Месть утратит свой вкус...

Я взглянул на часы: 0:32. У меня оставалось около получаса до встречи, о которой я грезил все эти годы. Я не раз представлял, как это будет. Мечтал, как увижу его, лежащим на холодном асфальте в луже собственной крови, как когда-то лежал мой отец. Весь прошедший день я мог думать лишь о предстоящей ночи. Здание, в котором предстояла наша встреча, я знал как свои пять пальцев, ведь перед учением мы подробно разбирали его карту. Да и вооружился я по полной, кажется, будто еще шаг и точно звенеть начну. Еще раз проверив наличие пистолета (не пойду же я без него на встречу к члену «Е»), я, плавно ступая, стал приближаться к зданию. Неспешно переступая с ноги на ногу, я чувствовал буквально каждый бугорок на земле, чувства вмиг обострились, я был готов к этой встрече! Внутри все трепетало, и с каждым шагом дрожь охватывала все тело. Но это был не страх, а предвкушение долгожданной мести. Но сейчас ни время и ни место для эмоций. Я должен быть холоден и бесстрастен, как они. Ведь чтобы победить чудовище, нужно отбросить человечность. Подойдя ближе, я заметил слабое свечение из окон. Казалось, там горел огонь. Как я и предполагал, Каракурт никогда бы пустили все на самотек, они непременно будут лично следить за честностью смертельного поединка. У входа в здание мне удалось увидеть силуэт человека. Приглядевшись, я узнал в нем Кая. Разумеется, было глупо предполагать, что мне дадут шанс напасть исподтишка. — Он внутри, — холодно произнес Кай, как только я приблизился к нему. Всего от пары слов внутри все закипело, но я быстро взял себя в руки, что не укрылось от парня. Кивнув, он открыл дверь, ступая внутрь первым. Здание действительно слабо освещалось светом факелов, размещенных вдоль старых бетонных стен. Поодаль стояли несколько человек, одетых в черное. Неужели «Elusive»?! Нет, скорее всего, Каракурт. Наверняка, тоже будут наблюдать за зрелищем. Хотя как иначе… Увидев нас, четверо парней разошлись в стороны. Лишь один не тронулся с места. Тот медленно развернулся. Фигуру и лицо скрывала длинная черная кофта. Он все же пришел. Но почему? Настолько гордые, что не позволят себе проигнорировать вызов? Хотя сейчас меня это волновало меньше всего, ведь ненависть, злость и ярость росли в душе с каждой секундой, и мне становилось все труднее контролировать себя. Не будь между нами Кая, я давно запустил бы в него пару кинжалов, с наслаждением наблюдая, как с каждым мигом слабеет его дыхание. С силой сжав кулаки, я попытался взять себя в руки. Тут ОН двинулся к нам. Его походка была абсолютно расслабленной, что злило меня еще больше, с трудом я дождался, пока он подойдет ближе. — Жизнь тяжела и мучительна, — раздался вдруг уже знакомый мне механический голос, — но люди должны знать ей цену. Ты же заканчиваешь её так бессмысленно. — Ублюдок! — прошипел я, — тебе ли говорить о ценности жизни. — Для нас изменить чужую жизнь не составляет труда. — За…ткнись… — Поэтому мы лучше других понимаем её ценность. — Заткнись! — одним движением я вынул из ботинка небольшой нож и, стремительно обогнув Кая, постарался нанести парню удар в ногу. Оставалось всего несколько сантиметров, как тот резко отвел её в сторону. Быстрый! Оперевшись рукой о пол, я попытался нанести новый удар ногой, но парень стремительно отпрыгнул. Незамедлительно достав из-за пояса кинжал, я с силой метнул ему в живот. Послышался звон железа. Первой мыслью было, что на нем специальный жилет. Но стоило ему отвести руку, как в ней блеснуло острое лезвие. Когда он успел достать собственное оружие?! Черт! Достав еще пару кинжалов, я вновь кинулся к нему. Каждое движение было невероятно точным и быстрым, я старался бить в самые уязвимые места, мгновенно сменяя собственное положение. Боевые искусства я изучал несколько лет у лучших мастеров, но, несмотря на это, он с легкостью парировал каждый мой удар. Но… не нападал. Отражал удары, выбивал из рук кинжалы, но сам не предпринимал никаких действий, хотя у него было немало возможностей. Но каждую из них он упускал, давай мне шанс закрыться. Играешь со мной?! В очередной раз он мастерски отбросил меня