучка. Взгляд карих глаз тут же стал непроницаемым, даже отрешенным, а кисть сильнее сжала мою руку. — Шот… — осторожно позвал я. Словно опомнившись, он резко отпустил мою руку, потянувшись в собственный карман. Через мгновение мне протянули небольшую связку ключей. — Это от моей квартиры. Адрес кину сообщением. Меня не будет несколько дней, поэтому не заморачивайся сильно, — будто невзначай проговорил он, тут же разворачиваясь к группе. Марк, пожав плечами, мол решай сам, поспешил перейти к тренировке. Подумав, что хуже не будет, я уже было собрался уходить, но в тир вошла молодая девушка. Русые волосы спадали до плеч, одета она была в легкое бежевое платье, такого же цвета сапожки и легкое расстегнутое пальто. Незаметно она прошмыгнула к Шоту, повиснув у того на шее. Группа старалась делать вид, что не замечает этого, хотя взгляды некоторых девушек готовы были метать молнии. Тут она приложила руку к его лбу, что-то сердито говоря, после чего передала ему небольшой конверт. Кивнув, Шот вернулся к тренировке, а девушка поспешила к выходу, но проходя мимо меня почему-то остановилась. — Всё так плохо? — мягко улыбнулась она. — Ты о чем? — кажется, сегодня я уже слышал этот вопрос. — Сильно болит? — Как ты поняла? — искренне удивился я. — Да ты себя со стороны видел? Вся рожа перекошена, — посмеялась она, — я, кстати, Ризан, можно просто Риз — протянула она руку. — Люсин, — ответил я. — Люсин?! — удивленно вскрикнула она, занимая место рядом. — Что-то не так? — Ой, нет, ничего, — она мельком взглянула на Шота, — имя у тебя красивое… — Да не особо, — пожал я плечами. — Да ты не ревнуй, — подтолкнула она меня в плечо, — Шот мне как старший брат. — Что?! Да о чем ты вообще?! — в панике я отвел взгляд. Но Риз лишь звонко захохотала. — Да я думала ты меня убьешь взглядом, когда я Шота обняла. Нравится, да? — она весело болтала ногами, словно маленькая девочка. В ответ я лишь неопределенно пожал плечами. Зачем отрицать очевидное, если она уже сама обо всем догадалась. — Мне жаль тебя, — как бы невзначай сказала она. — Да я и не рассчитываю, что он влюбится в парня! — фыркнул я, отчего-то обиженный словами девушки. — Это-то как раз не важно… — Он гей?! — удивился я, сам не замечая как оживился, чем вызвал у Риз еще одну улыбку. — Неважно мужчина это или женщина, главное — любишь ты этого человека или нет. Но… скорее би, если уж вешать ярлыки, — задумчиво произнесла она, — а так ему просто без разницы кого… — девушка закусила губу, поняв, что сказала лишнего. — Трахать, — услужливо закончил я за нее, выбегая из тира. Такое поведение было для меня совершенно несвойственно. Веду себя как глупый мальчишка. Поймав первое попавшееся такси и кинув водителю неброское «Поехали!», я устало закрыл глаза. Через пару минут пришло смс с адресом, внизу которого была странная подпись: «Постарайся выходить из квартиры как можно меньше, академию беру на себя». Чем больше я узнаю этого парня, тем меньше верю в тот образ доброго и приветливого учителя, что он показал нам в первые дни. Спустя минут 10 такси уже подъезжало к огромной многоэтажке. Этажей так в 20… Насколько я помню, здесь квартиры-студии. На первом этаже здания располагалась комнатка для охраны, которую я благополучно миновал, демонстративно прокручивая в руках ключи. Итак, лифт, 16 этаж, направо. И вот я уже стою перед черной бронированной дверью с кучей замков. Провозившись несколько минут я все же попал в этот «Пентонвиль», хотя нет, пожалуй, туда было бы легче. Первое, что бросилось в глаза — панорамные окна во всю длину стены. Откуда открывался потрясающий вид на город. Противоположная от входа стена была выложена темно-серым камнем, на ней располагался большой плазменный телевизор. Прямо