Месть утратит свой вкус...

Утром проснулся я уже в полном одиночестве. Сонно протерев глаза, я стал прислушиваться к происходящему в доме. Снизу раздавались оживленные голоса, кажется, там шла работа над новой игрой. Подойдя к перилам, я увидел главу, Шота и Алана, страстно спорящих о чем-то. Я непроизвольно улыбнулся, видя снайпера в полном здравии. Он был одет уже не в пижаму, а синюю обтягивающую футболку и черные штаны. Настроение было судя по всему прекрасным, ибо слышно его было больше всех. — Замечательная картина, да? — встала рядом Риз. Я лишь усмехнулся и согласно кивнул. — Слушай, — решил я воспользоваться случаем, — я понимаю, у вас есть повод ненавидеть меня. Но мне кажется, или у главы ко мне особая неприязнь. — Понимаешь, Кэмиш, — неохотно начала Риз, а я наконец узнал имя мужчины, — воспитывал Шота в строгости и дисциплине. Я бы даже сказала слишком, — Риз закусила губу, а я начал догадываться, о каких именно мерах воспитания идет речь, — в итоге Шот стал холоден. Его не интересовало ничего кроме чисто выполненных заданий. Идеальное оружие, так сказать. Он… был словно робот, неспособный к эмоциям, чувствам, сомнениям. Я внимательно слушал тихие объяснения девушки. И хотя она старалась тщательно подбирать слова, дабы не сказать лишнего, я понемногу понимал Шота. И если все было так, то я наконец понял, почему не почувствовал его душу. Пустоту трудно ощутить… — Но почему вы не такие? — поинтересовался я, замечая, что на этот вопрос Риз хотелось отвечать еще меньше. — Дело в том, что мы сами выбрали свой путь, чего нельзя сказать о нем, — Риз с сожалением посмотрела на Шота, — он не хотел становиться убийцей, его сделали им. Но с твоим приходом все начало меняться. Как его истинная пара, ты пробуждаешь в нем человеческие качества, чего и боится Кэмиш. Даже сейчас мне трудно узнать Ликса. Я раньше никогда не видела, чтобы он так рьяно спорил с главой или искренне улыбался. Мне порой кажется, будто он рождается заново, ломая барьеры своей запертой души. И, пожалуй, я должна сказать. Мы не убиваем невинных людей. Принимаем только те цели, обвинения в адрес которых являются достоверными. Разумеется, мы не герои, лишь обычные убийцы, тем не менее… Я видел, что девушке было трудно говорить со мной о своей работе, ведь, наверняка, она считает, что я презираю их. Что же до меня? Мне все еще трудно разобраться в своих чувствах. Но я не хочу спешить, вскоре время само расставит все на свои места. А пока мне просто хорошо там, где я сейчас. — Кстати, — решил я сменить тему, — почему ты спросила о моем самочувствии, когда позвонила Шоту? Ну после того, как мы с ним… ну — А, ты об этом, — заулыбалась она, — понимаешь, наших жертв иногда очень трудно поймать. Поэтому куда проще просто забраться к ним в постель. А там уже схема проста: просто заводишь цель далеко за грань человеческих ощущений, он теряет сознание и… ну ты понял. А ты - его пара, и я боялась, что ему будет труднее сдерживаться, чтобы тебя не… травмировать. — Я понял! — резко остановил я её, — поэтому ты сказала тогда в тире, что ему плевать кого… — Трахать, — услужливо подсказала она мне. Я лишь усмехнулся, поняв, что только что мы поменялись ролями. Девушка ушла, оправдав свой уход тем, что и без того сказала много лишнего и на все оставшиеся вопросы мне ответит Шот. Я вздохнул, ведь вопросы были, и немало. И как бы я не старался отбрасывать эти мысли, они возвращались снова и снова. Возможно, правда окажется весьма горькой, но я хочу её знать. Я должен все узнать. Почему целью был мой отец? Почему «Е» взялись за это дело? И самое главное: кто заказчик? Говорят, если цель твоей жизни пропала, просто найди новую. И если раньше я считал, что отец погиб из-за простой ошибки снайпера, то теперь я намерен найти настоящего убийцу. Спустившись по лестнице, я встал недалеко от спорящей компании. Заметив меня, Алан кивнул Шоту, и тот обернулся. Несколько минут мы просто смотрели друг на друга, пока наконец снайпер не прошел мимо меня к длинному шкафу, располагающемуся вдоль стены. Отодвинув его дверцу и висевшие за ней костюмы, Шот прислонил палец к какому-то устройству, которое моментально отозвалось: «Добро пожаловать, Ликс Клоуд». Задние стенки шкафа плавно раздвинулись, примерно так же как и мой рот от удивления. Показав жестом идти за