Эрагон. Восход

      Через два дня, когда новоприбывшие отдохнули и более-менее освоились, начались их первые занятия. В качестве учителя Арья не смотрелась: всему, чему можно было, она обучила и теперь приходилась в качестве ассистента. Эрагон возложил на себя уроки фехтования, магии исцеления и медитации. Блёдхрагм преподавал историю Алагейзии, географию и древний язык, разделяя эти занятия с Губителем Шейдов. Нанго взялась за магию, как она сказала, разрушения, то есть боевые заклинания, астрономию и зельеваренье. Остальные эльфы временами заменяли постоянных учителей, делая тем выходной.        Поприветствовав всех четверых учеников, Эрагон присел на каменную площадку позади замка и начал наблюдать за подопечными. Почему бы не провернуть с ними трюк, который провернул с ним когда-то Оромис?       Арья, ухмыльнувшись, присела и стала следить за драконами, выписывающими петли в небесах. Новобранцы, присутствовавшие здесь на первом их уроке у Убийцы Королей, как один сели на пол и каждый принялся кто наблюдать, а кто от скуки маяться. Тем временем учитель принялся более подробно рассматривать своих подопечных. Среди них была золотоволосая девушка-дворянка, как сказала Арья, из старинного знатного рода. Её звали Нерия. Она не села наземь, как это сделали остальные, а осталась стоять и наблюдать за солнцем. Также здесь присутствовал единственный в группе ургал Койшек, мускулистый, с огромными завитыми рогами и маленькими, но добрыми глазами. Следующим был первый черноволосый эльф Армоль. Эльфийская королева заранее предупредила Эрагона и остальных, что у него проблемы с магией, мол, он больше полагается на свой меч. Конечно, ковать оружие из звёздной руды уже было нельзя, но зато хранители клинков умерших Всадников расставались со своей реликвией, дабы отдать её в руки новому избранному. Последним оказался седовласый эльф со шрамом в пол-лица атлетического телосложения, Эльной. Его поразительно бледная кожа, даже для его расы, заставляла Эрагона подумывать о том, что в нём течёт кровь тёмных эльфов. Среди всей группы он оказался самым спокойным и невозмутимым, впрочем, как и все его сородичи.       Прошёл битый час; солнце уже катилось к зениту и почти до него дотронулось, и прохладный воздух вытеснила полуденная жара. Плитка нагрелась, и всем присутствующим становилось тяжело сидеть на ней.       — Эбритхиль, когда же нам надлежит начать наши первые заветные уроки фехтования? — с скрываемым мастерски нетерпением спросила Нерия, на что Эрагон лишь улыбнулся и продолжил наблюдать за выписывающими петли в облаках драконами. Когда прошёл ещё час, он наконец поднялся и сказал:       — Терпение — ваш главный союзник на поле боя. Кто умеет ждать, дождётся большего.       Остальные тоже поднялись со своих мест и потянулись.       — Итак, — продолжил Губитель Шейдов, — я хочу с каждым из вас посоревноваться. Койшек, ты первый. Арья, я надеюсь, вы поможете мне? Вставайте в пару с Эльноем, Нерия — с Армолем. Начнём!       В этот момент Всадники вытащили мечи из ножен, и их блеск мог посоревноваться с сиянием самых ярких звёзд. Золотой, бордовый, сапфировый, фиолетовый, изумрудный и цвет кофе с молоком дополняли друг друга, и как только Эрагон подал знак, на клинки наложили заклинание, мечи взметнулись, и начался раунд. Нерия сражалась с Армолем так, что, казалось, в её жилах текла эльфийская кровь: гибкая, пластичная, грациозная, однако оппонент не уступал ей в грации, ведь изящные движения присущи даже самому неприметному остроухому. Эльной же предпочитал защищаться и не нападать первым, ожидая того от противников. Глаза он несколько прищурил, словно хищник, выслеживающий свою добычу.       Арья, как всегда, блистала: и глазами, и улыбкой, и настроением, и красотой. Губитель Шейдов, на мгновение залюбовавшись её движениями, быстро одёрнул себя и сосредоточился. А вот Койшек не отличался изящностью в манёврах: он рубил с плеча, если поднимет вверх руку с мечом, то со всей дури опустит её, без каких бы то ни было круговых движений и увёрток. Эрагона поразила физическая подготовка ургала: даже для его расы он был слишком мускулист и крепок, Убийце Королей пришлось с ним попотеть. Стоило сделать юноше обманный выпад, как Койшек своей ручищей с мечом со звоном отражал удар, и всё, что оставалось от шанса Эрагона нанести урон получеловеку, так это небольшие царапины на его клинке и едва видимые синяки на руках.       В пылу битвы Рагги пришла в голову мысль о совершении недавно отработанного манёвра во время периодических тренировок с Блёдхгармом. Ургал готовился нанести рубящий удар по животу, но тут юноша нагнулся назад, чудом не упав, сел на колени, выбил с лязгом меч из рук противнику и приставил Брисингр к горлу Койшека. Чрезмерная неповоротливость сыграла злую шутку с самим шутом.       — Я уважаю боевой стиль ургалов, однако грация и проворность никогда не помешают, Койшек. Кто следующий?       Вперёд выдвинулась Нерия, и, естественно сделала она свои два шага с подлинным изяществом.       — Не составите ли вы мне пару в спарринге, Эбритхиль?       Эрагон ничего не ответил, лишь навёл на Всадницу меч. Койшек занял место в боевом танце с Эльноем, а Арья взяла на себя поединок с недавним противником дворянки. По гордому выражению лица королевы было очевидно, кто из предыдущего боя вышел победителем. Рыжеволосая девушка оказалась прыткой и хитрой, она знала немало трудных выпадов, причём некоторые из них Эрагон видел впервые. В один момент она чуть было не сокрушила его, но Всадник на то и Убийца Королей, и одолеть ученицу ему было подвластно. Надо признаться, Нерия, может, и расстроилась, но видно того не было; она тихо проплыла по плитке к всё ещё сражающимся Губительнице Шейдов и Армолю и освободила место для Эльноя.       