Кто ходит в гости по...

— Открой мне балкон! — Зачем? — непонятливо потащились за мной в свою же квартиру. Кролик Оксаны улыбался мне ехидно, торча из одного ободранного угла, вообще было все необжито и откровенно негусто. Ощущение незаконченного ремонта или квартиры после всемирного потопа — резало глаза. — Полезу обратно к себе! — рыкнул я ему в лицо. — А... прости, что захлопнул и у тебя. Сквозняки, они такие. Сказал бы тебе, кто у нас тут самый уебистый сквозняк, но лучше промолчу. — Но дверь заело еще вчера, да и шпингалеты совсем нерабочие, только форточка функционирует. Я думал, стеклопакеты новые вставить через месяц-другой, да пока денег таких нет. Он рассуждал еще о чем-то, не затыкаясь, словно поломанное радио, пока я не повернул на его кухню. — О боже, мои кактусики! Что ты с ними сделал? — в ужасе схватились за взъерошенную мокрую голову. — Этот мне бойфренд подарил, а этот... мой самый любимый, он такой редкий, лохматенький, о Господи! Ты просто не понимаешь... Они же живые! — Очисти мне вот тут подоконник, пока я еще кого из этих шипастых засранцев не замочил в твоих плавающих труселях. Видно у него что-то внутри екнуло, и Сёма стал резво убирать все это чертовое колючее сообщество на одинокий кухонный складной стол. Я еле дождался зачистки вражеской территории и буквально резвой серной выскочил ногами вперед через форточку на балкон. И, не слушая причитания над убитыми чертовыми кактусами Сёмы, ушел по балконам к себе. Не все мне одному расхлебывать его говно. В конце концов, сам виноват, что похерил свои ключи. Только выдрал колючки из своих пяток и щиколоток, как ко мне поскреблись в двери. Что-то новое. Даже ушам своим не поверил, еще подумал, кошка, что ли? Выглянул, увидел мнущегося Сёму перед собой. Даже выпал из реальности, он оказывается даже таким может быть? С краснеющими скулами? М-да... — Чего тебе? — огрызнулся как можно жёстче и зубастее. — Ты ведь точно меня не убьешь, если скажу? — и даже состроили глазки относительно по-человечески. — Ну-у-у-у?!! — рыкнул я на весь подъезд. — Я ходил выбрасывать мусор, ну то, что ты побил и так по мелочи... Замялись передо мной, мило алея и шаркая ногой, как минимум, сорок второго размера в расхлёстанном тапке. Как я определил? Да моя лапа не меньше. — И-и-и-и?.. Шкура зачесалась — однозначно не к добру. Но совесть сука еще та. Если человек постучал в мои двери, значит у него беда. Однозначно. — Ну, и ключи... забыл... — убили меня наповал. Я утробно сглотнул... Ну не пускать же его к себе на постой, в конце концов, развернулся и на автомате свои собственные ключи запихнул в карман джинс. — Надеюсь, твои сраные колючки еще на обеденном столе? — Нет... я их обратно поставил... помыл подоконник и поставил, — и, вздрогнув от моего убийственного взгляда, скупо пояснил. — Они солнце любят. — И тазик там же, — я даже не спросил, просто утвердил как данность, чувствуя, что чужие трусы снова окажутся у меня на ушах. — Ну, я еще стирать не начал... а на стиральную машину у меня пока денег нет. Я подошел к своему балкону и, прежде, чем повторить свой героический поступок взятие форточки и прыжки через кактусы в тазик с замоченным нижним мужским бельем, даже не прорычал, а просипел, надевая тапки: — В следующий раз повесь себе ключи на шею. Иначе я сам это сделаю, основательно тебя придушив. От злости пнул несколько горшков прицельно прямо в Сёмины плавающие страшными чудовищами в тазике трусы в мультяшных картинках. В первый раз не рассмотрел, не до того было. Он что, любитель аниме? Мелкая мстя — да, но зато на душе стало ой как приятно, но другой ехиднообразный зеленый клубок в горшке таки умудрился меня зацепить при этом, и я с грохотом свалился вниз, теперь уже перевернув этот сраный таз как на себя, так и на пол. А еще своей длинной ногой, опрокинув