ним, Шот шагнул в небольшой лифт, я же ступил за ним. Двери закрылись, но в лифте не было никаких кнопок, лишь небольшой квадратик с круглым отверстием посредине. Шот достал из кармана уже известный мне кулон в виде пули и вставил в отверстие, лифт медленно поехал вниз. Никогда бы не догадался, что это может быть ключ. Тут я вспомнил такое же отверстие в шкафу Шота, в его квартире. Интересно, что он там хранит. Лифт тем временем остановился, впуская нас в огромную комнату. Я не переставал озираться вокруг: вдоль стен было развешано множество оружия: холодное, огнестрельное, метательное, даже пневматическое. Также рядом располагалась хренова туча предметов экипировки. Посреди комнаты стоял овальный стол, а за ним находился огромный экран и несколько компьютеров. Дальше, кажется, располагалась тренировочная площадка, отдел с медикаментами и еще много техники, куда мы не стали проходить. Шот облокотился к столу, разворачиваясь лицом ко мне. — Я знаю, у тебя много вопросов, — спокойно начал он, — но для начала ты ответишь на мой. Совсем рехнулся?! — взревел он. Я невольно отшатнулся. Таким Шота я видел впервые. Его кулаки были плотно сжаты, в глазах плескалась злость, не говоря уже о том, что я впервые слышал крик снайпера. Проблема заключалась лишь в том, что я не понимал, о чем именно он говорит. Меня слишком испугало столь резкое преображение. Видимо, мой растерянный вид заставил его немного остыть. — Каракурт, — уже тише добавил он, возвращая былое самообладание, — ты хоть понимаешь, во что ты ввязался? — как-то обреченно сказал он, опуская голову. — Я понимаю, — как можно увереннее сказал я, но отчего-то еще сильнее его разозлил. — Нет, — горько усмехнулся он, — ни черта ты не понимаешь. Они всегда выжимают максимум из своих должников, заставляя их совершать подлые, омерзительные вещи. Им не нужны деньги, им нужно веселье. Но ты… Ты другой, почему же ты этого не поймешь? — он поднял вверх запястье, стянув с него повязку. — Кай ведь с самого начала обратил внимание на имя, верно? Он нашел для себя прекрасное развлечение. Думаешь, они убьют тебя? Нееет, они сделают так, чтобы ты молил о смерти, ползая перед ними на коленях с заплывшим от насилия телом. И это будет самый безобидный вариант развития событий. Мне вдруг отчетливо представилась эта картинка. Внутри все похолодело, кажется, начиналась паника. Когда я заключал этот злосчастный договор, мне казалось, что я один. Я жил только местью и ради мести. Но теперь… теперь все иначе. Я… не хочу умирать. Перестань, — вдруг схватился за грудь Шот, а я вспомнил, что теперь он отчетливо чувствует все мои эмоции. Но чувства самого снайпера для меня по-прежнему были недосягаемы. — Расскажи мне всё, — попросил я, подходя к нему ближе, параллельно меняя тему. — Уверен? Я утвердительно кивнул. Шот долгое время колебался. Он явно предпочел бы никогда не начинать этот разговор, но прекрасно понимал, что я не смогу оставить все как есть. — Это было мое первое дело, — начал Шот… Нас, как обычно, созвали на собрание гильдии. Кэмиш в очередной раз воспроизвел на экране новое дело. Но в этот раз оно было необычным. Особенность заключалась в том, что условием заказчика было избежание всех подробностей, вплоть до своего имени. Обычно такие дела мы попросту отбрасывали в сторону, но на этот раз глава решил взяться за него. Как оказалось, он решил устроить проверку мне, поручив именно это непростое дело. Я провозился с ним порядка двух недель, пока наконец мне не удалось узнать, как связаться с заказчиком. Я назначил ему встречу в парке у реки, где ночью вряд ли можно встретить людей. Пусть неохотно, но он согласился. Перед самой встречей я просмотрел весь парк, убедившись, что заказчик пришел один. Он стоял спиной ко мне возле небольшой лавочки. Когда же я наконец окликнул его, мужчина вздрогнул от неожиданности. В его глазах читалось пренебрежение, но оно было лишь маской. Я отчетливо видел, что он боится меня. Приблизившись, я молча сел на лавку, предоставляя ему возможность говорить первым. Я видел, как мужчина терзается сомнениями, но, несмотря на это, он заговорил спустя всего пару минут. Было видно, что месть затуманила его разум, и сейчас он сделает что угодно, чтобы она свершилась. — Меня зовут… — Нарвус Рэйвен, — перебил я его, — давайте ближе к делу. Нам очень не