Кто ходит в гости по...

Утро отозвалось в налитых висках токающей болью и бьющим ярким светом из окон. Сейчас точно уже за полдень, так как с утра у меня никогда такого прожектора от светила не наблюдалось. Я со всхлипом попытался натянуть одеяло на голову, но оно оказалось чем-то прижатым. Мысли текли лениво... Странно, почему Оксана проспала? На нее это непохоже. Оксана... Маленькие задорные грудки, носик в конопушках, вздорная, хотя и славная... но как же мило она ко мне прижимается сейчас во сне. Эх, если бы не эта чертова головная боль после пирушки... Пирушки? В подсознании запрыгали страшные потаскушки, одетые в крольчих. Так, стоп. Мы же разошлись... Я подпрыгнул в постели. В голове взорвался оркестр, а потом осыпался яркой вспышкой в оркестровую яму. «Все пошли нах!» — прошипел я сквозь стиснутые зубы и приоткрыл с опаской один глаз. Боль снова стукнула по вздернутым воспаленным рецепторам, а потом уползла за опухшее красное глазное яблоко, оставляя мне напоследок перед носом картину взлохмаченных на макушке белобрысых волос. Тонкие, но совершено мужские, покрытые светлыми волосками, чуть узловатые руки обнимали меня за талию. «Не кролики», — была первая радостная мысль. «Мужик...» — безрадостно вторая утопила первую. Я разлепил второй страдальческий глаз и стал со страхом рассматривать на себе одежду. Вроде как все было на месте, да и это ебнутое чудо...вище было одетым. Фух, пронесло. Не стал педерастом за одну ночь и то сахар. Я толкнул своего сожителя по постели, тот послал витиевато матюгами, зарываясь под подушку и выпуская меня, а потом громко охнул, когда мой бравый пинок его отправил на пол. — Блядь! С пола подняли не менее жалкие мощи, страдающие если не более сильным похмельем, чем у меня. — Что это вчера было? — прошипел я, нависая над скрюченным уродом. — Супер-пати... — простонали от рези в оплывших глазах. — А что? Классные правда были телки? — Ты же вроде как гей? — на это чувырло у меня уже злости не было, тем более парень явно был наказан своим же бедственным состоянием. — Когда я выпью, мне все равно кого ебать. Была бы дырка, так что скорее я би. И потом мы с тобой не трахались, а просто дрыхли. Или ты недоволен таким раскладом? — по-философски заметили с пола, а затем улыбнулись помятой мордой в мой от возмущения хлопающий рот. — Опохмелин есть? Дай, а? И я дал и опохмелин, и емкий пендель под эту ненормальную жопу, выставляя с таблетками за дверь, уже позже догнав, что отдал последние. Вот же ж напасть-то! Но у меня была солененькая минералка и острые чипсы. К вечеру я чувствовал себя более или менее сносно, а потом с вселенским несчастным вздохом стал убирать после этой гребаной супер-пати. *** Очнулся я снова от меткого солнечного удара по глазам и грохота во входную дверь. Теперь я уже знал, кто будет за дверью. Может постучит и уйдет? Но грохот продолжался, причем, с каждой минутой усиливался. Мне, конечно, по хер, но вот бабульки сверху и семейные снизу явно не оценят, а разбираться с участковым придется мне. Я с тяжелым вздохом несправедливости дотащился до извивающейся двери, осторожно открыл ее, стараясь не распахнуть настежь. То, что я за ней увидел, спровоцировало ее захлопнуть обратно, но белобрысый ушлепок был более резв и успел-таки всунуть между дверью и косяком босую тощую ногу. Оров был на весь подъезд, и мне ничего не оставалась, как этого абсолютно голого придурка с отвратительным писком резины протащить вовнутрь. Только мне этого не хватало, чтобы соседи увидели меня в обнимку с матюкающимся обнаженным мужиком. И ладно бы просто обнаженным! На Сёме был надет спасательный резиновый детский круг, который еле прошел во входную дверь. Неописуемой расцветки! Всегда восхищался творениями отечественной резиновой промышленности, что гондонами, что детскими