Эрагон. Восход

      Место для постройки замка было замечательным: сооружение должно быть возведено на склоне горы, и поддерживать его будут сводчатые мраморные колонны там, где продолжение строения находилось бы над пропастью. К нему подобраться можно было с воздуха и через секретный проход, известный лишь эльфам-хранителям, Куароку и Эрагону с Нангорётх и их драконами.       Дроу предложила идею насчёт дизайна и обезоружила слушателей тем, что, по её мнению, дворец должен быть создан в форме распустившейся розы. Никто не возразил, но и поддержать никто не осмелился, решили, что пока что рано вдаваться в подробности, поэтому ребята по возвращении на место их первой остановки сразу собрали оставшиеся вещи и всем табором отправились к месту, где они задумали построить свой новый дом. Дня через четыре они прибыли к подножию Дю Хвитр Фелл, самой высокой точке континента. Бесконечные скалы вокруг неё и пропасти внушали неподдельный ужас.       — Во-он там было бы неплохо, — указала Всадница наверх, укромный выступ на каменном гиганте, где мёртвые камни ожили под натиском хвойных деревьев, причудливых растений и мха. Казалось, туда перенёсся маленький кусочек необитаемых мест Дю Вельденварден. Поднявшись к пункту назначения, путешественники поняли, что живности здесь водится не так много, как в тропиках на берегу континента, однако под ними простирался смешанный бескрайний лес, соблазняющий детей фауны трепетом листьев и множеством ягод.       Нанго сидела в позе лотоса перед стройматериалами и своими бледными руками рисовала что-то невидимое в воздухе, но от этих рисунков мрамор множился как кролики весной. Рядом примостились пять эльфов-хранителей, творящих это же заклинание, только они не рисовали руны, а пели, беря энергию у собратьев. Эрагон оказался талантливым мальчиком, как сказала Всадница: он сразу же понял, что к чему и теперь помогал с чарами своей новой подруге. Он в который раз убедился, что Нангорётх известны такие заклинания, что, попади они не в те руки, миру настал бы конец. Но у Всадницы был огромный минус, мешавший её таланту: у неё был очень маленький магический запас. Чаще всего она не выдавала своего большого недостатка, втихаря беря энергию у Эдоксиля, однако все знали о её слабости.       — Прекрасно, думаю, этого хватит, — пролепетала Нанго, потирая мокрый от пота лоб. Она смотрела на горку мрамора и камня, созданную лишь одним заклинанием.       — Я надеюсь, они не исчезнут через неделю? — настороженно спросил Эрагон.       — Нет, конечно нет, ты за кого меня принимаешь? Есть одно заклинание, от которого ты добьёшься такого эффекта, оно и проще, и пригоднее в военное время, но, — она ухмыльнулась, как самая коварная злодейка в мире сущем, — я им пользуюсь в редких случаях. Шейдов мрамор, нам хватит столько на первое время? Там ещё камень имеется. — Да, по крайней мере, на закладывание фундамента этого камня, может, и хватит, а мрамор нам сейчас ни к чему, — сделав задумчивый взгляд, сказал Нируэн. — Поберегите силы, замок-то будет большим. Этот Нируэн бесил Нанго с самого момента их встречи, как понял Эрагон по их словесным дуэлям. Он, может, и не был последним отродьем и трусом, как Хелфринг, но зато таким же наглым и коварным. Нет-нет да кольнёт прямо в кровоточащую рану кривым осиновым колом, а ран у Нангорётх за её жизнь накопилось достаточно: это стало ясно чуткому Всаднику из их перепалок. Хотя Всадница и ненавидела всем своим существом такое фамильярное обращение с ней, она не принимала тому значения, по крайней мере, старалась не принимать.       «Жизнь слишком коротка, чтобы тратить свою злость и обиду на прогнивших до корней репейников», — тихо прошептала она и улыбнулась ему, сказав, что исполнит его просьбу.       — Так, прежде чем заложить фундамент, надо бы разобраться с чертежом замка, — предложил дельную идею Эрагон, разрядив тем самым напряжённую обстановку. — Итак, у кого какие будут идеи?       Всем известно, что эльфы — народ творческий, и в этом вся компания убедилась через полчаса проведения дискуссии. Кто-то предложил построить замок, как в Илирии сейчас, кто-то вообще выдвинул идею о постройке сооружения в виде лежащего дракона, и так на листе бумаги написали столько букв, сколько не видели с времён пребывания в Алагейзии. Все хотели чего-то оригинального, всё-таки это будет не что иное, как сердце Ордена Всадников, гнездо, откуда будут вылетать орлы, несущие на своих могучих крыльях силу и благородство.       Тут Эрагону взбрела в голову настолько бредовая идея, что он побоялся за свой здравый рассудок:       — А что, если объединить все наши идеи? Смотрите, что получится: башни будут в форме поднятых вверх мечей, некоторые в форме цветов, главный, центральный корпус будет в форме нераскрывшегося бутона, а сзади будет раскрывший вовсю крылья и пасть дракон?       