нравится, когда нас пытаются водить за нос. — Я… Хорошо… Этот человек мой… был моим другом, — рассказ давался ему явно с большим трудом, — мы были мошенниками. Крупными мошенниками. За нашими спинами были десятки счетов крупных бизнесменов, организаций, благотворительных фондов… Но однажды нам удалось сорвать поистине великий куш. Мы провернули сложнейшую махинацию с крупнейшим мировым благотворительным фондом. Этих денег хватило бы нам на всю оставшуюся жизнь, да и не только нашу… Первое предательство было с моей стороны. Причиной являлась Луна. Она была женой Девида и моей истинной. Этой любви было невозможно сопротивляться, но Луна не смогла предать мужа. Мы встречались около месяца. Потом она решила оборвать все связи. Они переехали из своей родной страны сюда. А спустя примерно полтора года в мою дверь постучала полиция. Девид подставил меня, предварительно опустошив наш общий счет. Я понял, что он узнал об измене и решил отомстить мне таким образом. Но и я не стал его покрывать, ведь тогда еще не знал, что он купил всех… Сколько бы я ни рассказывал о своем напарнике, меня никто не слушал. А через пару месяцев тюремного заключения мне пришло одно единственное письмо. В конверте была фотография маленького смеющегося зеленоглазого мальчишки с рыжими волосами. Он был моей маленькой копией. Тогда я понял, как именно Девиду удалось узнать об измене. Сзади на фотографии была единственная надпись: «Луна оставила нас. Ты опустошил мою жизнь, я же уничтожил твою». Когда же я вышел из тюрьмы, начал поиски. Спустя примерно год мне удалось наконец найти сына, но Девид не позволил мне увидеться с ним, сказав, что это только его ребенок. Также он сказал, что убьет меня, если я попробую хоть что-то предпринять. Я боюсь за этого зеленоглазого мальчишку, поэтому не могу ничего предпринять сам. Закончив свой рассказ, мужчина тут же развернулся и пошел прочь. Я же принялся проверять достоверность информации. Она подтвердилась, и заказ был выполнен. К моменту, когда Шот закончил свой рассказ, я сидел уже в кресле, еле сдерживая слезы. Как так случилось, что за пару минут я словно посмотрел очень запутанную мелодраму? И в любой другой ситуации я бы просто посмеялся над этой историей, но… она произошла со мной. Я не мог поверить, что отец не был мне родным, ведь я абсолютно уверен, что он любил меня по-настоящему. И мне было плевать на кровное родство. Девид всегда был и будет моим отцом. Но я знал его как честного и благородного человека. Так вот какое прошлое он всегда скрывал от меня. Но тогда почему этот Нарвус так и не пришел увидеться со мной. А может, сын для него был лишь красивым и удобным предлогом для «Е», когда на самом деле его волновал лишь банковский счет отца… Когда эмоции слегка утихли, я почувствовал теплое прикосновение на своей руке. Это был Шот. Его рука мягко держала мою ладонь. Этот, казалось бы, незначительный жест вмиг успокоил меня, но не мою злость. — Сколько? — Что? — не понял Шот. — Сколько стоят ваши услуги? — я решительно посмотрел на Шота, замечая секундное замешательство в его глазах. — Ты хочешь, чтобы я убил его? — Нет. Я не хочу чтобы его убивал ты. — Я ожидал чего-то подобного… Поболтав с некоторыми друзьями, — продолжил Шот, а я боялся даже представить, что у него за друзья, — я выяснил один интересный факт. Нарвус не прекратил заниматься мошенничеством и буквально несколько месяцев назад очень сильно подорвал иммунитет одной из крупнейших фирм. Её президент всё это время пытается выследить его, но тщетно. Я же смог узнать его местонахождение, — хищно улыбнулся он. Опять же боюсь представить каким образом… — И что они с ним сделают? — уловил я ход его мыслей. — Этого я не знаю. Но с президентом «Deliverance» лучше не шутить, поверь мне. Это будет наилучший вариант развития событий. Если ты согласишься, вылетаем завтра днем, — поднявшись, он собрался уходить. — В смысле?! Я тоже могу поехать? — тут же подскочил я. — Пока я не разберусь с твоей отнюдь не красивой татуировкой, ты на шаг от меня не отойдешь, — без тени юмора бросил он, что казалось еще более ужасающим и одновременно чертовски приятным. Я невольно посмотрел на выжженного паучка, вновь проклиная тот день, когда я встретил «Каракурт».Но может действительно все еще обойдется? Хотя даже мне самому верилось в это с трудом…