Копна серебристых волос блеснула в лучах полуденного солнца, а затем в руках блеснул и тёмно-сливовый клинок. Оба встали в стойку и начали плавно ходить по кругу: никто не хотел начинать первым, однако Губитель Шейдов переступил невидимую границу и нанёс рубящий удар по руке эльфа, а тот в последний момент успел отразить атаку и напал на соперника. Изяществу Эльною было не занимать, да и хитрости тоже. Эрагону вдруг страшно захотелось узнать, откуда этот шрам, но посчитал, что это то же самое, что спросить у него самого, любит ли он Арью и двенадцать причин «почему». Большинство приёмов эльфа были обманными, что заставило Губителя Шейдов сделать поспешные выводы об этом бледнокожем эльфе как о личности. Но и здесь соперник не устоял под натиском оппонента: Рагги, научившись у Нангорётх одному несложному, но очень опасному для врага приёму, использовал его сейчас. Губитель Шейдов подбросил меч, и Эльной уставился на восхитительное зрелище, как голубой клинок переливается всеми оттенками синего в лучах дневной звезды, а Эбритхиль тем временем легонько толкнул противника ногой, после чего ученик повалился, и клинок из его рук тут же выпал, а свой Эрагон поймал.       После он позвал к себе Армоля для последнего поединка. Арья взяла к себе в соперники Койшека, а Нерия встала напротив Эльноя, выставив вперёд клинок. Перед спаррингом соперники поклонились и выставили вперёд клинки. Учитель заметил, что этот эльф на лице очень скромен. Он не стремился продемонстрировать всю свою мощь и сражался вполсилы, наверное, оставляя всю ярость боя напоследок, когда противник уже будет обливаться потом.       Тем временем Армоль уже начал прибавлять темп своим движением, и через несколько мгновений он был столь же быстр, как и Нангорётх. Губитель Шейдов ловко отражал удары, лязг стали о сталь беспрестанно звенел. Остальные ученики даже о оторвались от занятия и принялись с интересом наблюдать за дерущимися учеником и учителем. Тут в пылу битвы Армоль пропустил сокрушительный удар Брисингра и упал на колени; его меч шумно приземлился на мрамор и, будто вопя о своём поражении, заблестел всеми оттенками красного.       — Никогда не отвлекайся на звёзды, когда воюешь с темнотой, — подытожил Эрагон. — На сегодня всё. Должен признаться, я ожидал, что ко мне придут какие-нибудь мало обученные птенцы, а на деле оказалось, что вы очень способные. Увидимся.       Ученики попрощались и поплелись к Нангорётх на уроки магии разрушения. Эрагон смотрел им вслед и думал, кем они станут в будущем. Для него будущее казалось туманной завесой, и что за ней — ложь, предательство, обман или любовь, дружба и великие свершения — он не знал. Найдя в облаках Сапфиру, он принялся наблюдать за синей драконихой издалека, присев на землю, и ловил мысли, бродившие по бесконечным просторам его разума. Арья, как оказалось, не ушла вместе с учениками, а осталась здесь и захотела посидеть около старого друга.       — Ну, как они тебе? Не такие уж и безнадёжные, — подумала вслух эльфийка.       — Ты права. Они действительно хороши, — произнёс на древнем языке Эрагон.       — Знаешь, а ведь несколько лет назад я был точно таким же юнцом и сидел перед Оромисом, боясь произнести лишнее слово. А теперь, — он горько усмехнулся, — теперь те дни — лишь тёплые воспоминания в моём разуме.       — Главное, что они тёплые, Эрагон. Важно, что Оромис остался в твоей памяти как хороший и добрый учитель.       Всадник улыбнулся. Ему не хватало этих бесед с Арьей, каких когда-то было немало. Боже, как же давно это было, хотя порой ему казалось, что это было пару дней назад, что вот сейчас вдалеке послышится рёв Глаэдра, и они, попрощавшись, отправятся по своим дорогам. Он чувствовал возбужденное состояние Сапфиры, кружившей в вышине вместе с Фирненом. Эдоксиль взял на воспитание драконов Эльноя и Армоля, Ваира и Кильнё, а других Сапфира обещала взять потом. Всадник будто слышал учащённое дыхание и биение сердца чешуйчатой подруги, да и не только он: Арья тоже следила за своим драконом и улыбалась. Сколько он ещё не сможет видеть эту улыбку?

***

      Небо уже обрело розоватый оттенок, когда группа Всадников-новичков пришла к тёмной эльфийке. Чтобы не повредить ни площадь вокруг дворца, ни его стены, уроки по магии Хаоса решили проводить у подножия замка, на поляне, расположенной недалеко от пещеры драконов. Большое открытое пространство позволяло вовсю проявлять свои таланты владением заклинаний огненных шаров, земляных и ледяных шипов, снежных бурь и прочей разрушительной силой. Беловолосая Всадница сидела в позе лотоса на молоденькой травке и тут же подняла голову на подошедших новобранцев. Оценивающе посмотрев на них, она встала и быстро произнесла:       — Ещё раз представлюсь: меня зовут Нангорётх, и я ваш учитель в области школы разрушения, алхимии, а иногда я и Ра… Губитель Шейдов будем вместе преподавать уроки фехтования. Итак, начнём. Я знаю, -начала она тираду, медленно идя от одного ученика к другому и пристально вглядываясь в их глаза, -в каждом из нас живёт зверь, готовый сорваться с привязи и хорошенько порычать на окружающих. Так вот: магия Хаоса — это и есть ваш рык, от вас лишь требуется не сорвать голос и чётко осознавать, чего вы хотите добиться своими криками. А сейчас вы все выпустите на меня по любому заклинанию этой школы, а я посмотрю, кто во что горазд. Начнём!       Дроу отошла на другой конец поляны и раздвинула руки, мол, нападайте, чего вы ждёте. Первым сотворил заклинание Эльной: уверенно произнеся магические слова сотворения огненной стрелы, он метнул фиолетовое пламя в Нангорётх, но та, прошептав что-то, сотворила магический барьер, о который чары седовласого эльфа разбились вдребезги, а затем она метнула в него ледяную струю, такую мощную, что беднягу холод мгновенно парализовал; хотя этот эффект не длился долго, ученик попыток нападения на дроу больше не предпринимал, потому как понимал, что эти чары — лишь вершина айсберга. По его лицу было понятно, что такого от своих умений Всадник не ожидал.       