Все посмотрели на Всадника так, будто он сказал, что людей не существует. Нанго первая отошла от шока и, улыбнувшись на этот раз искренне, сказала:       — По-моему, в этот дворец будут стремиться попасть даже белки, кому и дела нет до нас. Шейдовы кости, да это же изумительно! Только… нам понадобится много драгоценных камней и цветного стекла. Если делать шедевр, то уж ни в чём не отказываться.       Тут в головах эльфов и Эрагона послышался гулкий бас, будто предвещающий грозу и ураган:       «Если вы действительно осилите то, что запланировали, то я буду искренне поражён. Но не рассчитывайте на тот результат, который вам хотелось бы увидеть перед собой через несколько лет работы. Мы поможем вам, чем сможем, однако, ещё раз говорю, неизвестно, сможем ли мы достичь цели».       После пустых споров все пришли к взаимному согласию: Глаэдр-элда прав, и рассчитывать им надо лишь на себя и удачу. Хорошо, что почти половина прибывших эльфов владела искусством строительства, а Эрагон и ещё некоторые овладели им во время путешествия за разговорами с продвинутыми учителями. Ещё одно было у них преимущество — магия. Благодаря ей они смогут то, что непосильно сделать вручную.       Шли дни, месяцы, и строительство замка шло полным ходом: фундамент и некоторые стены были заложены, на одной из башен даже красовалась черепичная крыша конусной формы; идею с постройкой сооружений в виде поднятых мечей строители решили оставить, а иначе получился бы не замок, а скопище скульптур. Само здание они решили заложить из мрамора, а фундамент — из гранитного камня, что принесли из тёмно-эльфийского города. Как и предполагал Эрагон, строительство отняло у них немало сил, даже если он и его друзья использовали предостаточно магических сил. Хотя за всё это время он смог подружиться с Нангорётх, правда, та много о себе не разбалтывала, скорее, она спрашивала Всадника о его прошлом, а не он о ней.       Бывало, она впадала в состояние, в котором рассказывала некоторые моменты из жизни как на духу, будто ею овладевали духи, так и норовившие выветрить наружу все секреты, но Всадница быстро приходила в себя и, улыбнувшись, говорила, что пора вернуться к работе. В один прекрасный вечер в середине осени, когда до зимних бурь ещё было далеко, а о тепле оставалось лишь мечтать, вся компания устроилась около костра на опушке леса у подножия горы. Густая листва создавала в этом месте уютный полумрак, соперничавший со светом огня. Все четырнадцать двуногих расположились вдоль и поперёк полянки, драконы же предпочли остаться у места строительства, всё ещё поддерживая связь с Всадниками. Нангорётх, Блёдхгарм и Эрагон сидели у самого огня, остальные — чуть поодаль.       — Да, ребята, редко я вот так сижу в компании друзей, — выпалила Нанго. — Бывало, мы с моим погибшим другом сидели так и разговаривали подолгу. Разговаривали ни о чём, а потом подходил Бром и вставлял своё словцо, и тогда наша беседа становилась оживлённее. Он был хорошим человеком, а Сапфира его была такая обаятельная! Прямо на твою похожа, Рагги. А ещё Дейнор был весьма интересным собеседником, и Враиль, и Хротгар, когда не гневался…       — Ты была знакома с Враилем, с Хротгаром? — удивлённо воскликнул Эрагон.       — И что? Это в порядке вещей. У себя на Родине я была советницей королевы, просто однажды она направила меня к вам, важная миссия, знаешь ли. Правда, это звание досталось мне нелегко, — Всадница ухмыльнулась. — Я не хотела такой роскоши и приняла такое решение исключительно ради мести тем, кто уничтожил мою семью.       — А кто уничтожил твою семью?       — Гальбаторикс. Тогда мы находились в Алагейзии под маской лесных эльфов, моя мама была на стороне Враиля до последнего. Когда Гальби присвоил трон себе, то принялся казнить всех мятежников, по крайней мере, до кого мог добраться.       — И вас он схватить успел, — понял Эрагон.       — Да, но не всех. С моими братом и матерью покончили на прилюдной казни, и мне довелось всё это увидеть своими глазами. Себя я тогда ненавидела больше, чем Гальбаторикса: не могла помочь родным. Что я могла бы сделать против такой оравы? А потом… потом всё пошло несколько иначе. Прости, я заболталась. Эрагон, немного ошалевший откровенностью собеседницы, произнёс понимающим тоном:       — Успокойся, Нанго, каждому из нас есть, о чём плакать по ночам в подушку. Но жизнь продолжается, ты дышишь, Эдоксиль тоже. Ведь жертва твоих родных была не напрасной. Блёдхгарм, сидевший подле неё приобнял и поманил к себе, она и не стала противиться.       Так Эрагон стал потихоньку узнавать у своей подруги о ней и заодно о том месте, где они обосновались. День за днём они становились всё ближе и ближе к цели. Каждый из них учился каждый день чему-то новому: Рагги у Нанго брал уроки боевой магии, а она старалась скопить как можно больше энергии, хоть ей это и давалось трудно. Для учёбы у неё даже имелся специальный костюм: иссиня-чёрные шаровары, какие носят в Сурде, короткая майка и лёгкие тряпочные ботинки на завязках.       