Враги ли мы?

***

      На часах 2:10 ночи. Капли дождя тихо барабанят по окнам, создавая успокаивающую мелодию. Струйки воды стекают по стеклу, а ветер, пробираясь в мелкие щели старого дома, наполняет комнаты небольшой прохладой, отчего по коже проходятся приятные мурашки. На улице темно, освещения за окном уже нет, как и в комнатах дома четырех друзей. Двое из них не спят, двое из них пытаются понять, что же делать дальше? Пытаются понять… Правда ли им нужна эта вражда, повторяющаяся каждый день, заканчивающаяся или побоями, или тихим ворчанием ругательств друг на друга?       Сейчас Томаса волновало опустошение очередной бутылки со спиртным напитком с названием «Смирнофф». Чувствовалось сладкое жжение в горле с каждым глотком, давая чуть сморщиться от удовольствия. Черные глаза были закрыты тяжелыми веками, а в голове летали разные мысли, от того, о чем поругаться с Тордом сегодня, чтобы услышать его приятный голос, увидеть его милое раздражение и насмешливую ухмылку, холодность которой пробивало сердце на сквозь, до того, что купить лучше: его любимую водку или же вино, стоявшее под кроватью алкоголика уже давно, хранившееся для черного дня. Что же за черный день, спросите вы? Для празднования того, что наконец признался коммуняке в своих чувствах, а может и скорби. Хотя, сейчас это было не столь важно, ибо парень с пепельным цветом волос надеялся на то, что это случится не скоро. Может, просто потому что боялся, что Ларссон пошлет его куда подальше, назвав «пидором» и только посмеётся над ним. От этих мыслей Том сделал пару решительных глотков, доставляя себе удовольствие с каждым разом. Алкоголь для него был лучшим «успокоительным», после очередной ссоры со своим «врагом». Ведь большая часть энергии уходила на придумывание ругательств и оскорблений. Черноглазый хотел наладить отношения с Тордом, но из-за чего-то взбешивался. То ли от отношения «рогатого» к нему, то ли из-за того, что не мог высказать ему всё, что думает о его наглой роже… которую так любил видеть с каждым днем.       Кстати, о наглой роже: сейчас Торд сидел на окне. Его серые, помутневшие от недосыпа глаза уставились в окно, вглядываясь куда-то вдаль. Окурок сигареты едва светился в темном освещении его комнаты, разгоняя серый дым по той, наполняя помещение неприятным горьким ароматом. Мысли были спутаны; спутаны, словно наушники в кармане. Раньше они были аккуратно упакованы и сложены в тот, но после завязывались в непонятный искривленный узел, который было очень сложно распутать. Мозг был наполнен лишь вопросом… Что же делать? Он знал, что его враг, которого ненавидел до глубины души, любил мучать своими выходками и оскорблениями, выбивать дурь из его головы с черными глазами, уничтожать нервы пепельноволосых шипов… Любил его? Коммуниста, любителя хентайных журналов, курильщика, да и человека, с которым было сложно находиться рядом, понять которого могли только настоящие друзья, такие как Эдд и Метт. Может, Ларссон думал, что не достоин любви Риджуэлла?.. Да что за бред!       Хотя, в глубине этой черствой души, возможно, была мысль о том, чтобы наладить отношения с Томом. Начать нормально общаться, не как враги. Как друзья? Может, где-то в глубине души, Торд был не такой сволочью, которой оказался на самом деле? От этих мыслей парень с русым цветом волос, в виде причудливых «рожек», отклонился назад, оскалив свои белые зубы и зажмурив серебристые зрачки, тяжелыми, уставшими веками. Начал падать в небытие, в полную пустоту, уходя всё больше в сон и спокойствие. К сожалению, он не видел прекрасных и красочных картинок, это была пустота, темная, бескрайняя и такая прекрасная. Чем-то она напоминала глаза его «врага»… врага ли теперь? Самодовольная улыбка расползалась по лицу и, чуть посапывая, с окурком в руке, Ларссон наконец-то спокойно спал, вдыхая неприятный дым вокруг.