Опомниться Нанго не успела, как на неё полетел сноп золотых искр Нерии вместе с земным вихрем Койшека, которых постигла та же участь, что и стрела Эльноя, однако этих учеников Всадница одарила градом маленьких метеоритов. Наконец Армоль решил заявить о себе и постарался сотворить что-то, что походило на багровые ледяные шипы, однако ничего путного из этого не вышло. Не теряя бдительности, Всадница Эдоксиля всё ещё держала барьер, однако это давалось ей с трудом: слишком малое количество энергии не позволяло ей довольствоваться магическим искусством в полную мощь. Подержав ещё пару секунд защитный барьер, она отменила заклинание, удостоверившись, что противники больше не будут атаковать. Армоль понурил голову и отошёл в сторону.       «Этот парень больше мастер на размахивание мечом, чем на метание огненных шаров», — подытожила Нанго. Решив учеников подзадорить, она ядовито спросила:       — Это предел ваших стараний? Эх, новички… сегодня я вам покажу, как создавать гибрид заклинаний. Так, мы в этот раз научимся заклинанию «огненный вихрь», совмещение огня и ветра. Только творить подобные заклинания вы будете на другом языке, на языке тёмных магов. Дроу — мастера магического искусства, а мои предки до сих пор являются эталонами совершенных магов. Однако вынуждена вас предупредить: такие заклинания, хоть и гораздо сильнее тех, что вы привыкли использовать в Алагейзии, тратят большее количество магической энергии. Используйте ваши силы с умом. Ну да что я, приступим.       Она встала на середину поля и, повелев ученикам повторять всё в точности до звука, стала произносить магические слова. Всадница-учитель начала медленно поднимать руки кверху, ученики синхронно воспроизводили движения, как будто это были отражения Нанго. Вдруг перед каждым из магов закрутились пылинки, превращаясь в раскалённые частицы, и стали кружиться всё быстрее и быстрее у каждого с разной мощностью. Слабее всех вихрь оказался у Армоля, чего Нангорётх и ожидала.       — А теперь двигайте ими! — крикнула дроу и стала тянуть руки то в одну сторону, то в другую, и вихрь, словно на невидимой нити, привязанной к её рукам, полетел в указанном направлении. Остальные последовали её примеру, и их магические шедевры стали кочевать с места на место. Девушка удовлетворённо хмыкнула и попросила ослабить чары.       — Что ж, на первый раз достаточно, вы можете идти. Задержись, Армоль. Эльф поднял голову и понял, что ему несдобровать. Остальные похлопали его по плечу и поплелись к кабинету истории.       — Армоль, это никуда не годится, — всплеснула руками Нанго, когда она и ученик остались наедине. — Неужели твои магические способности настолько слабы?       — Это семейное, — смутился под взглядом учителя эльф. — У нас в семье в почёте клинки, а не магия.       Нанго фыркнула: жалкие светляки, насколько далеки они от истины! Глубоко вздохнув с неподдельным чувством безнадёжности, Нангорётх попросила встать Армоля напротив неё.       — Значит, ты станешь первым в твоей семье, кто магией не брезгует. Чтобы стать искусным магом, многого не нужно: от тебя лишь требуется постоянный контроль и чувство стихий, как это называет мой народ. Ты должен чувствовать потоки магической энергии, стань единым целым со своими огненными шарами и прочими прелестями. Давай, покажи, что ты можешь! Не волнуйся, я не сломаюсь, не таких встречала на своём веку, — многозначительно добавила учитель последнюю фразу. Юный Всадник отошёл подальше и закрыл глаза. Его тело несколько напряглось, а потом он резко распахнул веки, и в его руках затрепетал огонь.       — А теперь выплюнь свои языки пламени на меня!       — Я постараюсь, — смущённо прошептал он, видимо, стыдясь того, что из-за него Нангорётх теряет время. Всадница встала в позицию, готовая отражать заклинания. Эльф прошептал слова на древнем языке, после чего в шпионку полетела оперённая пламенем стрела, однако она оказалась настолько хрупкой, что при приближении к защитным чарам девушки рассыпалась. Дроу покачала головой и посмотрела на Армоля; тот понурил взгляд и уставился в землю. Арья немного рассказывала о новобранцах, и первое, о чём она упомянула, это трудности, которые могут возникнуть при обучении с отдельными личностями, и среди этих личностей блистал золотом гласности Армоль, да и сам эльф недавно поведал о своих недостатках.       Позанимавшись с эльфом ещё немного, что не принесло никаких результатов, Нанго вскарабкалась на дерево, села на толстую ветвь, прислонилась к стволу и задремала.

***

      Тем временем ученики сидели в кабинете истории, где витал запах страниц пыльных книг. Чтобы юным Всадникам и Всадницам было удобнее, вместо парт у них были маленькие столики, около которых лежали огромные подушки на каждого учащегося. Между шкафов с книгами, статуэтками и свитками блуждал Блёдхгарм и рассказывал новичкам о войне между эльфами и драконами, и подопечные сразу уловили, что Блёд любит историю больше своих клыков и шерсти. Разумеется, в начале урока он спросил подопечных о том, что им известно о тех временах. Историк неоднократно слышал истории о юноше Эрагоне и его необычной находке, поволокшей за собой ряд последствий. Более всех с этой наукой ладила дворянка Нерия, получившая, видимо, в столице Империи должное воспитание и образование. Ему составило удовольствие вести разговор на тему войны с ней. Кого-кого, а Койшека история интересовала меньше всего. Он знал деяния своего народа, и ему этого, как он считал, было достаточно. Склонность Эльноя к какой-либо науке было трудно определить: его лицо не выражало практически никаких эмоций. Может быть, эта холодность и была полезна в бою, но в обыденной жизни это только создавало препятствия для заведения новых знакомств.       Армоль же пребывал не в настроении: недавние занятия магией у Нангорётх вконец его вымотали, а череда неудач в его начинаниях только подлили масла в огонь, так что Блёдхгарм старался быть к нему снисходительней.       «Похоже, с ним придётся повозиться», — подумалось пушистому эльфу.