Эрагон особо не привередничал насчёт одежды: какой наряд под руку утром попадётся, такой и наденет. За занятиями дружба между Всадником и Всадницей становилась всё крепче и крепче, и одной из ключевых причин того было невольное признание Рагги в любви к Арье.       Это произошло холодным зимним вечером; основы жилого комплекса уже были построены, там было тепло, и потому все переселились туда, а корабль перенесли прямо к подножию горы, защитив его от повреждений; в центре комнаты поставили чашу, где зажгли огонь и готовили пищу. Помещение было огромным, размер ему добавляло пустое пространство. Все стены строители сделали из мрамора, и теперь в них красовались золотые прожилки среди белого покрова. Пол был создан из того же материала, что придавало ощущение богатства и утончённости. Поскольку корпус был построен в виде высокой толстой башни с распустившимся бутоном там, где положено быть крыше, то вверх, к балкону, вела мраморная винтовая лестница, украшенная плющом. Каждая дверь на каждом этаже вела в отдельную комнату, где расположились эльфы и Куарок, а внизу было помещение типа кухни, правда, ещё не обстроенной, но основные элементы комнаты для варки еды уже были здесь.       Почти все уже разошлись по своим комнатам, только Эрагону и Нанго не спалось: она опять что-то чирикала в своей тетрадке, неизвестно сколько раз побывавшей на дне шкафа, а он читал «Домиа Абр Вирда». Тут Нангорётх подняла свой задумчивый взгляд с пожелтевших страниц на лицо своего друга и спросила таким голосом, будто это было важно для всей Вселенной:       — Королева Арья скоро прибудет сюда с новыми Всадниками? Эрагон отвёл взгляд и весь напрягся, что, может и не ускользнуло от Всадницы, а может, та просто не придала тому значения. Всё это время он задавал себе этот вопрос. Прошёл почти год их пребывания на новой земле, однако парень ни разу не писал домой, так что жители Алагейзии пребывали в неведении. А что, если написать им? Он озвучил свой вопрос Нанго, на что та ответила:       — Может, лучше это сделать после того, как мы построим замок? Тогда мы уже будем готовы принимать гостей. Я понимаю, тебе не терпится узнать, жива ли Алагейзия, или старина Гальби восстал из мёртвых и убил всех, кто тебе дорог.       — Ты его, наверное, ненавидишь.        Нангорётх понурила свою беловолосую голову и принялась рассматривать золотые жилки на мраморном полу — искусная работа эльфов и их магии. В её глазах что-то мелькнуло, но так быстро исчезло, что Рагги даже не успел понять. Из её уст полилось расплавленное золото, перевоплотившееся в слова:       — Помнишь, что я рассказывала тебе о моей семье несколько месяцев назад? Так вот: моя мать, будучи приближённой Враиля, любила его, но тайно. Этого не знал никто. Правда, мне же об этом стало известно из её дневников, что она таскала в своей сумке. Имиладрис, конечно, выразила соболезнования в письме, но это мою семью не вернуло. Эта зеленоглазая такая гордая! Да и замкнутая в себе, как она вообще стала королевой! Ах да, это из-за её крови. И ещё эта её дочь, Арья которая. Я слышала, что она стала королевой, вести до нас об этом дошли быстро. В моё время она ещё носила пелёнки. Говорят, что она столь же горда и упряма, как и её мать.       — Она гордая в хорошем смысле, да и королева из неё, думаю, выйдет великая, — вступился за свою возлюбленную Эрагон, но тут его эмоции выдали: кончики ушей и нос покраснели, и это уж точно от Нанго не скрылось. Она рассмеялась, отчего по всей башне разнеслось звонкое эхо. — Потише, народ разбудишь! Но Всадницу предостережения не остановили: она всё смеялась и смеялась, а когда успокоилась, спросила настолько серьёзно, будто до этого не она разразила воздух своим смехом:       — Ты любишь её? Ой, да можешь и не говорить, я знаю, что ты её любишь! Ха! Хоть я вообще не разбираюсь в смертных, зато это я поняла. Когда это случилось? Эрагон не хотел раскрывать душевные тайны, но этот пытливый взгляд фиолетовых глаз заставил его рот изливать слова сами собой. Он рассказал всё, начиная с снов, где она являлась, освобождение в Гилиде, Фартхен Дур, Эллесмера, Пылающие Равнины, Урубаен, Драс-Леона и ещё много-много кратких моментов вроде пожатия руки или невольного касания. Всё это время его подруга слушала, не отводя глаз, а потом сказала монотонным голосом, как судья, выносящий вердикт:       — Вы достойны друг друга. Хотя, я не понимаю, что в ней есть такого, чего нет у остальных. А ладно. Пора спать, потушишь?       Эрагон кивнул, и Нанго поплелась в свою комнату по винтовой лестнице, а Всадник всю оставшуюся звёздную зимнюю ночь размышлял, и ветер, свистевший за витражными окнами башни, уносил на своих снежных крыльях обрывки мыслей юноши.

