Месть утратит свой вкус...

Повернувшись, я увидел сидящего на невысоком заборе Кая. Темные локоны выбивались из синей шапки с забавным помпоном, а вокруг шеи бы повязан веселой расцветки шарф. С первого взгляда и не скажешь, что этот парень способен на жестокие пытки и убийства. Сейчас я хотел его видеть меньше всего, ведь если со мной сейчас что-то случится, Шот останется один больной в пустой квартире. Я неохотно поплелся к парню. — Вижу, ты уже не рад меня видеть, — произнёс он, — держи, — Кай протянул мне небольшой листочек. — Что это? — Адрес и время, — поежился от холода он. — Для чего? — Ты же не думал, что мы просто так выложим тебе всю информацию. Даже мы бы не поступили так подло с друзьями. — И что это значит? — А это значит, что мы организуем вам встречу. Но не думай, что у тебя будет преимущество. Ему мы также расскажем всю правду. Дальше выбор за вами: приходить или нет. — Что если я не согласен? — У тебя нет выбора. Ты можешь не ходить на встречу, но все равно останешься нашим. — Что если не придет на встречу он? — Тогда и подумаем. — Значит, вы уверены, что он придет? Но вопрос остался без ответа. Следующие минуты прошли в полной тишине. Кай не уходил, а я продолжал рассматривать листок. Встреча была назначена завтра вечером… — Ты можешь не ходить, сладкий, но тогда ты отдался нам впустую, — поднявшись, он потянулся к моим волосам. Я уже приготовился к неприятному для меня прикосновению, но внезапно его рука была отброшена. Я обернулся. Сзади меня стоял Шот. Его взгляд был устремлен на Кая. — Ооой, — наиграно произнес Кай, но на лице появилась ухмылка. Так, в полном и угнетающем молчании прошло несколько минут. Поначалу, должен признаться, я даже испугался за Шота, но его взгляд ничуть не уступал хладнокровию Кая. — Я же просил не выходить, — сказал Шот, игнорируя парня. — Сам чего выперся? У тебя же температура! — Пошли, — взяв меня за руку, Шот потянул в сторону дома. — Помнишь свой последний вопрос? — крикнул нам вслед Кай, — я уверен. До дома мы дошли в полной тишине. Взгляд Шота был пугающим. Сейчас я бы сказал, что он ничем не отличался он взгляда Кая в тот роковой вечер. Я решил все же не трогать его сейчас, поэтому принялся за готовку. Несмотря на сложившуюся ситуацию, я все равно не мог оставить Шота голодным. И пусть я никогда не варил кашу, но помню, как это делал отец. Через несколько минут моих пыхтений на кухне, по квартире стал разноситься довольно приятный запах шоколада. Шот подошел и сел за стол, с интересом наблюдая за моими действиями. В процессе готовки я сам несколько раз пробовал кашу на вкус, получилось вроде не так уж и плохо. Положив немного в тарелку и добавив сверху клубничного варенья, как это делал отец, я налил в стакан горячего какао. Под округлившиеся глаза Шота, я поднес еду ближе к нему. И чему так удивляться? Не для себя же я тут корячился! Неужели ему прежде никто не готовил? — Так и не попробуешь? — сказал я через несколько минут, с досадой отмечая, что Шот так и не притронулся к ложке. Снайпер смерил меня недоверчивым взглядом, но все же, зачерпнув немного каши, отправил её в рот. — Вкусно, — тихо произнес он, видимо, заметив мой испепеляющий взгляд. В груди разливалось странное теплое чувство, когда я вот так тихо сидел с ним за столом. — Отец всегда готовил мне это, — с улыбкой произнес я. Ложка в руках Шота на мгновение застыла, а взгляд показался каким-то отрешенным. Но он быстро взял себя в руки, продолжая есть приготовленный мной ужин. Его рубашка была расстегнута где-то до груди, и я заметил небольшую монетку, висящую на шее. Вернее, заметил я её еще когда обтирал его тело холодным полотенцем, но возможность