***

      4 часа утра. В доме темно и тихо, как и всегда. Почти. На кухне, в холодильнике, перебирая своими холодными пальцами, искал пропитание Томас Риджуэлл. Ведь, не спя всю ночь, его живот заурчал в призыве к еде, словно кит призывает самку к спариванию.(Он Торда призывал ( ͡° ͜ʖ ͡°) ).А алкоголь, выпитый ранее, обжигал желудок, от чего чувство голода становилось сильнее. В «холодном храме» было полно вкусной еды, но из всего изысканного кушанья, выбрал обычный бутерброд с маслом и колбасой. Усевшись за столом кухни, черноглазый начал потихоньку завтракать. Но, не тут-то было, его «трапезу» прервал резко включенный свет на кухне, который включил никто иной, как главный курильщик этого дома. От такого резкого вторжения Томас свалился со стула, подняв огромный шум, а бутерброд уже валялся на полу, рядом с Риджуэллом. От удара черноглазый прошипел от боли, открыв зажмуренные глаза, а перед его лицом висела наглая морда Торда, отчего лицо чуть залилось румянцем. — Какого хера, Торд?! — зло проговорил Томас, смотря в серебристые глаза, которые находились до жути близко. Это не могло не смущать. — А ты че тут еду хомячишь в 4 часа утра? — его довольные глаза будто специально всматривались в пустоту черных глаз, давая парню напротив возможность больше покраснеть от смущения. И прибавил: — Даже не поделился. — Пф, с чего я должен делиться едой со своим врагом? — пытаясь скрыть свою дрожь в горле, пепельноволосый ухмыльнулся.       Торд хотел было открыть рот и сказать, что-то наподобие: «Ну, я же твой любовник», но вовремя остановился. И молча отошел, не оставив это без внимания. Пара черных глаз уставилась на него в недоумении, скорее из-за того, что этот коммунист так легко «сдался?». Чуть поднявшись на локтях, Томас почесал затылок, которым ударился о пол. После, переведя взгляд на потенциального врага, увидел, как тот протягивает ему руку? Вот тут был реальный шок, Ларссон… помогал ему? Шоковое состояние Томаса прошло только после фраз сероглазого:  — Давай, вставай уже! — голос не был таким раздраженным, как обычно, но в нем слышались нотки.. беспокойства?       Взяв руку Торда, Риджуэлл поднялся с пола, отряхнувшись и еле выдавив из себя: «спасибо», посмотрел на коммуняку. Тот, в свою очередь, с трудом проговорил своё: «пожалуйста» куда-то в сторону, пошел вон из кухни, оставив пепельноволосого «ёжика» стоять в непонимании того, что же сейчас произошло? Это сейчас была... забота? Шикнув в сторону, алкоголик поднял с пола бутерброд, на которого уже не подействовало бы правило 5-ти секунд и с досадой выбросил его в мусорный бак. Но мысли были сейчас вообще не об этом. А о том… что всё-таки есть надежда на то, что Ларссон не такая доставучая тварь, какой может показаться? Даже чуть улыбнувшись этим мыслям, "шипастик" отправился в свою комнату, так нормально не поев, но, вместо еды, его желудок наполнили бабочки, щекотавшие душу.       Затуманившись своими мыслями даже не заметил, как Торд пялился на него, сидя на диване. Он мало видел, как Том улыбается по-настоящему, искренне и без издевки. Эта улыбка чуть манила «рогатого» и дала небольшой ухмылке проскользнуть на лице. И в голове, словно выстрелами, летали мысли о перемирии, смущенное лицо черноглазого и его удивление в помощи со стороны коммуниста. Может, если бы они перестали играть в войну, то узнали друг друга получше? Отношения наладились и было бы всё как раньше, без каждодневных криков и побоев, без волнения и так чувствительного Эдда. Может. Можно начать всё с чистого листа?