***

      Когда пришло время ужинать, все — и ученики, и учителя, — вошли в огромную столовую, выполненную в готическом стиле. Огромная люстра освещала исполинских размеров стеклянный стол, держащий на себе столько блюд, сколько было под силу съесть учителям и их подопечным. Нанго предложила нанять повара из Тилморина (как она сказала, тамошняя кухня пользовалась популярностью), на что Эрагон согласился, да и платить ему пришлось немного, однако небольшая плата не сказывалась на качестве приготовленной поваром еды.       Как и всегда, Эрагон сел посредине, Арья заняла место по правую руку от него, Нанго — по левую, рядом с нею — Блёдхгарм и остальные эльфы-телохранители, а подле королевы остроухих — ученики. Все приступили к еде. Время от времени рядом сидящие обменивались парой фраз. Сейчас стол был наполовину пуст, однако через год-два, думалось Губителю Шейдов, придётся ставить ещё один. После того как все заявили, что поели, столовая опустела: каждый разошёлся кто куда: Эрагон с Арьей направились к самой высокой башне посидеть на балконе (это место очень полюбилось эльфийке), Нанго поплелась на улицу, Блёдхгарм поплёлся за ней. Ученики отправились в комнаты, и лишь самые энергичные из них отправились на прогулку со своими драконами.       — Ну, и как первый день в роли учителя? — спросила Арья, когда она и Губитель Шейдов уже примостились в кресла на балконе.       — Каждый ученик по-своему талантлив. Ты зря время не теряла. Вот только у нас есть проблема…       — Ты про Армоля? — догадалась эльфийка. — Да, но, уверяю тебя, он ещё покажет себя в лучшем свете. Просто это наследственное. Вся его семья не дружит с магией. Эрагону хотелось задать давно вертевшийся на языке вопрос, но Всадник никак не решался на столь отчаянный шаг. Наконец он собрался и после томительного минутного молчания спросил собеседницу:       — Арья, а ты…как скоро полетишь обратно?       — Я улетаю завтра. Скоро пойду собирать вещи, и на рассвете отправлюсь в Алагейзию. Мой народ нуждается во мне. Обязанности королевы тяготят меня, но здесь ничего не попишешь.       Губителя Шейдов разочаровало это известие. Иногда он сидел в замке и изо всех сил пытался провести день с пользой, а время тянулось медленно. Но когда к ним пожаловала дама его сердца, то оно почему-то захотело ускорить шаг. Подобные превратности судьбы порой выводили Эрагона из себя. Дворецкий принёс им знаменитый чай тёмных эльфов с ежевикой и какими-то травами (Нангорётх также настояла на том, чтобы нанять его, к тому же, ей каким-то чудом удалось нанять при небольшой оплате), и Всадники стали чаёвничать в тишине, наслаждаясь обществом друг друга и багровым закатом.       Тем временем Нанго прогуливалась по великолепному саду перед дворцом. Растущие вдоль мощёной дорожки кипарисы алели в отблесках заходящего солнца, дневные цветы прощались с земным миром, ночные же — только начинали просыпаться; в фонтане, поддержанном статуями королей, тихо журчала вода. Девушка заметила Нерию, усевшуюся на скамейке и что-то рисовавшую у себя в альбоме. Около неё дремал золотой дракон, будто уменьшенная копия Глаэдра, только лапы у него были целыми. Рагги рассказывал, что у Эбритхиля не доставало одной из конечностей, однако это не мешало золотому огромному ящеру разить врагов.       Эльфийка неслышно подошла к ученице и за её спиной принялась наблюдать за изящными движениями рук дворянки. Она писала чей-то портрет. Приглянувшись, Нангорётх поняла, что это Армоль. Аккуратные черты лица, струящиеся волосы цвета вороного крыла и добрый взгляд наивных глаз.       — Ты красиво рисуешь, — прошептала Нанго, отчего художница аж подпрыгнула на скамье, но, быстро совладав с собой, гордо вскинула подбородок и сдержанно проговорила:       — Эбритхиль, я вас не заметила. Неужели все в вашей стране такие тихие и незаметные?       — Поверь, не все, — усмехнулась Нанго в ответ. — Прости, что напугала, но я не могла не остановиться и не посмотреть на твоё творение. Я немного разбираюсь в искусстве. Мой отец славился своими картинами у нас в королевстве, так что он приучил и меня ценить труд художников. А у тебя ещё есть что-нибудь?       Нерия немного замешкалась, но потом всё-таки неуверенно дала свой альбом любопытной эльфийке. Сначала её поразила дерзость и чрезмерное любопытство Нангорётх, но на смену уязвления пришло чувство гордости. Всадница Эдоксиля, присев рядом с ученицей, подробно рассматривала рисунки дворянки, то и дело вставляя какие-то замечания. Её поразил стиль рисования художницы: объекты первого плана всегда были досконально детализованы. Каждая чешуйка дракона, каждый блик на волосах модели, зато фон чаще всего девушка просто размывала одним цветом.       — Да у тебя талант!       — Благодарю вас, Эбритхиль. Ваш комплимент очень лестен мне, боюсь, как бы это не повлияло на моё качество рисования.       — Ой, перестань меня так называть! При дворе почестей натерпелась! Называй просто Нангорётх. И на «ты».       — Как будет угодно, Эб… Нангорётх.       — Вот так, — улыбнулась эльфийка. — Ну и как тебе первый учебный день под крылом Убийцы Королей?       — Я никогда не думала, что мне когда-нибудь удастся учиться у живой легенды, -восторженно ответила Нерия. Похоже, она благоговела перед Эрагоном, хотя они и были почти одного возраста. Да и вообще было удивительно, что она проявила каплю эмоций. Видимо, ей вдолбили родители, что показ эмоций — проявление слабости, на чём мастерски могут сыграть враги. Как это похоже на меня, с горечью подумала Нанго. -Да и не только он: его дракониха, Сапфира, такая красивая, блеск её чешуи поражает мои глаза. А ещё ваш…твой дракон необычайно красив. Он словно выкован изо льда, и взгляд у него такой завораживающий…       Всаднице Эдоксиля были лестны комплименты ученицы. Поболтав ещё немного с ученицей, эльфийка встала, попрощалась с новой знакомой и её не особо разговорчивым чешуйчатым другом и отправилась к себе в покои. День и правда выдался нелёгким. Поднявшись к себе в просторную, наполненную ароматом роз комнату, Всадница тут же взялась за перо и дневник, намереваясь описать события сегодняшнего дня на бумаге:       «Сегодня я впервые испытала себя в роли настоящего учителя. Оказалось труднее, чем нашёптывать королеве советы и выполнять задания. Там одна самодеятельность: хочешь кинжалом в горло, хочешь — отравленной стрелой в висок. А здесь нужно чётко следовать плану и следить, чтобы каждый ученик понял, как отличить заклинание огненного шара от кольца холода. Правда, не со всеми всё идёт гладко. Армоль не преуспел в школах магии, однако Блёд заметил в нём склонность к истории. А этот Армоль ничего. Он похож на Ванира. Такой же упорный, не сдаётся, даже если пню понятно, что дело успехом не обвенчается. Впрочем, как и Эльной. Он похож на моего друга чувством самонадеенности, что погубило душу Вана. Ещё я завела знакомство с дворянкой, Нерией. Как оказалось, она не из тех типичных «светских львиц», каких я повидала при дворе у королевы Эленвен, у Враиля, да и у Дейнора. Она, хоть и подвергнута россказням о том, что нужно казаться неприступной скалой, всё равно источает доброту и отзывчивость. Белая Тень.»       