поинтересоваться выдалась только сейчас. — Подарок одного монаха, — опередил он меня, наверняка, проследив за взглядом. — Что там написано? Это латынь? — Верно. «Не бойся теней, они означают, что рядом горит свет», — удивительно мягким и бархатистым голосом произнес он. Я, кажется, даже застыл на мгновение. Шот же продолжал смотреть мне в глаза. Из-за мягкого света, льющегося из камина и настенных светильников, его глаза отдавали золотистым блеском. Я жадно поедал глазами каждую линию его лица: изящные скулы, прямой нос, аккуратно очерченную линию губ. Память услужливо подкинула картинку прошлой ночи, и я словно на миг вновь ощутил горьковатый привкус выпитого им сиропа на своих губах. Смущение смешалось с желанием вновь накрыть эти губы своими, отчего я резко развернулся на крутящемся стуле, якобы за чашкой какао. — Тебе следует сходить в душ, ты сильно пропотел ночью, — попытался я отвлечься. Что, кстати говоря, сработало, ибо я услышал, как Шот направился в сторону двери. Я же так и остался сидеть на стуле, прожигая взглядом каменную стену. Вдруг я вспомнил про бумажку, которую мне передал Кай. Достав из кармана сложенный листочек, я еще раз пробежался по адресу. Я знаю его! Это заброшенный автомобильный завод на окраине города, у нас проходила там тренировка. Но встреча назначена практически ночью, и никакого искусственного освещения там нет. Придется что-то придумать. Завтра. Уже завтра я встречусь с НИМ. Смогу ли я справиться? Смогу ли победить? Смогу ли…выжить? Но что…что если это мой последний день? Мысли почему-то вернулись к Шоту. Я больше никогда не увижу его. Никогда… Какое страшное слово… Словно под гипнозом я подошел к двери в ванную комнату. Из-за нее разносился шум воды. «Душ», — понял я по звуку. Душевая кабинка была очень большой, скорее даже переходящей в ванную. Говорят, что в свой последний день люди должны сделать то, чего они больше всего хотят. Но даже с этой мыслью рука крепко держала ручку двери, не решаясь толкнуть внутрь. Сердце билось уже где-то в висках, и всего на мгновение отбросив мысли, я шагнул внутрь. Дверь плавно закрылась сзади. Шот стоял ко мне спиной, подставляя лицо горячим струям воды. В комнате стоял густой пар, подсказывая мне температуру, а я чувствовал, что мне и без того нечем дышать. Каждое движение его рук отзывалось перекатывающимися мышцами спины, по которым струями стекала вода. Я был уверен, что он слышал меня, но страх и стыд сейчас отступили на второй план. «Это мой последний шанс», — подумал я. С каждым шагом я оставлял за собой предметы собственной одежды. Кофта, носки, джинсы, боксеры… И вот я уже плавно отодвигаю дверцу душевой кабины, которая также плавно заезжает обратно, как только я ступаю внутрь. Шот не поворачивается, лишь небрежно рукой откидывает назад мокрые волосы. Я же… А что блять я?! Я ничего! Вот так нагло забираясь к нему в душ, я не учел один немаловажный факт: я не имею понятия, что мне нужно делать! Сомнений появлялось все больше: вдруг он сейчас рассмеется, оттолкнет, уйдет. Но тут снайпер слегка повернул голову вбок. Его профиль был потрясающим. Я завороженно смотрел, как капли воды стекают с подбородка, скул, стремительно падая вниз. Поддавшись веянию, я нежно прикоснулся к ним губами. Собирая теплые капли, я мягко спустился к шее, ключицам, плечам. Положив ладонь на спину, я неспешно провел пальцами вниз, подушечками ощущая каждую мышцу. Но ответа не последовало. Тогда я переместил руку к нему на грудь, подходя почти вплотную. Он явно чувствовал мое возбуждение. Но и он был отнюдь не так спокоен, как могло показаться. Мышцы пресса напряжены, а грудная клетка вздымается куда чаще и