перед ним был расстелен в тон стене ковер. А чуть дальше стоял такого же цвета просто огромный низкий диван с небольшой спинкой. В левом углу располагалась кухня, которую отделял узкий продолговатый белый стол, кажется встроенный в прилегающие к нему тумбы. Слева от меня стоял совсем маленький угловой диванчик с журнальным столиком, на котором находился ноутбук. Справа небольшой шкаф. Рядом с кухней по левую стену находилась еще одна дверь, по-видимому, в ванную комнату. Думаю, Шот не будет возражать, если на время займу одну из его полок. Решив забросить заранее собранную сумку с вещами куда-нибудь в угол шкафа, чтобы не мешалась, я поплелся к крайней к окну дверце. Но к моему удивлению она была заперта. Зачем кому-то закрывать дверцу домашнего шкафа? Да и замочная скважина странной формы: небольшой ровный круг, диаметр едва ли до сантиметра доходит. Уфф… да что я вообще из-за каждой херни парюсь? Закинув сумку в ближайшую дверцу, я устало опустился на диван, закрыв глаза. Ощущение, будто все это происходит сейчас не со мной, не покидало ни на секунду. Правду говорят — то густо, то пусто. И как я только смог за пару дней вляпаться во столько неприятностей? Остается только надеяться, что мои вчерашние знакомые, наградившие меня красивым паучком, не появятся еще какое-то время, дав мне перерыв хотя бы в пару дней. А ведь некоторые их жертвы позже погибали от рук «E». Возможно ли, что они даже теснее, чем мне казалось, сотрудничают друг с другом? Вскоре этот круговорот мыслей утих, и я все же смог заснуть. Время близилось к полуночи. За окном горели огни ночного города. Комната освещалась лишь неярким светом торшера. Я сидел на диване и медленно переключал каналы в поисках хоть чего-то стоящего. С тех пор как я поселился у Шота прошло уже 4 дня, но хозяин квартиры так и не объявлялся. Да и Марк сказал, что в академии он взял отпуск за свой счет, поэтому с каждым днем я волновался все больше, даже сам не помня момента, когда он стал так важен мне. Все мои ушибы и повреждения уже практически зажили, поэтому я в любой момент мог вернуться домой, но отчего-то мне совершенно не хотелось этого делать. Размышления прервал звук замочной скважины. Я тут же подскочил в сторону двери. Шот! Ну наконец-то! Я уже хотел было наброситься на него с расспросами, но стоило мне только увидеть его, как желание вмиг испарилось. Да я трупы в морге живее видел! Даже тусклый свет торшера не мешал разглядеть ужасно бледное лицо, покрытое потом. Под глазами огромные синяки, и до предела частое дыхание. Но, несмотря на это, он все также приветливо улыбнулся мне: — Давно не виделись! Как ты тут? — разувшись, он поплелся в кухню. Раздался звук работающей кофеварки. — Когда ты спал последний раз?! — наконец отошел я от шока. — Спал? Да дней 5 назад, — улыбнулся он, наливая чашку кофе. — Т. ты совсем рехнулся?! — не выдержал я, переходя на крик. Поставив чашку на стол, Шот подошел ко мне. Мягко похлопав по плечу, он собирался пойти дальше, но не ступил и шага, как начал падать. Резким движением я смог поддержать его и уложить на диван. Его дыхание было частым и рваным. Приложив руку к его лбу, я тут же отшатнулся. Да к нему сейчас хоть печатку Каракурта прикладывай вместо зажигалки, быстрее накалится! Благо я уже успел найти в ванной аптечку. Достав термометр, я аккуратно смерил температуру. 