резиновыми и надувными игрушками. Это подтверждалось сейчас тем, что я так и не смог решить, что же за зверь был присобачен к этому красно-фиолетовому полосатому чуду: кот, чебурашка или медведь. С топорной улыбкой торча вверх от основы объемно-пухлого надувного круга, но что самое ужасное, снизу это убожество подпирал такой знакомый бордовый стояк соседа... М-да, давно не виделись со срамной частью этого придурка, левый глаз задергался неоднозначно. И подумалось, просто прекрасно, что на каждом этаже только по две квартиры, еще и отдаленные от лестницы с лифтами небольшим тупиком, но такое соседство напрягало и весьма. — Какого хера? — зашипел я, видя, как сосед прихрамывает на отдавленную мной же дверью ногу. — Прости! Но понимаешь, это для моего бойфренда. Прошлые фото, сделанные тобой, были просто супер. И мне в руки протянули свой гребаный фотоаппарат, я посмотрел на протянутые ладони, как на ядовитых змей в сезон случки. — Ты совсем охуел? Голяком тащиться в подъезд? А! — Извини, тут такое дело, ну, в общем, я не думал, что застряну в нем, — мне указали на надувной круг. — А теперь его остается только проткнуть и разрезать, потому что спусковой клапан видно того... я таки доломал, если вообще он существует в нем. Но этот круг так дорого мне вышел и, вообще, я его еле нашел. А когда понял, что застрял, то оказалось, что в таком положении до штанов мне уже не дотянуться. Я оглядел более внимательно дрожащего мокрого парня, видно гениальная идея надеть на себя спец-снаряд ему пришла сразу после душа. М-да... всплыла дурная совершенно ненужная мысль: «Кабы не заболел», но я старательно отмел ее от себя, и, тяжело вздохнув, съязвил: — А надрочить себе таки дотянулся?! — Не... — вспыхнули скулами. — Он сам встал, как только я представил, как ты меня будешь фоткать. С такой предъявы у меня задергались оба глаза, причем вразнобой, отчего Сёма испугался, замахал растопыренными руками. — Ты не думай, я ни на что не претендую, просто помоги мне фотки сделать, жалко же протыкать это чудо, когда я так долго его искал. Я оглядел несчастного от холода уже посиневшего парня и за руку потащил его в ванную комнату, еле с визгом протиснув его в очередные двери, сунул в угловую ванную, включил горячий душ. — Боже! — прошептали, кайфуя от тепла. — Какой же ты классный мужик, Жерди... Не то что мои бывшие ушлепки! А-а-а-а... Покруче оргазма, настоящий кайф. Ты не тормози, фоткай-фоткай, я потом вырежу, что не надо. У-у-у-у! Кипяточек пошел! Нирвана... О-о-о-о! Я посмотрел на это в кои-то веки прилизанное бедствие с потемневшими от воды сосульками волос и тяжело вздохнул, оставалось только стоять и щелкать, и, как я понял, порно-сессия одним часом не обойдется. На тридцатом снимке я стал замечать, что парень очень даже фотогеничный. И чего я раньше не видел? На пятидесятом я согласился, что это чудовище настоящее секси, на сотом я уже нездорово пялился на его до сих пор стоящий изящный член и сжавшиеся аккуратные яички. — Прошу... подрочи мне, а? Не дотянуться. Я больше уже не могу! Но видно, увидев мою нечитабельную рожу, с великим сожалением направил струю воды из душа себе под надувной круг и прямо на моих глазах, выгнувшись, убойно слил, выстрелив в сторону меня. Это было для моего сознания последней каплей, тем более я еще автоматом все это заснял. Оставалось только отшатнуться от этого ненормального уебка и по стеночке выползти из ванной комнаты. В штанах стояло каменно, а губы чесались, желая поцелуев, и ладно бы какой-либо девицы. Если бы, но, увы, нет, именно этого педеристичного наглого ублюдка. — Жерди? — сзади меня послышался послеоргазменный томный голос. — Ты зачем ушел? — За ножом! Надо же тебя избавить от этого дьявольского надувного медведя. — Это вообще-то Чеширский кот. Сёма оказался близко