резче, чем обычно. Плавно очерчивая кубики пресса, я стал аккуратно спускаться ниже. Но как я и предполагал, рука была перехвачена. Одним резким движением меня дернули вперед. Вывернутая рука, толчок в плечо и ногу, и я уже стоял спиной к Шоту, с силой прижатый к железной стене душевой кабины. Несмотря на невероятно большую температуру воздуха, я смог буквально ощутить его горячее дыхание у своего уха. — Последний шанс…уходи, — с хрипотцой в голосе прошептал он. Да кто после такого вообще сможет уйти! Я лишь замер, наслаждаясь щекочущими и одновременно возбуждающими прикосновениями к уху. Хотя не думаю, что он делал это специально. — Идиот! — буквально прорычал он, врезаясь ладонью в панель управления. Сначала я подумал, что это было просто спонтанным движением, но Шот на пару сантиметров отстранил меня от стенки. И в следующую секунду я понял зачем. Из панели бьющими струями хлынула вода. Это была огромная массажная панель, заставляющая хрипло стонать от волн постепенно настигающего удовольствия. Обжигающие струи воды словно били маленькими зарядами по всему телу, задевая затвердевшие соски и пах. Но отстраниться я не мог, натыкаясь на еще более возбуждающее тело Шота, который, дразня, выводил пальцами узоры на шее, ключицах, груди, как бы невзначай зацепляя и оттягивая соски, плавно проводил ладонью по животу, словно ему нравилось чувствовать, как от его прикосновений сокращается каждая клеточка моего тела. Иногда он «случайно» задевал налившуюся кровью плоть, вырывая сдерживаемые с таким трудом стоны. Ногой Шот властно раздвинул мне ноги, заставляя одну поставить на край ванны. В следующую секунду по спине пробежал холодок и я понял, что снайпер отошел, но не успел я хоть что-то понять, как появилось не особо приятное чувство инородного предмета там, где его биологически быть не должно. Судя по ощущениям, он ввел всего один палец, о котором тут же заставил меня забыть, ведь его рука продолжала блуждать по моему телу, а бьющие струи воды лишь усиливали эффект настолько, что казалось, будто его ласки обволакивают все тело и от них невозможно было оторваться. Этого было мало, чтобы привести меня к долгожданной разрядке, но достаточно, чтобы удерживать на грани реальности, заставив теряться в ощущениях. Шот жадно укусил меня за плечо, заставляя импульс мелких мурашек пробежаться по телу. Снайпер надавил на поясницу, заставляя меня слегка прогнуться, а в следующий миг я почувствовал резкий толчок. Готовясь к боли, я зажмурился. Но её не последовало… Лишь обжигающее чувство заполненности и осознание того, что он во мне вспыхнули в это мгновение. Когда он успел так хорошо растянуть меня? Шот не стал медлить, двигаясь уверенными и резкими движениями. Но с первым же толчком Шот заставил меня забыть о стеснении. Я не мог даже дышать, из горла рвались лишь хриплые и рваные стоны, разносившиеся по всей комнате. Его сильные и настойчивые движения заставляли меня лишь двигаться в такт, чтобы принять глубже, больше. Внезапно я почувствовал новый прилив возбуждения. Он накатил неимоверно резкой и оглушающей волной, заставляющей голову кружиться. Но шел он откуда-то изнутри, поражая все тело. Наконец, я понял, что это не мои чувства. Это… — Ликс, — стон сорвался с моих губ, я положил голову ему на плечо. Услышав собственное имя, Шот с силой сжал в ладони мой член. Другой рукой он притянул меня за подбородок, впиваясь грубым и жадным поцелуем в искусанные губы. Тело не могло вынести всех ощущений, распирающих сейчас душу и тело, ноги ослабли, и я начал оседать, увлекая Шота за собой. Не знаю как, но я оказался под ним. Голова неимоверно кружилась, а из глаз текли слезы экстаза, сквозь