40?! — Твою мать! — в сердцах выругался я, собираясь бежать за телефоном и попутно вспоминая номер скорой помощи. Но меня слабо потянули за рукав водолазки. — Нет, — раздался слабый голос Шота. — С ума сошел? — недоумевал я. В ответ Шот лишь сильнее сжал мою кофту. Его тело дрожало, намокшие от пота волосы прилипли к лицу, дыхание было тяжелым и рваным, в забытее он метался по подушке, словно ему снился ужасный сон, а рука медленно сползла с края моей кофты. Я не знал, что мне делать. Возможно, у него есть стоящая причина не ехать в больницу, о которой мне неизвестно. Сжав руки в кулак, я метнулся в ванную. Отыскав сильное жаропонижающее, я налил в небольшой тазик холодной воды и, захватив полотенце, вернулся к Шоту. Заставив его проглотить сироп, я осторожно убрал с лица волосы, приложив ко лбу холодное полотенце. Оно быстро нагревалось и мне приходилось вновь смачивать его ледяной водой. Расстегнув рубашку, я аккуратно обтирал полотенцем горящее тело. Примерно через четверть часа таких махинаций дыхание Шота уже не было таким пугающим, дрожь прекратилась. Он спокойно лежал на диване, и лишь болезненное выражение лица выдавало его состояние. Внезапно он сжал мою руку, лежащую рядом с ним на диване. — …почему… Син, — едва различимо прошептал он, прежде, чем его рука бессильно опустилась с края дивана. — Почему? — эхом повторил я. Почему что? Тут собственная рука случайно зацепилась за край дивана и я одернул её из-за легкой боли. Болела отметина. В памяти всплыл холодный взгляд Шота, когда тот увидел мою руку. Возможно ли, что он имеет в виду это? Бред. Полный бред. Откуда ему знать о них. Тем не менее навязчивая идея не хотела покидать мысли. Я настороженно посмотрел на его руку. Запястье было закрыто широким кожаным браслетом. Но сейчас меня волновало вовсе не имя его соулмейта, хотя… мне всё же приходилось бороться с желанием узнать его. Осторожно взяв его руку в свою, я повернул её тыльной стороной ладони вниз. Но никакой татуировки в виде паучка там не было. Я вслух посмеялся собственной глупости. Из-за всего произошедшего в голову лезет такая ерунда! Шот издал мучительный стон, прерывая ход моих мыслей. Вновь сменив полотенце, я опустился на пол, облокотившись спиной на диван. В следующую секунду Шот уткнулся носом мне в спину. Из-за температуры его дыхание было невыносимо горячим, отчего с каждым его выдохом по спине пробегали мурашки. Медленно повернувшись, я посмотрел на его лицо. Полотенце упало, мокрые волосы вновь откинулись на лицо, губы были слегка приоткрыты. Сам не осознавая, что делаю, я приблизился к его лицу, вновь почувствовав горячее дыхание. Нежно втянув его верхнюю губу, я почувствовал горький привкус недавно выпитого сиропа. Неожиданно для меня Шот начал отвечать на поцелуй, что заставило меня резко отодвинуться. Уже придумывая оправдания, я посмотрел в его сторону, но тот лишь продолжал спать. Так он сделал это неосознанно? Память любезно подсунула мне картину разговора с Риз в тире, отчего чувство горечи вновь поселилось в сердце. Заснуть мне удалось лишь под утро. Из-за бессонной ночи проснулся я ближе к вечеру. Шот все еще спал, хотя в его состоянии это не было чем-то удивительным. Достав из шкафа легкий плед, я осторожно накрыл им Шота. В животе заурчало. А ведь снайперу тоже нужно будет поесть, когда он встанет. К сожалению, в холодильнике были лишь остатки шедеврально приготовленной мной жареной картошки. Неохотно собравшись, я поплелся в магазин. Вечер выдался холодным, отчего я посильнее закутался в теплый шарф. На улице смеркалось, и прохожие спешили разойтись по своим домам. Магазин располагался недалеко от дома, и через пару минут я уже проходил мимо стеллажей, раздумывая над тем, что лучше приготовить больному. Хотя и готовить то я не особо умел… Тут я вспомнил, как отец кормил меня вкусной рисовой кашей с горячим какао. Отчего-то я захотел увидеть на лице Шота ту же счастливую улыбку, что была у меня в детстве. Оплатив покупки, я с легкой улыбкой вышел из магазина. Но не успел сделать и пары шагов, как меня окликнул до боли знакомый голос.