назад. Длилось это уж довольно долго и мои силы были на исходе. Достав последний нож, я метнулся к нему, метя в горло, но, как я предполагал, он с легкостью отвел мой удар. В ту же секунду я достал наручники, которые свистнул когда-то у Ирвина, и закрепил одну из его рук. Отведя её в сторону, я уперся ногой ему чуть ниже живота, тем самым стараясь повалить на землю. На удивление, мне это удалось. Мгновенно поднявшись, я завел его руку за спину, прижимая её коленом. Стоит ему шелохнуться и я тут же надавлю на локоть. Рука будет сломана. Но того, что произошло в следующую секунду, я не ожидал. Он САМ извернулся, заваливая меня на землю. Послышался хруст кости. Его кости. Я был прижат спиной к полу. В голову был направлен пистолет. Посмотрев на оружие, я заметил на нем старую гравировку, которую я тут же узнал. А я ведь даже не заметил, когда он успел вытащить у меня его. — Выстрелишь в меня из моего же пистолета? — с вызовом спросил я. — Пистолет — не собака. Ему плевать, кто хозяин. Если я спущу курок, ты получишь пулю. Я горько усмехнулся. Так ждать этой встречи, чтобы вот так просто проиграть? Но парень почему-то медлил, его голова была повернута в сторону моей руки. Только сейчас я почувствовал, что в кулаке что-то зажато. Видимо, схватился за часть его одежды, пока падал. Наклонив голову, я разжал кулак, внимательнее всматриваясь в вещицу. В свете огня блеснула маленькая серебряного цвета монетка. На ней я смог прочитать до боли знакомую надпись, которая заставила меня буквально застыть от шока и ужаса. «Не бойся теней, они означают, что рядом горит свет», — раздался в голове мягкий голос Шота. В эту же минуту парень слез с меня, опустив пистолет. — Это было эффектно, — раздался рядом голос Кая, хлопающего в ладоши. — Ты знал, — прошептал я, обращаясь к нему, — ты знал… Но не сказал… — Тогда было бы уже не так весело, правда, Шот? — мерзко ухмыльнулся он. Мой недавний противник снял капюшон, растрепав темно-синие волосы. Непроницаемые холодные карие глаза были устремлены на меня. Как?.. Почему все именно так? Единственный человек, зародивший в моем сердце любовь и злобу, стоял сейчас передо мной. Пламя ненависти, прожигавшее меня на протяжении многих лет, вмиг затухло. Внутри осталась лишь боль и опустошенность. — Ты, — едва слышно прошептал я, — из-за твоей ошибки погиб мой отец, — от сжатых кулаков, костяшки пальцев побелели. — Син, Син, Син, — присел передо мной Кай, — какой же ты наивный. «Elusive» не ошибаются. Они бы всегда довели работу до конца… — Но ведь пуля летела точно в Ревина, — не понимал я. — Изучи свою жертву. Познай её мысли и чувства. Научись предсказывать шаги., — тихо прошептал Шот. «Второе правило убийцы», — вспомнил я. Выходит, что траектория пули была верной. Он знал, что отец кинется защищать дядю и непременно успеет. В ушах шумело, перед глазами всё начало плыть. Получается, целью Шота в тот вечер был не Ревин, а… мой отец?! Но кто и за что?! Все еще плохо осознавая произошедшее, я поднялся на ноги. Меня шатало, зрение мутнело, но я, обогнув Шота и Кая, двинулся к выходу. Никто не пытался меня остановить, но до самой двери я чувствовал на себе прожигающий взгляд карих глаз. Я плохо осознавал свои дальнейшие действия. Сознание заволокло словно туманом. Такси, мелькающий свет ночного города, дом, лестница, комната… Упав на кровать, я закрыл лицо рукой. Только тогда по щекам потекли горячие слезы. В памяти всплывали картинки из детства: вот мы с отцом катаемся на американских горках, едим сладкую вату; вот он запускает летающую тарелку для Аргона, и мы наперегонки с псом бежим за ней; вот он засыпает у меня на кровати, нежно гладя непослушные рыжие волосы и рассказывая любимую сказку о море. Я будто снова почувствовал прикосновение теплой руки отца. Дом был пустой, поэтому не сдерживаясь, я заревел в голос. — Отец, — как в бреду продолжал шептать я. Ненавижу… как же я ненавижу вас всех. Соулмейт? Истинная пара? Бред! Я ненавижу его… — Ты не нужен мне, слышишь! — что есть сил закричал я, — отказываюсь! Я отказываюсь принимать тебя! Что было сил, я раздирал ногтями собственное запястье, чтобы