Скотобойня

— Я помню чудное мгновенье — вкус земляничного варенья! — с выражением декламировал Бараш. Слушатели засмеялись, а Бараш шутливо поклонился. Игогоше померещилась наигранность, неестественность в его движениях и выражении лица, но, даже если это и было так, ничего необычного тут нет: подобные проявления волнения свойственны многим выступающим на публике. Даже если речь идёт о несерьёзном стихе. Всё было так… Уютно, что ли. По-домашнему. Смешарики сидели за столом, пили чай, обсуждали разные нейтральные, безобидные темы. Лосяш с гостьей пришли последними, поэтому места для них не нашлось — они устроились на небольшом диване. Журналистка сидела настолько близко к Лосяшу, что чувствовала тепло его тела — диван явно не был рассчитан сразу на двоих. Ещё она обратила внимание, что окна в домах Долины без какого-либо страха держали открытыми. Будь эти дома в городе, их легко ограбили бы. — Игогоша! — А? — на её лице сияла улыбка, вызванная выступлением Бараша. — Тебе с мёдом или с молоком? — Совунья налила горячий чай в кружку, и вверх поднялся пар. Лосяш посмотрел на неё. Сложно было понять, какая эмоция отразилась в его голубых глазах. Совунья добавила мёд. — С молоком? — переспросила журналистка, вспомнив не к месту совершенно дикую и, само собой, быстро ставшую невероятно популярной новость, которую обозревала её коллега: в пригороде были обнаружены останки молодых девушек. Все одного подвида (как было установлено по рогам и хвостовым позвонкам) и примерно одного возраста. Спустя несколько дней следователи нашли и остальных несчастных, пусть и измождённых, но живых. Их держали в закрытом по официальным данным заводе, а получаемые «продукты животного происхождения» отправлялись с его территории в самые разные города. Когда кто-то заболевал или становился неспособным далее произво… Производить… Игогоша сглотнула, ком подступил к горлу. Такими темпами выбранная профессия загонит её в могилу быстрее любой пули. Обычный же вопрос задали, зачем так реагировать? Эти события были давно и далеко. Остальные непонимающе смотрели на неё. — С соевым, — тихо пояснил Лосяш. — Я думал, его любят во внешнем мире. — А… Да, конечно, извините, я просто вспомнила некстати одно происшествие, — Игогоша взяла кружку из протянутых рук и поспешно отпила, прерывая собственную реплику. Рассказ о мрачной новости казался таким неуместным, таким лишним и совершенно ненужным здесь, в одном из домиков Долины, у этих так называемых смешариков… Да какая разница, как они себя называют, смешарики и смешарики, зато заголовок у будущей новости поинтереснее будет. Мысли о работе неизменно возвращались: призвание работать журналистикой, похоже, было заложено у Игогоши ещё на уровне генов. У смешариков наверняка просто не может произойти ничего плохого, ведь они живут вместе, хорошо друг друга знают, сообща ухаживают за своим домом, укрытым от негостеприимного мира, над которым зловеще нависла тень грядущего будущего. Пусть Долина и является по сути чуть ли не сектой, пусть располагается на закрытой от всего местности, пусть местные обитатели носят забавные, странные имена… Но здесь хорошо. Красиво, дружелюбно, по-домашнему тепло. Как когда-то давно было во внешнем мире, пока не проявилась проблема глобальной нехватки пищи. Игогоша непрофессионально быстро дала согласие на второе интервью. Нужно было сказать дежурное «мы с вами свяжемся» на тот случай, если аудиторию всё же не заинтересует первый выпуск, но отработанная фраза выскользнула из головы, и вместо неё было сказано негромкое, но уверенное «обязательно». — И всё-таки, как тебя зовут? — А вас? — Игогоша улыбнулась. Она обязательно выяснит его имя. По всем базам пробьёт, но выяснит. — Полагаю, что у нас ещё будет возможность узнать имена друг друга в будущем, — пообещали ей.

* * *

Она непрофессионально часто думала о Долине. Думала, пока разбирала совершенно другие дела. Думала, пока видела, как коллеги лгут на камеру, говоря, что угрозы вооружённого восстания в столице нет, а введение карточек на еду — временная мера. Думала, когда принимала душ, и холодные капли стекали по стройному телу. Долина… Долина была идеальна. У них не было недостатка в еде. У них не было внутренних конфликтов. У них не было той агрессии, которой в столице пропиталось всё: от воздуха до мыслей. «Непрофессионально». Профессионально — это вспомнить, что у всего есть обратная сторона. Профессионально — это задуматься, откуда в Долине такое изобилие продуктов, если почти никто в кризис не готов покупать новаторские изобретения, которые может быть работают, а может быть и нет, но в любом случае не связаны с производством пищи. Особенно если эти изобретения создал тот, кто называет себя «смешариком». А ещё у Совуньи был сыр. Помимо всего прочего. И этот сыр сводил Игогошу с ума. Молоко — соевое. Колбаса, которую она заметила, пока хозяйка доставала мёд, — соевая. А соевый сыр… Он должен выглядеть иначе. Это один из «продуктов животного происхождения», чья соевая версия слишком сильно отличается от первоначальной, чтобы перепутать. Но Игогоша не была уверена. Она не успела рассмотреть. Может, у неё паранойя? В любом случае, скрытая камера наверняка успела всё. После интервью в Долине пришлось просить одного из многочисленных (благо, связи у журналистки что надо) знакомых её починить: неожиданно возникли серьёзные проблемы по технической части. Но ничего, Игогоша обязательно пробьёт каждого смешарика по всевозможным базам данных, и теперь ей без разницы, каких из них можно было снимать, а каких нет. На скрытый объектив всегда попадает гораздо больше интересного, чем на основной. — Знаешь… — грузный мужчина с внушительными рогами в последний раз что-то щёлкнул, и камера включилась. Удивительно, с какой точностью крупные пальцы выполняли подобную работу. — Очень похоже на то, будто кто-то в спешке вытащил карту памяти из включенной камеры, а потом вставил опять, но слишком сильно надавил. Самое уязвимое место у «МикроФото-100» и самый большой её недостаток. — Я всегда аккуратно вынимаю и вставляю карту. — Я знаю. Поэтому и говорю «кто-то». Данные с карты восстановлению не подлежат.