и слишком рядом за моей спиной. И как только бесшумно проскользнул с этой огромной резиновой штукенцией, наискосок, что ли, ее задрав? Судя по красным небольшим, но глубоким полосам на боку... так оно и было. — Иди в ванную, простынешь, — бросил я через плечо, старательно прикрывая налитый стояк. — Я принесу нож, ножницы и что-нибудь, во что тебя одеть. — Боже, как же мне с тобой повезло. Мой любимый сосед! От слова «любимый» меня передернуло и шваркнуло харей о реалистичную землю. Да что тут вообще творится? Вскипели мои мозги. Радовало то, что Сёма ускользнул обратно в пар горячей ванной комнаты, взвизгнув резиной надувного круга. Избавились от кота быстро, мой беглый осмотр подтверждал, что спускового клапана тут не предусматривалось, то ли сэкономили на производстве, то ли был конкретный брак. Но оказалось достаточным только проткнуть этот круг для вызволения соседа из тисков надутой резины, и без подкачки опавшая зверюга со скрипом, но слезла с Сёмы, больно оцарапав его поникший член. — Как ты его вообще надул на себе? — Очень просто, он автоматически надувается как спасжилеты, почему и дорогой, я дернул его за веревочку и вуаля. Уй-я-я-я! — взвыли, когда я зеленкой ему раскрасил половину несчастного члена и подраный бок. — Могу спиртом, только от боли не обоссысь. — Не-не! Я тебе доверяю как эксперту, — замахали рукой, морщась оттого, что щипало. — Эксперту в чем? Я себе надувными зайцами член не обдирал, — я хмуро сощурился. — Не... — испуганно глянули влажные от невыплаканных слез глаза, надо же, они, оказывается, у него голубые. — Я в медицине плохо разбираюсь, вот и сказал, что ты эксперт. Не обижайся ладно? Я только тяжело вздохнул и, кинув ему тапки, предупредил: — Завтра халат и тапки вернешь, — я повернулся убрать аптечку в кухонный гарнитур. — Жерди-и-и-и... тут такое дело, ты только не психуй, а? — Ну что еще? — чувствуя, что приключения только начинаются. — Ну, я... дверь, она, в общем, захлопнулась, а ключи я забыл дома... Я глянул на это безмозглое белобрысое существо, думая сразу прибить или так, чтобы помучился и подольше. — Иди через мой балкон! — рыкнул остервенело я. — Пя-ятый эта-аж-ж, — икнули от неподдельного страха. — А я с детства высоты бою-юсь. Я убийственно оценил этого тощего, жмущегося в моем махровом банном халате парня и тяжело вздохнул от безвыходной ситуации, тем более балконы были разделены чисто символически и перемахнуть для меня преграду не составляло труда. Господи, да любой смог бы, даже ребенок, хотя я последнее отмел резко в сторону. Мало ли что придет прыгающему по балконам в виде белки шальному мальцу. Но видно этот план для Сёмы был невыполним изначально. — Ладно, сиди здесь, — повернулся я к балкону. — Надеюсь, у тебя хоть одно окно открыто? — Форточка! — радостно варгакнули сзади, а потом тихо добавили. — И все равно, это был Чеширский кот. На подоконнике стояли кактусы, ощерившись дружно в мою сторону острыми обильными колючками, я прямо-таки почувствовал, что они их еще сильнее выставили, когда мои босые ноги попытались влезть между плотно стоящими горшками. Фокус не удался, и я, матюкаясь, свалился с подоконника прямо в большой тазик с замоченными мужскими труселями. Блеск! И кто только белье в тазах на кухне держит? Хотя одного такого придурка судьба мне подарила самолично. Но это было не все, пару кактусов по закону бутерброда или всемирной подлости свалились прямо мне на голову и именно колючками. Мой вой, наверное, был слышен даже на улице. Я расшвырял все это добро и, чертыхаясь, протопал до входной двери. И, о чудо, за дверью меня уже ждали! Радостно улыбаясь во всю свою тупую блондинистую харю. Я как чувствовал подлянку от этого засранца, застонав раненным зверем... Естественно Сёма умудрился теперь уже захлопнуть и мою входную дверь.