***

Прошло четыре года…       По роскошному коридору с сводчатыми колоннами размашистой походкой шёл юноша с удивительными каштановыми волосами до плеч, густыми, волнистыми. Его карие глаза бегали от одной стены к другой. Солнце пропускало свои лучи через разноцветное стекло в окнах, что создавало на полу удивительные композиции. Аромат цветов, обвивающих мраморные статуи, стоял во всём помещении. Парень подошёл к большой двери из камня цвета кофе с молоком и открыл её. В огромной просторной комнате с выходом на балкон находилась девушка. Увидев своего друга, она приветственно улыбнулась и вернулась к своему объекту изучения. Её взгляд был прикован к астролябии, так занимавшей её интерес.       — Рагги! С чего это ты зашёл сюда, в комнату со звёздами? — спросила она, не отрываясь от удивительного прибора. Это помещение отличалось от остальных в замке: стены были разукрашены всевозможными рисунками с небесными телами, повсюду висели чертежи, а на балконе стоял огромный прибор для слежения за светилами, правда, названия ему так и не дали. Кое-где красовались статуи в виде людей и эльфов, держащих в своих крепких руках звёзды и планеты. Как бы между делом Эрагон и его друзья наблюдали за звёздами с помощью того странного прибора, что они купили у странствующего купца при втором визите в Тилморин. Выяснилось, что земля всё-таки круглая, да и помимо их планеты существуют ещё!       — Ты же знаешь: сегодня к нам прилетают гости.       Нанго оторвалась от занятия и посмотрела на Всадника. Подняв свою чёрную тонкую бровь, она скептично спросила:       — Неужели это такое важное событие? Как ты среагируешь на двести восемьдесят восьмой визит новых Всадников? Также будешь прыгать и кричать, что у нас пополнение? Юношу немного обидели её слова:       — Ну, это же самый первый, мы наконец увидим тех, кто нам дорог.       — Лично я там не увижу своих друзей. Арья? А что Арья? Она мне не подружка. А, впрочем, сюда могут прилететь давние знакомые, например, Наси.       — С чего это Насуаде сюда лететь?       — Всё просто: она тоже могла стать Всадницей, у неё большие шансы на успех в этом деле.       Эрагон пожал плечами, не зная, как опровергнуть её суждение. Подобный расклад вещей тоже порой приходил ему на ум, но тогда Алагейзия в худшем случае получила бы нового Гальбаторикса.        — В общем, они должны прибыть с минуты на минуту, поэтому готовься!       — Уже бегу наводить красоту, — ухмыльнулась она.       Всаднику незачем было идти к себе и переодеваться: он заранее принарядился и теперь в предвкушении долгожданной встречи сновал по белоснежным коридорам замка. Эрагон разделял пристрастие Нанго к белому цвету, но, естественно, вкусы остальных тоже учли: разноцветные витражи на окнах, жилые комнаты, каждая в своём стиле и цвете. Так, бродя среди мраморных статуй, добрался юноша до главного входа. Двустворчатые двери из дубового дерева были изрезаны фресками, изображающими битву при Урубаене. Неслышно ступая мягкими босыми ногами, к нему подошёл Блёдхгарм и коснулся плеча:       — Эрагон, что тебя тревожит? -обеспокоенно спросил он друга.       — Ох, Блёдхгарм, думаю, это дико прозвучит, но… я боюсь встречи с новыми Всадниками. Я был учителем у Нанго, но это другое: мы друзья, а здесь — незнакомые мне личности, причём некоторые старше меня.       — Может, они и старше, но не сильнее тебя. Ты должен заставить их уважать себя, но так, как пристало мудрому наставнику. Не волнуйся, Губитель Шейдов, ты не одинок. Никто не одинок, даже если он в этом уверен. Эрагон позволил своим губам расползтись в лёгкой улыбке: эльф был прав, и незачем так волноваться.       — А что, если я воспитаю ещё одного Гальбаторикса? — вдруг мелькнула страшная мысль в его голове. — Что тогда?       — Этого не случится, если ты будешь присматривать за своими учениками.       — Почему это у вас такие мрачные думы? Негоже одаривать будущих гостей плохим настроением, — послышался весёлый голос сзади. Нанго уже переоделась в свои лёгкие доспехи из драконьей чешуи, необычный кулон с здоровым флюоритом, переливающимся всеми оттенками фиолетового, и сияла теперь жизнелюбием. И она и Эрагон ощущали возбуждённое настроение у своих драконов. Они облетели замок и его окрестности уже несколько раз, но пока что на горизонте никто не появлялся. После того как остальные подошли к главному входу, все вышли на улицу, навстречу свежему поздневесеннему воздуху. В облаках плескались Сапфира и Эдоксиль, заливаясь радостным рычанием. Вырисовывая всевозможные петли, они прорезали в воздушной вате дыры. Эрагон с Нанго наблюдали за своими крылатыми друзьями.       Вдруг Сапфира устремила взор своих искрящихся сиянием синих звёзд глаз в сторону моря, где безмятежно на волнах качалась «Талита»; её перенесли на воду эльфы по завершении строительства замка, не снимая защитных чар. Остальные тоже посмотрели в ту сторону и увидели несколько силуэтов в небе. Пока что это были чёрные точки. Нангорётх, всегда воспринимавшая появившихся в поле её зрения личностей врагами, мысленно подозвала Эдоксиля к себе. Стоило громадным лапам дракона смять беззащитную траву, выращенную на скале с помощью магии, девушка вскочила на чешуйчатого и повелела взлетать. Эрагон, в очередной раз подивившись её повадкам, позвал Сапфиру и оседлал её. Остальные решили не высовываться до поры до времени, а Всадники уже пролетали над бесконечной хвоей и зелёной листвой. Нанго уже приготовилась к первому раунду ещё не начавшейся мысленной атаки.       — Подожди, вдруг это те, кого мы ждём? — пытался вразумить подругу Всадник, но её чрезмерная осторожность не поддавалась словам Губителя Шейдов. Он тоже на всякий случай приготовился отразить удар, но чаша весов склонялась к тому, что прибывшие — новые Всадники и Арья. Через несколько минут его догадки подтвердились: к ним летела группа драконов и их Всадников, и во главе ватаги летел изумрудный ящер с девушкой на спине. По копне густых волнистых чёрных волос Эрагон сразу узнал её. Он почувствовал, как в его тело будто наливают расплавленного золота, смешанного с наивкуснейшим вишнёвым сиропом, так сладко и отрадно стало ему. Громкий шёпот сердца, расходящийся по всему телу, не давал юноше здраво мыслить. Когда две стороны смогли друг друга уже увидеть вовсю, новоприбывшие в удивлении уставились на Нангорётх и уже дотоле готовые клинки приготовили к атаке. Эрагон, разведя руки, сказал непринуждённым голосом:       — Спокойно, друзья, это наш друг, она не навредит.       Хотелось бы им поверить ему, да только сверкающие злобою глаза и приподнятая верхняя губа девушки не побудили новых Всадников к рукопожатию. Эдоксиль развернул голову на Нанго, вероятно, что-то мысленно сказал ей, ведь после этого она успокоилась и даже убрала меч в ножны. Кроваво-красные губы расползлись в улыбке. Эрагон тоже позволил себе улыбнуться и поприветствовал новобранцев на древнем языке:       — Атра эстерни оно тхельдуин!       — Атра дю эваринья оно варда, — полился приятный, напоминающий пение тропической птицы, голос Арьи.       Эрагон завершил ритуал приветствия и спросил:       — Надеюсь, полёт прошёл благополучно?       Эльфийка улыбнулась и ответила согласием, а затем устремила свой ясный взор на Нанго, уже спрятавшую Хлёдро.       — Здравствуй, как тебя зовут?       — Я до сих пор не представилась? Какой конфуз, прошу прощения, — снова продемонстрировала будто облитую старым красным вином улыбку Всадница. — Меня зовут Нанго. Ты не помнишь меня? После прилюдной казни правой руки твоего отца? Ну давай, заведи голубенькие шарики, что называется памятью.       Королева эльфов нахмурила свои изящные брови и вдруг просветлела, вероятно, вспомнив то, о чём её просила дроу.       — Это ты. Так вот, куда ты пропала. Мы не виделись, с тех пор как…       — Это неважно.       