* * *

Лосяш был очень умён. Внимателен. Предусмотрителен. Но Игогоша была журналисткой. Это было её призванием, её жизненным кредо. Это было описанием всего её характера в одном слове. Чем хуже становилось положение вещей в мире, тем больше она погружалась в работу, растворяя в ней, как в кислоте, свой страх перед будущим. Растворяя себя. Игогоша не боялась, ввязываясь в игру с тем, кто способен незаметно вытащить, обнулить и вернуть скрытую камеру, не показав при этом никаких эмоций. С маниакальным упорством девушка пыталась подобраться к заветному архиву с самыми опасными, не пойманными ещё преступниками. В других базах, доступных журналисткой руке, никаких Лосяшей не было. Она вручную просматривала каждый снимок, ведь очевидно, что прозвище было получено уже в Долине, уже после попадания в какой-либо архив. А настоящее имя — неразрешимая загадка. Всё, что было у Игогоши — внешность. В обычных архивах она нашла только Бараша. «Бараша». Журналистка вбивала нужную информацию в память телефона, пока проверяющий скучал рядом. Фотографировать нельзя, а печатать в «заметках» почему-то можно. Полный бред. А. Сагай, серийные нападения на девушек возрастом от 16 до 18, нанесение ножевых ранений без летальных исходов, после █ лет отпущен за взнос. Сирота, близких родственников нет. Суицидальные наклонности. За взнос, но родных нет… Можно предположить, что деньги внесла Долина. Выход из тюрьмы раньше срока за деньги — относительно новый элемент судебной системы. Бараш в розыске не находился. Если подумать… Возможно, Игогоша зря ищет «тёмную сторону» Долины. Сыр был обычный соевый, просто показалось. Скрытую камеру вытащили, чтобы обилие запечатлённой объективом еды не вызвало у большого числа зрителей желание посетить Долину лично и нарушить равновесие между жителями и ресурсами. Изобретения Пина приносят достаточный доход. Бараш после проведённых в тюрьме лет решил изменить образ жизни и выбрал в качестве нового дома Долину, где никто не будет вспоминать его тёмное прошлое. А подсознание говорило, что чувствует впереди полную жесть. Когда есть две версии — всегда ставь на худшую. Окончательный выбор зависел от того, найдётся ли информация об остальных смешариках и, если да, то насколько серьёзными будут их преступления. Быть может, Долина — действительно Рай. Быть может, что ровно наоборот. Расследование покажет. Троих: Кроша, Ёжика и Нюшу — искать не было смысла. Раз Лосяш разрешил их снимать, значит, ничего интересного они из себя не представляли. Но откуда они взялись? Живущие в Долине сейчас физически не могли зачать представителей их подвидов. Кто же тогда их родители, где они?.. Оставалось выяснить личности пятерых смешариков, досье на которых либо не существовали вообще, либо лежали в единственном месте, оставшемся непроверенным. Архив с преступниками в статусе «особо опасен, разыскивается» совсем недавно был закрыт для журналистов, чтобы у новостных каналов не было возможности вызвать панику у населения репортажем о каком-нибудь безумном маньяке, когда атмосфера в обществе накалится до предела. Всё подвергалось строгой цензуре, и если бы кто-то посмотрел телевизор сначала в прошлом, а затем сейчас, то мог бы прийти к абсурдному выводу, что раньше жилось хуже. Канал Игогоши, как и она сама, пока что удачно балансировали между относительной свободой репортажей и угрозой закрытия, тщательно отбирая темы. Первый выпуск про Долину аудитория приняла отлично. Настолько отлично, что Игогоша позволила себе политическую заметку в социальной сети. Про то, что если вдруг начнутся волнения, то необходимо будет задействовать максимум сил для подавления, иначе оппозиционное движение расползётся по планете, как пятно краски, капнувшей на воду. Она знала, кто следит за её страницей. Она знала, что восстание неизбежно. Она знала, какие слова использовать, чтобы к ним прислушались. Поэтому, когда раздались первые выстрелы, власть бросила в гущу событий даже охранников архива. Насколько сильно мир погрузился в хаос, раз один пост, пусть и написанный весомой в своей области фигурой, способен внести коррективы в решение мэрии? Настолько сильно погрузилась в хаос сама журналистка, если ради разгадки способна незаконно проникнуть в архив? Она успела найти досье на всех пятерых, прежде чем услышала шаги и сбежала, положив документы на место — из-за следов взлома на двери архив обязательно перепроверят, когда волнения улягутся. Лосяш, Пин, Совунья, Кар-Карыч, Копатыч… К счастью, у Игогоши была превосходная память, а прочитать она успела всё.