которые я смог увидеть лукавую улыбку Шота. Он… дразнит меня? Чувство неудовлетворенности и обиды начало зарождаться в душе, и, видимо, Шот почувствовал это. — Прости, — жарко выдохнул он, закидывая мою ногу к себе на плечо. Теперь он начал толкаться в меня более сильными, настойчивыми и грубыми движениями. От переизбытка чувств и нехватки воздуха я старался ухватиться за все вокруг, с силой царапал его плечи и спину, кусал губы, стоило ему только в поцелуе коснуться моих. И в какой-то момент внутри словно что-то взорвалось, накатывающей волной пробегаясь по телу, сводя мышцы и пальцы, заставляя изгибаться под ним. Словно судорога прошлась по всему телу, в глазах тут же потемнело, тело отказывалось слушаться, и как ни старался, я не мог произнести ни слова. Я находился на грани реальности, которая постепенно уходила все дальше. Последним, что я почувствовал, были сильные руки, подхватившие меня… — Поднимайся, — выводил меня из глубокого сна довольно нежный голос, — мы опоздаем. Я неохотно разлепил глаза, лицезрея перед собой уже одетого Шота с чашкой кофе в руке. Комнату уже заполнял яркий свет солнца, льющегося из панорамных окон. Я лежал на диване, прикрываясь лишь маленьким легким одеялом. — Отлично, — улыбнулся он, возвращаясь в кухню. А на меня, как это обычно бывает, неожиданно нахлынули воспоминания. Обычно после проведенной ночи со своим любимым люди под утро счастливы. Мне же хотелось выть от стыда. Я с головой залез под одеяло, зажевывая от досады его край. — Ты чего там? — раздался совсем близко голос Шота. — Давай забудем, а? — задал я самый наитупейший вопрос. — Уже жалеешь? — безэмоционально произнес он. И тут я понял, как это может выглядеть с его стороны. — Нет! — запротестовал я, наспех выпутываясь из огромного одеяла, — просто я… ну я же… потом… — Ты отлично справился, — без тени сарказма произнес он, садясь на край дивана. — Да я вырубился сразу! — закричал я. — Ты лучше скажи, зачем панель царапал, — кивнул он на мои руки. Только сейчас я почувствовал неприятное жжение на кончиках пальцев. Посмотрев же, убедился, что ногти содраны, на кончиках засохла кровь. Недолго думая, я вернулся под одеяло, чем вызвал у Шота легкий смешок. Кстати говоря… Вынырнув, я осторожно дотронулся до его запястья, вокруг которого был повязан синий платок. Шот не возражал, с интересом наблюдая за моими движениями. Развязав узел, я отбросил подальше кусок ткани. Тонким ровным шрифтом на запястье было выведено «Люсин». — Почему «Шот»? — спросил я. — С детства еще привязалось, — пожал он плечами. — Тогда может представишься? — Ты это всегда спрашиваешь уже после секса? — хмыкнул он, за что получил от меня в живот, — Ликс Клоуд, — добавил он. — К Шоту я больше привык, — подытожил я, — и давно ты знаешь? — осенило меня. — С первых минут. — Но почему я не почувствовал тебя? — недоумевал я, — и если подумать, то и сейчас не чувствую. Но Шот лишь пожал плечами и, подхватив куртку, направился к выходу. От меня не укрылось, что снайпер не хочет называть истинную причину. Ну ладно, это сейчас не самое важное. Перед самой дверью его застал телефонный звонок. — Риз? — поднял он трубку. — Син ведь у тебя? — динамик был громкий, поэтому я услышал её голос. — Верно, — спокойно отозвался снайпер. — У вас что-то было, — с некоторым сомнением в голосе сказала девушка. Шот не отвечал, сосредоточенно смотря на меня. — Ты идиот?! — прокричала вдруг в трубку Риз, — как он?! — Пока, сестренка, — тут же повесил он трубку, — я подброшу тебя до академии, — бросил Шот перед тем, как уйти. Я с долей сомнения поднялся с дивана, ведь сегодня предстояла встреча, которую я ждал на протяжении долгих лет…