Закончив писать, Нангорётх положила дневник под подушку, а сама вышла на улицу. Сегодня ей захотелось спать на дереве. Такие странные привычки остались со времён шпионажа, когда Всадница неделями не появлялась дома. Ночь уже спустилась на континент, и в замке лишь в некоторых окнах горел свет. Девушка взобралась на ветвь одного из толстых дубов, легла и почти сразу заснула: так её вымотал день. Ей снилось тёмное место, напичканное светящимися сталактитами и сталагмитами. Туда-сюда кучками перелетали противно верещащие летучие мыши, между каменными скалами подземелья виднелись великолепные строения тёмных эльфов. Нанго медленно шла по тропинке. Вдруг впереди показался изящный мужской силуэт, льющиеся жидким чёрным золотом волосы и тонкие черты лица.       — Ванир, — прошептала девушка. — Я скучаю. Столько лет прошло, а всё никак не уйдёшь. Чёрт подери, вцепился своими изящными пальцами в моё сердце, а отцепляться не хочешь.       Он обернулся, и Всадница увидела его беспредельно добрые глаза, блики в которых, играя со светом камней, переливались всеми цветами. Его губы едва зашевелились, и с них мягко на землю упали слова:       — Мы ещё встретимся с тобой, Нан. Только не здесь — в другом месте. Там, где твой настоящий дом, правда, о том, что это за место, ты знаешь, но не считаешь его своим гнездом. Просто будь внимательна, и, да, присматривай там за своими… друзьями. Серый туман заполнил подземное царство, и Нангорётх перебросило в реальный мир. Открыв глаза, девушка поняла, что по двору гулял маленький белобрысый мальчик с веснушками по имени Утро, хотя солнце ещё не озарило его личика.       «Ну и подремала я, — удивилась она. — Хотя, чему тут удивляться: шестёрка королевы тёмных эльфов и не на дереве заснет — на сталактите, и там хорошо!»       Всадница потянулась. Там, во дворце, все ещё спали, лишь свет в комнате Блёдхгарма горел. В окне нет-нет да мелькал его статный силуэт. И почему это ему не спится, думалось Нанго, но этот вопрос недолго бродил у неё в голове. Белая заря уже протягивала руки к небесам, в воздухе парил Эдоксиль, неслышно взмахивая крыльями. Стоило ему почувствовать, что его Всадница проснулась, то он сразу же подлетел к дереву, на котором та только что сладко спала.       «Доброе утро, друг, — поздоровалась девушка. Дракон поздоровался тоже. Нанго вскочила, пробежала по ветви к телу Эдо, взобралась на его могучую спину, и оба взмыли ввысь. — Мне снился Ванир. Он сказал, что мы ещё встретимся здесь, не в чертогах мертвецов, а здесь, среди дышащих и слышащих. А ещё он попросил меня, чтобы я смотрела за своими друзьями, хотя из него так неохотно вывалилось последнее слово, будто у меня не друзья, а фальшивки какие-то!»       «Во сне всё может случиться, на то это и сон. Не придавай тому много значения. Лучше сосредоточься на настоящем.»       «А что в настоящем? Я учитель без опыта, половина учеников старше меня и Рагги. Что дальше? Ах, да, Арья: тот ещё шип на окровавленной розе. Она холодна, хотя к некоторым из нас снисходительна.»       Далее повисло молчание, лишь ветер, игриво теребивший белые пряди волос Всадницы, задорно насвистывал знакомую лишь ему одному мелодию.       «Я знаю, о чём ты думаешь, — вдруг послышался баритон белого дракона. — Это убивает тебя, Нанни.»       Однако подруга уже находилась не здесь. Её душа поплелась в таинственный мир воспоминаний, где всё казалось таким далёким, пусть даже и случилось что-то секунды назад. Это уже всего лишь задний план, так, засыхающая былинка в поле памяти. Нанго видела своего сердечного друга. Он был таким далёким для неё. Мысли метались, как стрелы, выпущенные стаей неумелых лучников. «Мы ещё встретимся, родная», -слышались последние слова.       Тут её абстрактное существование прервал какой-то тип, нагло врывающийся в её сознание. Она рефлекторно выставила ментальные щиты, но, по стилю атаки узнав в лице налётчика Блёдхгарма, ослабила хватку.       «Нанго, может, спуститесь уже? Пора уроков началась», — послышался упрекающий тон Блёда. Девушке ничего не оставалось делать, как попросить Эдо спускаться.       «Обычный день обычной жизни без происшествий. Ах, а ведь когда-то я просто мечтала о таком», — мысленно ухмыльнулась она. Когда-то. Когда каждый день ей приходилось иметь дело с несносными аристократами и прислужниками, а ночью — с врагами королевы. Вести двойную жизнь Нангорётх было сложно: днём она улыбалась в лицо какому-то дворянину, а ночью метала кинжал в его трепещущее сердце. Но перед этим она искала доказательства того, что её жертва — изменник. Найдя нужные улики, она готовилась к очередной операции по спасению покоя королевы. Она никогда не смотрела в глаза жертве: так легче. Да, такие поступки лишены чести, но душе легче быть без чести, а не мечущейся взад-вперёд от мучительных взглядов умирающих.       — Здравствуй, — прервал мысли Нанго Блёдхгарм. Она опустила голову и увидела пушистого эльфа, смотрящего на неё снизу. Девушка слезла с дракона, а тот сразу же взмыл ввысь обучать молодых спутников Всадников. Нанго посмотрела ему вслед и мысленно пожелала хорошего дня. — Ты что-то неважно выглядишь. Кошмары мучали?       — Это кто ещё неважно выглядит. Сам ни свет ни заря встал и сновал по комнате, — парировала девушка. — Что, влюбился?       — Да нет же. Ты не ревнуй, ведь не к кому.       — Я? Я не ревную. Некого.       Всадница улыбнулась и отправилась на площадку, где тренировался Эрагон. Сегодня ученики дроу придут лишь вечером, а сидеть без дела особо не хотелось.