Арья сочувственно посмотрела на беловолосую Всадницу. В лучах полуденного солнца её серебряная диадема соревновалась в сиянии со звёздами, а роскошно вышитые зелёные одежды великолепно сидели на ней. Эрагон сразу заметил, что Фирнен подрос, и теперь был в полраза крупнее Сапфиры, но не утратил он своего изящества, присущее драконам. Дракониха Губителя Шейдов не отрывала глаз от зелёного дракона, ожидая момента побыть с Фирненом наедине. Эрагон с толикой опаски посматривал на Эдоксиля, ведь он был больше его и Сапфи вместе взятых. Также юноша заметил, что прибыло помимо его любимой эльфийки четверо: ургал, два эльфа и человек. Драконы были на редкость удивительные, не однотонные, а с пятнами, короткими полосами на теле, а дракон рогатого получеловека вообще был весь в боевой раскраске и с рогами! Весьма странно было то, что новичков было четверо, ведь перед путешествием Убийца Королей оставил лишь два яйца. Где они нашли ещё пару?       — Рагги, может, пригласишь гостей в новый для них дом? — обратилась дроу к Губителю Шейдов. Он отвёл взгляд от объектов наблюдения и проговорил:       — Пожалуйте.       Гостей, судя по их восторженным взглядам, поразил внешний вид замка и его окружение: весь из мрамора, он привлекал солнечные лучи, и, отражаясь, они создавали ощущение, будто это была не крепость, а сказочный дом, полный светящихся камней. Главный корпус в виде закрывшегося бутона розы и статуя дракона перед входом поразили не меньше. по бокам от «бутона» располагались башни. В серединах по обеим сторонам от главной части замка расположились огромные арки, откуда открывался удивительный вид на просторы континента. Окна были изукрашены витражами, двери — искусно высеченными фресками. Перед зданием эльфы вырастили форменные клумбы с всевозможными цветами, даже такими, какие росли в Эллесмере. Также остроухие в качестве света использовали светильники эрисдар. Вокруг росли сосны, лиственницы и ели, создающие полутень на участке, под некоторыми из них стояли вырезанные из дерева лавочки. А в уголке расположился роскошный фонтан, поддерживаемый каменными королями. У гостей захватило дух от открывшейся пред ними картиной. Драконы приземлились, и к прибывшим подбежали эльфы и Куарок, оставшиеся в замке, и поприветствовали на традиционном эльфийском.       — Что ж, давайте знакомиться, — начала Нанго. Каждый из эльфов-путников Эрагона назвал своё имя, Куарок тоже в стороне не остался. Затем ученики тоже назвали свои имена: Армоль, Эльной, Койшек и Нерия. Эрагону пришла в голову мысль:       — С вами, ученики, мы познакомимся поближе послезавтра на занятии. Вы устали, думаю, два дня вам будет достаточно для отдыха. А теперь прошу вас, Нируэн покажет вам ваши комнаты.       Эльф повёл новобранцев к жилым комнатам, располагавшимся в правой башне, по пути делая обзор замка. Для новых драконов отвелось особое место, у подножия дворца. Там эльфы заприметили поляну и исполинских размеров пещеру прямо у земли, где могли уместиться все четверо новеньких драконов и ещё Эдоксиль, Сапфира и Фирнен. Дракониха Губителя Шейдов полетела туда, ведя за собой новоявленных, а Эдо остался здесь, с Нанго. Арья тоже осталась и захотела, чтобы Эрагон «оказал ей честь сопровождать во время экскурсии.» Нанго они тоже пригласили, но дроу лишь таинственно улыбнулась и сказала:       — Нет, я лучше опробую парочку новых заклинаний.       Блёдхгарм остался с ней, а Эрагон с королевой эльфов направились к главному входу; остальные разошлись кто куда: парочка остроухих уселась на скамеечки под тёмно-зелёной густой хвоей с книжкой в руке, другие поплелись в столовую, решив скоротать время за чашкой чая и булочками, что они покупали каждый раз в городе; копирование вещей — это, конечно, хорошо, вот только с едой этот трюк сыграл плохую шутку: пища теряла свой вкус, и потому каждый из компании обитателей замка раз в неделю летал то на Сапфире, то на Эдоксиле за едой в Тилморин. Нанго специально написала записку, дескать, по поручению от правой руки королевы Эленвен.       Эрагон шёл настолько близко от Арьи, что чувствовал тепло, исходящее от её нежного тела, лишённого, по его мнению, всяких изъянов и недостатков. От неё пахло соснами и елями Эллесмеры, а ещё её любимыми цветами. Оба прошли уже изрядное расстояние, но Всадник хотел продлить эти чудные моменты, и потому рассказывал ей о каждой розочке, красующейся на мраморной статуе, о каждом цветном стёклышке, изображающим фрагмент определённой картины. Когда они остановились перед входом на балкон, Рагги перешёл на житейские темы:       — Я так и не спросил: сколько длился ваш полёт?       — Примерно неделю я веду счёт со дня отбытия от Хедарта. Мы летели быстро, временами наши драконы плыли, давая крыльям отдохнуть. Всё-таки молодняк не приспособлен к столь длительным перелётам. Получив твоё письмо о завершении строительства замка, мы сразу же начали готовиться. Пока что за Дю Вельденварденом присматривает Совет.       — А где вы нашли ещё два яйца с драконами?       — Это случилось через полгода после вашего отбытия. Отряд эльфов набрел на рощицу, в которой чувствовалось дыхание древней магии. В ней мы и нашли два яйца, драконы из которых теперь связали свою судьбу с Нерией и Армолем. Одно из тех яиц, что ты оставил нам, нашло своё место рядом с Койшеком, ургалом, а вот у гномов яйцо не нашло своего Всадника, зато оно сделало это у нас, в Дю Вельденвардене, и теперь Эльной тоже стал Всадником.       Эрагон открыл стеклянную дверь, и девушка обомлела: они находились на самом верхнем этаже замка, на вершине самой высокой башни, и отсюда только собирающееся прощаться с землёй солнце выглядело отсюда краше, чем только можно себе вообразить; всё пространство заполняли цветы и кустарники, а посредине стоял небольшой круглый столик и два удобных кресла-качалки. Отсюда открывался вид на бескрайнее море, нежащееся в золоте дневной звезды.       — Это самое красивое место, -сказала Арья не моргнув и глазом. — Такие места здесь ещё есть?       — Похожие находятся на верхних этажах главного корпуса и в другой башне замка, но это моё любимое. Отсюда видно, как садится солнце, лучше всего. Оно плавно плывёт к родной Алагейзии. Как бы ни был хорош самый роскошный особняк, родная хижинка в моей деревне будет мне милей. Давай присядем. Они уселись за стол, и Эрагон разрушил только что прокравшуюся в это место тишину:       — Арья, как там, дома? Насуада справляется со своими обязанностями?       — Это точно, — улыбнулась она. — Её правление потомки назовут золотым столетием. Илирия вернула себе былую славу, по городам свободно ходят и гномы, и эльфы, даже к ургалам люди поубавили ненависть. Кстати, Роран почти построил замок в Карвахолле, а сама деревня тоже отстраивается. Его семью ждёт пополнение.       Эрагон улыбнулся от такой радостной новости. Как-никак, он станет дважды дядей.       — А Муртаг?       — Его не видели с тех пор, как он распрощался с тобой. Может, нашёл где-нибудь пристанище, а может, и нет. Ну, а вы как смогли построить ТАКОЕ за предельно короткий срок?       — Миром правит магия, -ухмыльнулся Всадник. — Два года мы скитались по морю, вероятно, мы по каждому участку проплыли дважды, и вот наткнулись на этот континент. За пять мы построили замок.       — Но где вы взяли столько стройматериала?       — Нангорётх знает заклинание, создающее копии предмета, правда, не всего сущего. Множить мрамор, камень и стекло нам не составило труда. К тому же, за лесом находится королевство тёмных эльфов, куда мы каждую неделю отправляем одного эльфа за едой и иногда одеждой.       — А где вы столько денег взяли?       — Нанго, как оказалось, накопила чуток, -ухмыльнулся он вновь. — Ну и мы уплыли не без грошей.       Так они говорили и говорили, вспоминали былое, думали о будущем. Эрагон не хотел, чтобы это кончилось. Он снова себя почувствовал пятнадцатилетним влюблённым мальчишкой и смотрел на Арью своими сверкающими любовью глазами; хорошо, что его не выдало закатное солнце, уже не желавшее одаривать всё и вся своими протуберанцами. Тут Эрагону в голову взбрело задать Арье вопрос:       — Арья, ты здесь задержишься, или в скором времени уже улетаешь?       — Скорее всего, дней через пять-семь я вас вынуждена буду покинуть. Мои королевские обязанности и обязанности учителя новичков никто не отменял. Хотела кое-что спросить: ты собираешься показать ученикам Элдунари?       — Время ещё не пришло. Лучше не нужно выставлять души драконов напоказ.       — Ладно, я отправлюсь повидаться с Глаэдром и другими старейшинами.       — Может, посидишь ещё немного? — умоляюще проговорил Эрагон, из-за чего эльфийка сдалась и осталась с ним ещё на некоторое время, но потом оставила Губителя Шейдов в одиночестве.