больше не видеть эти чертовы линии, никогда больше не читать его имя на своей руке. Физическая боль смешалась с душевной, слезы не унимались, а из горла рвались крики и проклятья. Так, незаметно для себя, я отключился. С того момента я уже не мог отличать реальность от сна. Я не чувствовал себя мертвым, но и не был жив. Слёз больше не было, казалось, они просто закончились. Свет солнца сменялся темнотой ночи. Я полностью потерял счет времени. Тело больше не принадлежало мне. Капельницы, уколы и постоянные таблетки заменили мне еду. Я не мог даже подняться, а на вопросы дяди лишь молча мотал головой. Но все, что я чувствовал — как невыносимо жжет запястье, а через него щемило и сердце. Чтобы отвести мысли от боли вновь и вновь я засыпал. — Он… умирает? — однажды услышал я голос дяди недалеко от постели. С трудом мне удалось открыть глаза. В комнату уже не проникал свет солнца. Небо плотно заволокло свинцовыми тучами. В окно тихо барабанили крупные капли дождя. — Сложно сказать, — ответили Ревину. Голос был мужским. Я смог слегка повернуть голову, но ужасная тяжесть во всем теле не дала мне подняться. У кровати стоял дядя, беседуя с довольно пожилым мужчиной. Судя по небольшому чемоданчику в его руках, это был доктор. — Почти месяц он не поднимается с кровати и ничего не ест, — продолжил он, — и несмотря на все лекарства, его запястье не заживает. — Отношения соулмейтов еще не изучены до конца. Но… если пара уже связана, они должны принять собственную судьбу, ведь уже не смогут друг без друга, — с сожалением в голосе сказал он. От упоминания Шота, в груди все сжалось. Это первые эмоции, что я ощутил за все это время. Но боль была смешана с ненавистью. Разве возможно быть рядом с тем, кто без колебаний убил твоего отца. От злости я машинально попытался сжать в руках простынь, но кисть лишь безвольно легла на нее. Сил не осталось совершенно. Я чувствовал, как мой разум убивает сердце. Я словно медленно умираю. Вдруг внизу послышались какие-то крики. Через несколько секунд дверь в комнату с треском распахнулась. Я повернулся на звук. В комнату влетела… Риз. Глаза девушки полыхали яростью. Ловко проскользнув через мужчин, пытавшихся её задержать, девушка скользнула к кровати. Резко выдернув из моей руки капельницу, она схватилась за ворот кофты, приподнимая меня в сидячее положение. Сейчас я заметил, что её глаза были опухшие от слез, а руки мелко подрагивали. — Ты слаб, — злобно прошипела она, — и все твои потери в этом мире лишь от собственной слабости! — девушка с силой толкнула меня обратно, — а сейчас ты потеряешь и его, человека, предназначенного тебе судьбой. Слышишь, ты! Еще немного и ты убьешь его! Ты ведь этого хочешь, да?! Тогда можешь ликовать, он умирает! — крикнула Риз, выбегая из комнаты. Я лишь перевел взгляд на доктора, но тот отвел глаза. Так это правда? Соулмейт, от которого отказывается его пара, умирает… Я понимал, что сейчас должен радоваться, как и сказала Риз, ведь долгожданная месть наконец свершиться. Но… чувствовал я себя совсем иначе. Меня сковал парализующий страх, который подсказал мне: я не хочу терять его. «Если сердце сомневается, боль даст ответ», — в голове неожиданно раздался голос отца. И я вспомнил. Он всегда говорил мне это, стоило мне встать перед сложным выбором. Отбросив одеяло, я рванул вниз, удивляясь, откуда взялись силы, если учесть сколько я пролежал в кровати. Подхватив у входа ключи, я выбежал на улицу. Ливень тут же намочил тонкую ткань пижамы. У ворот стояла машина Ревина. До упора вдавив газ, я ехал на скользкой от дождя дороге. Уже через несколько минут я взбегал по лестнице в квартиру Шота, не став дожидаться занятого лифта. Звонок разносился по всему этажу, но даже спустя минут 10 дверь никто не открыл. Из соседней квартиры вышла молодая женщина. — Тут уже давно никто не появлялся. Шота ищешь? — Вы знаете где он?! — Возможно, на работе, — задумалась она. — В академии? — Какой академии? — удивилась она, — он работает в центре по разработке игр. Кстати, единственная компания, помогающая молодым авторам выпустить собственные игры. Сама там не раз бывала. — Где это?!