***

      Эрагон сидел на скамье в ожидании учеников. Арья улетает, и теперь нежные, живые краски рассвета казались ему поблёкшими. Поразительно, как сильно на восприятие жизни влияют близкие и любимые. Всадник не понимал одиночек. Да, возможно, им жить легче оттого, что меньше переживаний — ведь печёшься лишь о своей голове, не более. Но разве же это жизнь? Так, существование. Всем смертным положено общество, и от этого никуда не денешься.       Интересно, а Арье уже подобрали короля? Будет ли это брак по расчёту или же у неё проснутся чувства к выбранному не ею мужу?       Кто знает, когда она с Губителем Шейдов встретится теперь? Да и вообще: встретится ли он когда-нибудь с Насуадой, Муртагом, Рораном и другими? Услышит ли он когда-нибудь из уст детей названного брата слово «дядя»? Сапфира сидела около него и горевала вместе с ним.       «Не волнуйся, маленький брат, мы ещё увидимся с ними. »       «Но когда наступит эта пора. »       «Этого мы никогда не узнаем. Время покажет.»       «Время… его у меня никогда не водилось в достатке.»        — Привет, Рагги, — поздоровалась Нангорётх, выведя при этом из параллельной вселенной Губителя Шейдов. — О, здравствуй, Сапфи. Надеюсь, помирать не собираешься.       «И тебе привет, Нангорётх. Увидимся ещё. »       После этого дракониха, расправив свои могучие крылья, поднялась ввысь навстречу новому дню.       — Здравствуй. Ты что-то хотела?       — Да. Слушай, у тебя же сейчас урок начнётся? Всадник кивнул.       — Вот и прекрасно. Я хочу с вами. Надеюсь, не помешаю?       — Если честно, то только поможешь, -признался Губитель Шейдов. -Я ещё не особо свыкся с ролью учителя, да и предстоящий отлёт Арьи оставляет свой след в сердце.       Эрагон только успел произнести последние слова, как на площадке появились ученики в полном составе. Нангорётх, уже замахнувшаяся на Эбритхиля, всем улыбнулась в приветствии, а Нерия даже сама улыбнулась тоже. Естественно, Губителю Шейдов пристало поздороваться как положено: обменяться фразами на эльфийском, а уж потом приступать к занятиям.       «Подобные светские беседы порой утомляют меня даже здесь», — устало подумала Нанго.       — Сегодня урок пройдёт несколько иначе, чем вчера, — начал Эрагон. — Вместе со мной вас будет учить Нангорётх.       — Не волнуйтесь, постараюсь вас не покалечить, — весело произнесла беловолосая Всадница, но, судя по тому, как она всех уложила вчера на уроки магии разрушения, ученики немного поёжились от её завораживающей улыбки.       Засим Убийца Королей распорядился, кто с кем будет драться на мечах. На этот раз Эрагон стоял в паре с Эльноем, Койшек — с Нерией, а Нанго достался Армоль. Эбритхиль дал команду к началу, и все как один зачаровали лезвия мечей. Начался поединок. Три пары стояли каждая по направлению к сторонам света. Всадник Сапфиры, как всегда, блистал: обходил хладнокровного Эльноя и делал обманные выпады, продолжая делать наставления.       Нангорётх хищно улыбалась и наносила молниеносные удары, как настоящий ассасин и тоже что-нибудь да говорила о том, как лучше нанести удар. Губителю Шейдов иногда думалось, что она действительно когда-то имела такую профессию: она мастерски готовила зелья, яды, разбиралась в оружии, а ещё эта бесшумная походка. Койшек опять размахивал мечом как укушенный, хоть и старался, следуя наставлениям учителя, быть изящнее. Ему следовало бы поучиться у Нерии: там изящество скользило в каждой клетке её организма. Её меч был словно продолжением её руки, она, наверное, и не замечала, что держит оружие. Армоль приятно удивил Нанго хотя бы в спарринге. Если в магии он и с новичком еле справится, то в владении клинком он преуспел. Но куда ему было до правой руки королевы тёмных эльфов или убийцы Гальбаторикса?       Через несколько минут из пары, состоящей из Койшека и Нерии, последняя вышла победителем. Эрагон думал, что там битва будет продолжаться до вечера: каждый из них имел подход к делу, полностью противоположный подходам соперника. И всё же дворянка одержала верх. Всадник и Всадница пожали друг другу руки и разошлись. Гордо вскинув подбородок, она зашагала к краю площадки в ожидании окончания раунда. Ургал, может, и расстроился, но виду на то подавать не захотел. Подошёл к Нерие и принялся наблюдать за дерущимися.       Тут они заметили, что Нанго приставила свой меч к горлу Армоля, валявшегося на плитке. Она улыбнулась и помогла противнику подняться. После этого дроу подошла к Нерии и поздравила с победой, а проигравшим сказала, чтоб не расстраивались. Наконец из последней пары Эрагон вышел победителем. Нанго сразу догадалась, почему он и Эльной так долго сражались: Губитель Шейдов старался как можно больше рассказать и показать. Так они сражались, каждый раз меняя пары. После этого они распрощались и все вместе отправились к главным дверям дворца: наступал рассвет, и Арья должна была покинуть континент. Нангорётх, за несколько лет изучившая вдоль и поперёк Эрагона, почти физически ощущала его печаль, что ставило юношу в неловкое положение. Ещё и Сапфира горевала по Фирнену, а её тоску Эрагон чувствовал как никто. Нанго подошла к другу и положила руку ему на плечо в знак утешения.       Тем временем королева эльфов начала прощаться с обитателями замка, подходя к каждому и говоря что-то на ходу. Толком пообщаться с Губительницей Шейдов Нанго не смогла, да и не тянуло к неё дроу, иное дело Эрагон: он от неё ни на шаг не уходил, за исключением уроков, где светлая эльфийка не присутствовала. Приближался час разлуки. Наконец зеленоглазая подошла к Всаднице Эдоксиля и сказала:       — Береги их, Нангорётх.       — Обижаешь, я, если взялась за что-то, доведу дело до конца, и ты это очень хорошо знаешь, — фыркнула беловолосая в ответ, особо подчеркнув последние слова, о смысле которых знали лишь собеседницы.       Наконец Арья подошла к Эрагону.       — Я тут взял три яйца. Уверен, они найдут своих Всадников, — прошептал Губитель Шейдов. Так было легче слёзы скрывать, которые вот-вот хотели показаться, как у маленького мальчика.       — Конечно, Эрагон. Прощай. Я вернусь с новыми Всадниками.       — Я тоже на это надеюсь.       Арья, крикнув в последний раз «прощайте», взобралась на Фирнена, помахала рукой, а дракон, взмахнув могучими крыльями и подняв при этом стену пыли, взлетел в небеса, где Сапфира, Эдоксиль и драконы учеников уже дожидались улетающих гостей.       — Почему ты её не проводил? — спросила Нангорётх, когда Всадница и дракон стали лишь чёрной точкой на горизонте.       — Я бы не выдержал такого долгого прощания. Это не для меня. Я надеюсь, мы ещё увидимся.       — Я сегодня полечу в город, тебе что-нибудь привезти?       — Нет, всё как обычно, одежды не надо, только еда, ну и пару книг каких-нибудь.       — Будет сделано, босс, — улыбнулась она и прокричала Эдоксилю спускаться. — Ну что, мой друг, собирайся, мы летим в Тилморин.

***

      Через неделю Нангорётх вернулась обратно с полной сумкой еды и ещё кое-чем по мелочи. Она сидела на веранде, выходившей из её комнаты на сад, вместе с Эрагоном и пила чай. Комната походила даже больше на оранжерею: со всех сторон к круглому толу свисали лианы, росли диковинные цветы из страны тёмных эльфов, а в воздухе смешивались запахи всех этих детей флоры, создавая единое облако аромата. Друзья проводили время за тёплой беседой, разговаривая обо всём. Но тут Нанго посерьёзнела и сказала:       — У меня есть кое-что для тебя, Рагги, — она залезла в карман и выудила из него конверт. — В Тилморине я встретила кое-кого, кто передал это. Оно от Насуады.       Эрагон насторожился. Просто так писать не в стиле королевы Империи. Он осторожно вынул письмо и начал читать вслух:       «Здравствуй, Эрагон.       Не хочу показаться бесцеремонной, но мне нужно хоть кому-нибудь обо всём рассказать. Во дворце особо доверенных лиц не водится, а Арья… ей просто не до нас. Вот я и пищу тебе, надеясь, что моё письмо дойдёт до тебя. Надеюсь, за столько лет ты особо не изменился, и дела идут своим чередом.       Мне кажется, что-то затевается, Эрагон. Со времени моей коронации прошло изрядно времени, и в течение нескольких лет наша Империя стала лидирующим экспортным государством во всей прекрасной Алагейзии. Но этого мало. По-моему, на меня готовят покушение. Я, конечно, могу доверить жизнь Эльве, но она девочка своенравная и вольная, хочет — служит, а хочет — нет. И она прекрасно знает, что против неё у меня нет оружия. Она сама моё оружие.       Но я отвлеклась. Я хочу попросить тебя об одолжении. Может быть, ты навестишь нас и разведаешь обстановку? Я усилила охрану, но, боюсь, этого недостаточно. Здесь замешана не простая кучка недовольных дворян. Мне страшно, Эрагон, и не только за себя, но и за всё королевство. Надеюсь, ты в скором времени получишь послание и прибудешь домой. Королева Насуада.»       — Ух ты, — только и произнесла Нанго. — Нам нужно в Алагейзию.       — Нет-нет-нет! — запротестовал Всадник. — А как же ученики? Как же дворец? Если мы все туда отправимся…       — Отправимся туда только мы с тобой, ну и Блёда можно взять с собой. С учениками эльфы разберутся, уверяю.       — А если нападут?       — Ха! Да скорее дроу поселятся в лесах! Кто может напасть на обитель драконов? Королевство моего народа далеко отсюда, да и к тому же нет причин нападать. Обитатели Алагейзии не знают местоположения дворца, так что мы летим завтра же. И никаких «но».       Спорить с Нангорётх, как понял Эрагон, бесполезно. Девушка спешно покинула веранду и отправилась к себе в комнату, а Эрагон даже не сдвинулся с места. Он и не подозревал, что в одном письме лежал ключ к дороге домой.       «Сапфира, можешь спуститься?» — позвал свою верную дракониху Всадник.       «Конечно, маленький брат», — тут же отозвался женский голос. Через минуту к юноше подлетел огромный, но не лишённый изящества дракон. Сапфира очень выросла и окрепла за всё это время. Её ученики относились к ней с неосознанным пиететом, чего и ожидала она от подопечных: драконье честолюбие давало о себе знать.       «Сапфира, Насуада прислала письмо», — обратился к подруге Губитель Шейдов, когда они уже парили в вышине; солнце садилось в облитые красным заревом облака, а листва на деревьях будто была опалена пламенем; два силуэта летали в багровых небесах, выписывая пируэты и делая виражи.       «И что в нём говорится?»       «Она просит нас прилететь в Алагейзию. Говорит, там неспокойно. На неё готовят покушения, как считает сама Насуада.»       «Неужели Эльва и стража не смогут разобраться с этим сами? Причём тут мы?»       «Видать, там всё серьёзнее, чем мы думаем. Ты знаешь Насуаду: она может рассказать о многом, но не обо всём… Ладно, допустим, что мы полетим туда, но вот замок… как ученикам обороняться в случае нападения?»       «Они не только что проклюнувшиеся птенцы, Эрагон. Дай им показать себя.»       «Я спрошу у Нангорётх, может, она что-нибудь предпримет. Но нам ещё нужно повидаться с Эбритхилем.       «Ты прав, но, Эрагон, если в Алагейзии случилась беда, почему старейшины нам об этом не сказали?»       «Это хороший вопрос.»       А дальше разговор пошёл на всевозможные темы. Так они летали до самой ночи, до тех пор как Сапфира уже в сотый раз напомнила, что завтра рано вставать, а у Губителя Шейдов ещё даже вещи не собраны, да и старейшим драконам надо об этом сказать. Они приземлились у огромной двустворчатой двери, ведущей к помещению, где располагались Элдунари и яйца. Нангорётх уже ждала их там. Эрагон молча отворил ставни, и шёпот драконов встретил Всадников. Куарок стрекотал над парочкой яиц с крылатыми ящерами, и Губителю Шейдов это показалось до неприличия милым. Помещение чем-то напоминало амфитеатр с крышей, и на каждом его уровне находились яйца всевозможных оттенков; вдоль стен горели жаровни, пуская на пол причудливые тени. Вдруг в его сознание вторгся Глаэдр и произнёс на древнем языке:       «Здравствуй, Эрагон. Вижу, твой разум терзают вопросы.»       «Здравствуй, Эбритхиль. Да, это так. Мне написала королева Насуада, она сказала, что Империи грозит опасность. Я опасаюсь худшего. А что, если это писала не она?»       «Вряд ли.»       «Почему вы не уловили тень угрозы, нависшей над Алагейзией?» — встряла Нангорётх. Подобная бесцеремонность была её неотъемлемой частью, и за эту часть Эрагону частенько приходилось краснеть перед окружающими.       «Она далеко от нас, наши силы не настолько огромны, как вы полагаете. Я так понимаю, вы собираетесь лететь?»       «Да, и мы почтём за честь, если вы изволите сопровождать нас, Эбритхиль.»       Золотой дракон немного подумал; Всадники ощущали его замешательство.       «Хорошо, — наконец произнёс он. — Думаю, я смогу вам пригодиться. Но остальные пусть останутся здесь.»       На том и порешили. Нангорётх и Эрагон распрощались и отправились собирать вещи. Сапфира спустилась на большой балкон, ведущий в комнату её Всадника, и спустила маленького брата на пол. Комната была просторная, но уютная: большая кровать с балдахином примостилась в углу, окружённая кофейными столиками; под большим округлым окном ютился дубовый столик с шкафчиками, доверху набитыми книгами; напротив кровати стоял гардероб, не заполненный одеждой даже наполовину — Убийца Королей не любил расхаживать в нарядах, меняющихся по три раза на дню; пол устилал большой ковёр тёмно-эльфийской работы. Всадник не стал зажигать свечи: он и так хорошо видел в темноте, да и к тому же в окно пробивался холодный, но яркий лунный свет. Юноша подошёл к вместилищу одежды, взял огромный рюкзак и стал его набивать необходимой одеждой.       Когда с гардеробом было покончено, он бесшумно спустился в столовую и вошёл в кухню, где застал Нангорётх, как всегда евшую по ночам. И что за вредная привычка! Распласталась на стуле и ест огромную тарелку салата! При этом её фигура оставалась стройной, как и подобает уважающему себя эльфу. Он улыбнулся при виде такой забавной картины: девушку не смущало присутствие друзей, она вела себя естественно или хотя бы пыталась вести себя так.       — Ты вещи собрал? — пробормотал набитый едой рот. Всадник кивнул. — Хорошо. Я тоже готова. Вот только голодна жуть как! Я та-а-ак устала.       — Отчего? — иронично улыбнулся Эрагон.       — Пока ты размышлял над вещами вселенской важности, я налаживала связь с одним посыльным. В былые дни он приносил мне письма. Я распорядилась, чтобы он отправил во дворец пользующихся уважением и доблестью воинов в замок, чтобы ты покинул его со спокойной душой. Не волнуйся, как только они пересекут границу крепости, я тут же об этом узнаю.       — Благодарю тебя. Кстати, сколько продлится наш полёт? — Губитель Шейдов почувствовал, что сейчас они волей-неволей продолжат этот разговор на час, и потому присел рядом с эльфийкой. В замке было тихо, лишь по столовой гулял звук поглощения еды и реплики двух друзей; молчаливая луна напрашивалась в гости скоротать время за столом вместе с ними; где-то вдалеке до всеслышащих ушей доносился храп драконов, оставшихся ночевать у своих Всадников. У каждого ученика в комнате располагался балкон, где могли поместиться их чешуйчатые друзья, что и случалось чаще всего: в пещере, вдали от своих Всадников, ящеры чувствовали себя потерянными. Молодой человек глянул в огромное окно, на улицу. На скамье сидели двое: Инвидия и Йаэла, две эльфийки-хранительницы. Они были очень близки, и Эрагон постоянно замечал их вдвоём, постоянно о чём-то сплетничавших.       — Эй, Рагги, а ты хочешь увидеть Арью? — звонким колоколом прозвучал голос Нанго, повергнувший юношу в неловкое замешательство. Подобные вопросы на личные темы Нангорётх могла задать запросто, благо, ума хватало не задавить их в присутствии лишних ушей.       — Вообще…       — Не отлынивай! Знаю, хочешь! Эх, Рагги, неужели ты хочешь причинять себе боль?       — Я не могу ничего с этим поделать. Сердцу плевать, взаимны чувства или нет, оно хочет и всё. Неужели ты никогда не любила?       — Нет, — холодно отрезала она. — Уже поздно, надо ложиться, а то завтра из седла улетишь в море.       — Это ты туда отправишься: вон какое пузо отъела!       — Зависть — плохое чувство, — улыбнулась Нанго и, убрав пустую тарелку, отправилась вальяжной походкой к себе в покои. Эрагон остался ещё на несколько минут в пустой столовой, играя в «перегляди» с лунным светом.