***

      Нанго сидела на качелях, подвешенных на высокую старую пихту, растущую неподалёку от пещеры драконов. Она едва покачивалась и что-то записывала в своём дневнике, да так, что, подойди к ней кто-нибудь, не распознал ни слова: почерк был беглым и корявым. На лице время от времени появлялась едва заметная улыбка, так украшающая лицо любого из нас, делая нашу натуру более прекрасной. Вдруг она вскочила, развернулась и вскрикнула:       — Делои кверст!       Из земли показались клинки, словно сделанные из почвы и камня, и приготовились было резать несчастного, как он отразил удар в последний миг. Как только пыль улеглась, из неё показался Блёдхгарм.       — Блёд, прости. Я думала…       — Я уже привык, — улыбнулся пушистый эльф, продемонстрировав свои белые, как горный снег, клыки. — Ну, как тебе новички?       — Не скажу, что они избранные и им надлежит совершить то, что неподвластно простым смертным, однако тот широкоплечий эльф, со шрамом, мне понравился. Он действительно хорош, в нём что-то есть, что-то такое… в сердцах дроу горит похожий огонь, такой таинственный, завораживающий, — с чувством выпалила она. Эльф только отвёл взгляд, но потом произнёс:       — А я ставлю на ту золотоволосую дворянку, — принял вызов Блёдхгарм.       — А ты часом не влюбился? — хищно улыбнулась Всадница.       — Я?! Нет, — скептично ответил пушистый, что вызвало на лице Нанго огорчение. Он мельком заглянул в её фиолетовые глаза, развернулся и направился по каменной лестнице к замку. Правда, она была так спрятана, что о её местоположении было известно лишь обитателям крепости. Нангорётх посмотрела ему вслед, а потом мысленно позвала Эдоксиля к себе. В закатном небе показался нежно-розовый силуэт дракона. С шумом приземлившись, он присел, и Всадница забралась на чешуйчатого друга по большой мускулистой лапе.       «Ну, как тебе новенькие? — мысленно спросила девушка, когда она и Эдо уже летали над дворцом. — По-моему, они ещё не вылупившиеся птенцы. Однако тот эльф со шрамом мне жутко напоминает…»       «Ванира? Ты до сих пор не можешь смириться с потерей? Я понимаю, для тебя как для Всадницы и дроу двадцать с лишним лет — малый срок, но на деле за эти годы ты могла бы найти себе нового друга. А как же Блёдхгарм?»       По бледным точёным скулам потекла скупая прозрачная слеза, однако это было единственное, что выдало Нанго. Она вообще не старалась показывать свои слабости другим — используют против неё же, но Эдо был для неё как брат, и потому с ним она была настоящей, естественной, такими же настоящими бываем мы наедине с собой. На публике наши лица скрывают изящные маски, обрамлённые золотой полоской, но это золото ненастоящее. Эти украшения каждый из нас выбирает перед выходом в свет, может, у каждого аксессуары разные, зато чёрное золото присутствует везде.       «Я никогда не смирюсь. После моей семьи он и Бром были единственными, кто помог мне не сойти с ума. Я вообще тогда относилась к жизни как к моему самому отвратному проклятию. Но эти двое вдохнули в меня новую струю жизни. А что Блёдхгарм? Хм, ну он хороший товарищ, но мы спасали друг другу жизни лишь единожды.»       «А ты видела, как он на тебя смотрит?»       «Не замечала», -отвела взгляд Нанго.       «Почему ты такая ненаблюдательная? Твои новые друзья такие интересные объекты для изучения, а ты…»       «Слушай, а что, если Ванир жив? — опять возвратилась к прошлой теме для разговоров Всадница. — Помнишь, когда мы с Рагги в очередной раз болтали на житейские темы, в его речах проскользнуло это имя. Хотя, может, это другой Ванир? Нам надо в Алагейзию.»       «Что? Как? Ты хоть представляешь, как дико это звучит? Новые Всадники только что прибыли, а ты хочешь, чтобы вся ватага летела обратно?»       «Не нужно лететь всей ватагой, только мы и полетим. Да, ты прав. Эрагона потянет туда, ибо там ему самое место, да и остальным эльфам тоже. Арья через неделю улетит отсюда домой, и Рагги по-любому будет чахнуть здесь без неё. Он прямо расцвёл, стоило этой светлячке крикнуть «привет» на эльфийском. А мне что там делать? Я знаю: я хочу увидеть Урубаен.»       «Илирию, ты хотела сказать?»       «Этот город для меня навсегда останется Урубаеном.»       «Приезжие говорили, что он разросся. Реку Рамр эльфы расширили, только ума не приложу, как они это сделали.»       «Вероятно, понизили уровень земли у берегов, и вода постепенно заполнила те места, а ещё большую роль могли сыграть дожди. Итак, надо, чтобы прошло месяца три, и тогда я предложу Рагги навестить всем нам знакомую Алагейзию. Ученики должны его подтолкнуть рассказами о доме к возвращению.»       «Ты коварная женщина», — подытожил Эдо. Нанго ничего не ответила, а просто отвела взгляд на линию горизонта, за который своими хиленькими под конец дня ручонками хваталось солнце. Пальмы, растущие у берега, своими огромными листьями старались уловить его последние лучи. На белых ракушках отражался коралловый мягкий отблеск звезды, создавая атмосферу умиротворения. Одна хвоя оставалась нетронутой розовым бархатом и шуршала своими вечно тёмными иглами.