на себя стол, вернее зацепил, а он, сука, почему-то решил сложиться и именно сейчас, так что, все, что торчало на нем, полетело на меня прицельно сверху. Собрал конечности, подавил в себе злобу, прямо на пол смахнул с себя остатки спагетти и, судя по запаху, видно малинового варенья. И, дотопав до входной двери, чуть ли не ногой выбил оную, хотя, вспомнив, что это может стать же против меня. Еще чего доброго Сёма ко мне переедет с вещами под эгидой всемирного ремонта. Нашел эти гребаные Сёмины ключи и, успокоившись... открыл. — А почему ты в земле и в варенье? Сёмины глаза были с тарелочки, так выпукло пялились на мой видок и так забавно хлопали. Я впечатал ему в грудь его же ключи, заметив: — Повесь их к себе на хер, пока есть на что вешать. И пока я тебе окончательно не открутил что-нибудь особо вульгарного. Коль на шее не прижилось! Сёма вздрогнул от такого наезда и, прошмыгнув к себе, тихонько прикрыл за собой дверь, видно решив не провоцировать меня еще больше. Я же уставился на закрытую свою и злорадно усмехнулся. Какой же я молодец, что прихватил свои ключи. Так и знал, что этот пиздюк и не вспомнит о такой детали. Правда радость была недолгой, ибо мои карманы брюк оказались пусты... Застонав раненным зверем на весь этот чертов подъезд, пришлось успокоить свои основательно издерганные нервы. Вдох — выдох. Что ж, уже можно жить дальше, да и злоба отступила, оставив нескончаемую усталость. Я подошел к прикрытой двери соседа, слава всем Богам, она оказалась незахлопнутой, что не могло не радовать. Но вот как убивается Сёма над разбитыми своими горшочками, даже меня повергло в откровенный шок. Было бы над чем плакать — над этими чёртовыми колючками, часть которых еще предстояло повторно вытащить из-моих же несчастных конечностей. Лучше бы стенал об испорченной еде! Которая превратилась в кашу у его ног. Ключи нашлись на полу у входа в кухню соседа, видно отскочив, улетели сюда, пока я выделывал пируэты с кактусами и прочим. Тихо подняв их с пола, я ушел, оставив скорбеть соседа посреди разгромленной мною кухни одного. *** Пирог был изумительным, не говоря о том, как он по-сумасшедшему пах, но вместо яблок сверху лежала подозрительная зеленая кашица... Он что меня решил отравить своими кактусами? Замоченными в стрихнине? Сёма, одетый бесшабашным подростком, мялся рядом, теребя подол рубашки, что торчал снизу джемпера. — Это что? — я ткнул в зеленое месиво пальцем. — Киви, — буркнули мне под ухо. — Точно? — приподнял я изумленно бровь, и откуда у него столько? — Бойфренд... — начал было Сёма, но потом осекся под моим безумным зырком. — В общем, близкий друг прислал из Франции целую посылку, а что? И, видя мой недоверчивый взор, из-за пазухи вытащил волосатый плод киви. — Вот. — Тогда режь, — я кивнул ему на ножик и приземлился за кухонный стол, чай уже вскипел и можно было перекусить. Сёма умело разрезал пирог на продолговатые куски, а потом снова замер, явно что-то ожидая от меня. — Так и будешь стоять? — я протянул руку и, взяв один, откусил... Матерь божья! И почему это несуразное чокнутое чудо так готовит? — Ну?.. — Очень вкусно, — я проглотил эту сладость, вгрызаясь снова. И вот с какого хера ни одна моя девица так не готовила как этот невозможный пацан? — Правда? — загорелись его голубые глазки странным неоновым отсветом. — Угу. А ты что, есть не будешь? — Не... я пойду, и спасибо за то, что открыл мне двери... перелезая через балкон. Сёма потупил прозрачные очи и, шаркнув своим лаптем, как провинившийся мальчик, шмыгнул носом и потянулся к выходу из кухни. — Прости меня... — и почему я в этот момент это ляпнул? Сёма вздрогнул и обернулся недоуменно через тощее плечо на меня, как будто спрашивая — за что? — За кактусы, — скупо пояснил я. Он отрывисто кивнул и, положив киви на столешницу, молча ушел к себе.