Эрагон. Восход

      Она очнулась в одной из комнат королевского дворца. Почувствовав лёгкость без оружия и сто одного одеяния, девушка поняла, что лежала она лишь в хлопковой рубашке. Свечи тихонько горели в своих домиках, а цветы, создавая ещё больше уюта, наполняли помещение благоуханием роз и пионов. На кофейном столике лежала пара фруктов, что принимали игру огоньков на свою кожицу. На постели рядом с Нанго сидел Блёдхгарм, охраняющий её покой, она слышала его ровное дыхание. Характер Блёда поражал девушку: на людях он оставался харизматичным и хищнически улыбающимся эльфом или теперь уже человеком, но наедине с Нангорётх он становился милым, заботливым, как тигр, слонявшийся до поры до времени в гордом одиночестве по лесам, и теперь нашедший место рядом с другом. Но вот девушка открыла светло-зелёные глаза, и эльф аж встрепенулся от этого ясного взгляда и странной улыбки.       — Ты очнулась, — с ну очень важным выражением лица сказал теперь уже не пушистый друг, как будто совершил большое открытие.       — Да, представляешь, я жива. Всё-таки тот непобедимый пал.       — Зачем ты так рисковала? Неужели не понимала, что могла погибнуть такой нелепой смертью?! Ха! Смерть на арене пресловутых иллюзионистов!       — Это ты ничего не понимаешь, — от негодования дроу даже приняла сидячее положение. — В том амфитеатре наверняка были члены из гильдии наёмников, те самые, которые нападали на Насуаду и захотят сделать это ещё. Они прекрасно знают, что мы въезжали во дворец, если хотели знать о каждой пылинке на столиках королевы, и если они поймут, какие господа с какой силой прибыли к ней, то вряд ли они сунутся сегодняшней ночью. Я выиграла время.       — Но ты потеряла сознание, а значит, они решили, что не такая уж ты и всесильная, — мягко возразил Блёдхгарм. — И всё же, у тебя появились какие-нибудь мысли, подозрения? Кто изменник? Кто злодей?       — Не знаю пока. На скамьях вроде все были одеты одинаково, шейдовы отродья. Сколько у нас есть времени до следующей резки?       — Если верить словам королевы и её доносчиков, то она завтра. Да-да, ты провалялась в постели дольше, чем ожидала, — ответил Блёд на вопросительный взгляд подруги. — А теперь не волнуйся. Завтра трудный день, приготовь всё, что только можно.       Следующее утро встретило Нанго обилием красных оттенков. Недобрый знак. Отец, когда она была маленькой, всегда говорил ей: «Наблюдай за тем, какие краски встречают вместе с тобой рассвет. Сама знаешь, что какие обозначают». На лепестках цветов как-то особенно ярко играл этот пигмент, да и свечи горели не прошлым жёлтым огоньком, а каким-то почти рыжим.       — Ну и подумаешь. Если утро встретило тебя вином, будь и ты добр: отплати тем же, — бросила Нанго слова в пустоту и начала одеваться. Естественно, те одеяния, в коих они приехали в Империю, были не единственными. Она достала из сумок прекрасный расшитый золотой нитью камзол цвета старого вина (всё имущество, привезённое Нанго, перенесли в эту комнату), лёгкие брюки, плащ того же цвета, кожаные сапожки тёплого оттенка под названием жжёная сиена, и, конечно, дело не обошлось без тысячи и одного кинжала за пазухой, в обуви, в карманах плаща, за шеей (на вороте имелся специальный крепёж для оружия) на поясе — где только возможно. Но любимым местом был рукав на левой руке, безымянный палец на которой отсутствовал, вместо него был лишь, как они там его называли, протез.       «Та клятва была моим первым подвигом», — погрузившись в воспоминания, подумала Нанго и усмехнулась. Она тогда была, можно сказать, ребёнком. Только она хотела взобраться на корабль и поплыть по реке Раздумий, как в её комнату вошли Блёдхгарм и Эрагон. У обоих был серьёзный вид, который всегда раздражал девушку. Надо смотреть на жизнь проще, и не в таких заварушках побывали. Блёд остался всё в той же одежде, а вот Эрагон сегодня сиял в зелёных оттенках. Губитель Шейдов спросил о здоровье девушки, а потом перешёл к делу, что всегда нравилось дроу: лишние слова Всадник старался никогда не использовать, конечно, исключая те случаи, в которых нужно было заговорить врага:       — Итак, надеюсь, все готовы. Сегодня нам нужно выяснить, кто стоит за всеми бесчинствами, что происходят в землях Империи.       — А где твой Брисингр? — прервала речь юноши эльфийка.       — Его лучше на глаза на показывать, как и тебе твой меч.       — А мой-то чем не угодил народу? — задумалась девушка, но, вспомнив повторную вылазку за яйцом Сапфиры в Гилид, о котором Эрагон, конечно же, пока что не знал, она молча согласилась и приставила меч к стене. — И что же мы будем делать? Просто прогуливаться в ранний час по площади?       — И выискивать преступников, — подал голос Блёдхгарм, дотоле молчавший. — Лучше нам не разделяться: по одиночке мы не сможем их перебить, ведь не знаем их численность. Нанго на секунду задумалась: а чью численность? Кого именно им предстояло раскрыть? Словно прочитав её мысли, Эрагон озвучил эти вопросы и продолжил тем же тревожным тоном:       — Нам троим просто так слоняться по городу бессмысленно: какие послы будут просто так гулять без охраны?       — Это будет просто. Королева, надеюсь, обеспечит нам безопасность? — спросила сразу у обоих собеседников девушка.       — На пару-тройку солдат надеяться слишком глупо. Уж лучше не привлекать внимания, — скептично заявил перевоплощённый эльф.       — Ладно, всё равно никто толком нас не разглядел, а выйдем мы через чёрный вход замка.       На том и порешили. Накинув капюшоны, они покинули замок. Слуг на пути практически не попадалось, да и Насуада, похоже, либо спала, либо уже работала у себя в кабинете, который наверняка скрыт от посторонних глаз за стеной, и попасть туда можно, лишь повернув подсвечник или заглушив огонь в камине. Но думать об этом сейчас нельзя. На кону поставлено немало жизней. Но самое ужасное то, что они даже не представляли, какую тематику враг выберет на этот раз, да и, может, сегодня вообще ничего не должно случиться? Она сказала об этом мужчинам, но Эрагон сразу же отвергнул это предположение, ссылаясь на предчувствия Эльвы, на её «дар». Город уже просыпался, несмотря на столь ранний час, а на Главной площади, сплошь усыпанной вокруг домами и ларьками, царил шум и гам. Подойдя поближе к центру города, троица остановилась, и Эрагон сказал:       — Так, ищите любых людей, напоминающих вам Насуаду или её друзей. Их должно быть больше десяти. Начнём с площади, а там уже посмотрим.       Они приняли непринуждённый вид, с каким начали обходить ларьки, при этом краем глаза исследуя каждую морщинку каждого жителя или жительницы. Девушки сразу уловили вкусный запах от Блёдхгарма и стали таращиться на него. Естественно, эльф оставался держаться каменной крепостью, какою был всегда. Эрагона не знали в нынешнем облике, и потому принимали его за обычного состоятельного молодого человека, а Нангорётх… ну, леди как леди, здесь полно таких. Впрочем, леди назвать её язык не поворачивался: ходила девушка так, будто на разборки шла, хотя её шаги и были неслышными, да и с аксессуарами девушка была на «Ваше Величество».       Вдруг Нанго на глаза попалось что-то, что она уже видела раньше, что-то мучавшее её очень долго. Она почувствовала, что за ней и за её друзьями следят, это ощущалось почти физически. Девушка обернулась в поисках Всадника и Блёдхгарма: оба стояли неподалёку от неё, а между двумя домами за ними наблюдал тип, весь замаскированный. Дроу подала знак, и Губитель Шейдов с другом-телохранителем приготовились к худшему. Через мгновение они заметили ещё нескольких, мастерски скрывающихся в тенях, но не настолько мастерски, чтобы их не заметили зоркие глаза «послов». Один из странных личностей сдвинулся с места и стремительным шагом начал приближаться к молодому человеку с тёмной копной волос.       «Какие знакомые черты», — насторожилась Нанго, и когда её взгляд и взгляд странно знакомого незнакомца встретились, она поняла: он похож на Эрагона. Тип в плаще подошёл слишком близко, и в мгновение ока в его руке сверкнуло лезвие кинжала, но не успел он завершить начатое, как в его запястье вонзился ножичек. Неизвестный закричал, но, быстро сообразив, умчался прочь по тёмным переулкам. Нангорётх заметила Рагги, выставившего вперёд руку, как будто готовящуюся сотворить заклинание, и поняла, что неудавшийся убийца обязан своим увечьем Губителю Шейдов.       — Вот это реакция, — ахнула в восторге Нанго, мысленно побранив себя за заторможенность. Она мельком кинула взгляд на Блёдхгарма: как всегда, зверский взгляд прикрыт непроницаемостью. Эрагон крикнул, что нужно кинуться в погоню, но друзей уж и след простыл: Нангорётх с перевоплощённым светлым эльфом уже бороздили черепичные крыши богатых домов, только пятки сверкали. Убийца Королей же предпочёл менее опасный способ и кинулся в погоню по земле.       Бежать пришлось долго. Их было не так уж и много — не больше десятка, если быть точнее. Они двигались очень быстро, а, когда троица чуть ли не могла коснуться до их плащей, неизвестные посылали мощные боевые заклинания не на привычном Алагейзии древнем языке, а на тёмно-эльфийском, да на таком, каким пользовались в своё время лучшие из лучших. Это нравилось «послам» всё меньше и меньше.       — Мы их так не догоним, — набегу прорычал Блёд дроу. — Их надо заманить в ловушку.       — Как?!       — Ты же у нас «всесильная»! закуй их, в конце концов, в лёд, как нас в своё время! А, постой: твои умопомрачительные заклинания врезались в нашу защиту!       — А то я б не догадалась без тебя это сделать! — пропустив последние слова друга мимо ушей, сказала дроу. — Они очень быстры, и я могу попасть не туда.       — И всё же попытайся.       — Мне не хватит энергии для такого большого расстояния.       — Сделаем это вместе, я тебя подстрахую.       — Ты Рагги должен страховать, — отрезала Нанго. — Ладно, давай.       Они принялись метать во врагов ледяные струи, но никак не могли попасть. Эрагон, поняв, что происходит, присоединился к ним и начал посылать в тёмные плащи сначала простые, потом всё более и более сложные заклинания. Вот меткость Блёдхгарма дала о себе знать, и своей рукой он попал прямо в одну из целей. Замедлив шаг, эльф сказал:       — Отлично, хотя бы одного. Допросим его.       Оба слезли с крыши и приземлились рядом с подбежавшим Эрагоном, ничуть не запыхавшимся. Пленник попытался произнести заклинание, но Блёдхгарм прервал процесс одним простым заклинанием молчания. Всадник первым отважился подойти к пойманному и стал обхаживать его, при этом изучая каждую складку на одежде.       — Вы чувствуете? Пахнет розами, — заключил Эрагон.       — В Илирии этих цветов в избытке, — подметил Блёдхгарм.       — Нет, это не городские цветы, а его запах, — указал Губитель Шейдов на неизвестного. Нельзя было с ним не согласиться.       — Да кто будет пахнуть так же сладко, как и розы? — брезгливо заметил перевоплощённый эльф. Его-то запах был не таким, а каким-то таинственным; стоило ему пройти мимо кого-нибудь, и люд оборачивался, спрашивая самого себя: кто обладатель сего аромата? Такие запахи остаются в памяти на всю жизнь. Все женщины человечества готовы были носы друг другу рвать за такое. Но Всадница очнулась и подошла ближе к пленнику. Сорвав с руки ткань, она уставилась на татуировку в виде розы, с лепестков которой стекали капли крови.       — О нет, — отпрянула она от пойманного и сорвала с его лица маску с капюшоном. По фиолетовым глазам и бледно-серой коже было ясно как день, что перед ними тёмный эльф, принадлежащий клану Окровавленных Роз.       — Это из твоих? — уловив взгляд Нанго, спросил Эрагон.       — Не совсем. Ты откуда? Ой, ты же молчишь, — картинно удивившись, Нангорётх подошла к пленнику и сняла с него заклятие. — Нести его во дворец — пустая трата времени. Здесь допросим. Говори, а иначе скажешь «пока» своей голове. А, уже не успеешь.       — И что же ты сделаешь? — с акцентом выплюнул дроу. Говорил он свистяще и полушёпотом. — Ты трусливая собака на цепи у мнимой королевы, что недостойна носить звание Королевы Теней.       — Не тебе судить о ней, и уж не твоим дружкам, — взяв за шею противного эльфа, выдавила девушка. Она даже не заметила, что, будучи перевоплощённой, она всё равно поддалась раскрытию истинного облика.       — Что вы здесь делаете? Голдиморон далеко отсюда. Ты с какой целью вы вырезаете население с особой тематикой? — холодно спросил Блёдхгарм, видимо, почувствовав, что подруга поддалась эмоциям и забыла о цели.       — Мы делаем всё на заказ, — растянулся в отвратной улыбке серокожий. — Горсть монет — и любой заказанный — труп. Даже королева.       — Кто заказчик? — продолжал допрос перевоплощённый эльф.       — Ха, так я вам и сказал! Да скорее в Голдимороне на престол взойдёт король! Если вы завтра не уедете, поджав свои хвосты, то увидите его. Очень скоро. Тьма наступает…       — С восходом солнца, — прошептала Нангорётх. — Вы все из клана Окровавленных Роз. Кому же понадобились эти вшивые головорезы?       — У кого-то зуб на Насуаду, даже клык, — сухо проронил Эрагон. — Его лучше убить.       — Он мой! — завопила дроу. Она достала из складки плаща отравленный кинжал и в мгновение ока вонзила его в сердце сородича. Жертва ещё трепыхалась, как рыба, выброшенная на берег, а потом обмякла. В последнее мгновение он хотел что-то сказать, но не успел. Нангорётх молила небеса, чтобы эти слова были не столь важны. Она оттолкнула труп ногой и сказала, что нужно начинать охоту на наёмников.       — Почему ненавистники Насуады родом с другого континента?       — Это хороший вопрос, Блёд. К Алагейзии мы раньше старались не приближаться, да и общего ничего не было. О безликие создания! Мы влипли!       Девушка в отчаянии поползла по стене и плюхнулась на землю.       — Худший враг — тот, что носит розу на руке или щеке. Эту пословицу вдалбливают родители своим детям во всём Голдимороне.       — Тем не менее, — возразил Эрагон, — гражданские войны в вашем королевстве случаются чаще всего так, что они оказываются по ту сторону поля. С вражеским знамением.       — У нас нет знамён. У каждого предводителя, полководца есть посох, а навершие украшает символ клана, к коему он принадлежит. Так, — вскочила Десница, — время — деньги. Пора бежать. Быстро! Справимся поодиночке.       Троица сначала бежала по узкому проходу между домами, а потом каждый убежал в направлении, в коем заметил чёрные плащи. Мысленно пожелав парням удачи, Нангорётх взобралась на крышу и принялась выслеживать жертву. Может, внизу и косились на неё, а может, и нет — она не знала, не было времени смотреть не туда. Черепица скрипела под ногами дроу: когда она бежала, то ноги по неизвестным причинам становились тяжёлыми. А к городским воротам черепица сменилась на обычные доски, а затем и совсем на солому, так что бежать по ней было невозможно. Пришлось спрыгивать (благо высота крестьянских домов позволяла) и бежать по дорогам.       Чёрный плащ мелькал меж стенами лачуг, а иногда вообще пропадал. Выносливости у этих наёмников было куда больше, чем у Нангорётх, и когда происходили подобные ситуации, то девушка постоянно мысленно сетовала на свой весомый недостаток. Как она прошла испытание, чтобы стать королевским ассасином? Нанго и сама не знала. Удача. А впоследствии пробежаться за неповоротливым бароном-изменником — другое дело. В их животы она могла бы с лёгкостью поместиться.       Вдруг её кто-то проткнул сзади кинжалом и толкнул. Очень грубо толкнул, да так, что дроу упала прямо на песчаную дорожку. И почему магическая защита не сработала?! Крыши создавали полутьму, и не приходилось щуриться из-за палящего солнца. Девушка открыла глаза и посмотрела вверх. Около неё стояли четверо в тёмных плащах, и Нанго рьяно проклинала строителей Илирии за большое количество тёмных переулков и безлюдных закутков.       — Смотрите, это же Десница. Мы можем сорвать тройной куш, — прошипел один из них. И как только он её узнал? Ну конечно: красные губы. Твои особенности сыграли злую шутку с тобой, Нанго-Манго, подумала с горечью дроу. Как глупо.       — Кто ваш заказчик? — попытавшись встать, проговорила Десница, но не встала: собеседник пнул ногой в живот, и девушка повалилась, как овощ. Унизительнее ситуации не придумаешь. Десница королевы лежит в грязной одежде в подворотне, среди наёмников и крестьянских лачуг. Она попыталась шепнуть заклинание молчания, но поняла, что не может: удар нанёсся отравленным кинжалом. Не только она была мастерицей травить сталь ядами — почти все дроу были мастерами искусства алхимии.       — Ты не помешаешь нам, Белая Тень. Мы исполним то, что нам нужно, и никто не встанет на нашем пути. Мы…       Он не договорил: кинжал меж рёбер помешал. Он ошарашенно посмотрел на орудие убийства, а потом на дроу. Нанго сама не понимала, что происходит: в мгновение ока остальные трое полегли со сломанными шеями и застывшими навсегда гримасами ужаса. Когда тела рухнули, Нангорётх увидела за ними Блёдхгарма и Эрагона.       — Ты не можешь работать в одиночку, Белянка, — с вселенской важностью заключил перевоплощённый эльф. Он живо подбежал к подруге и принялся залечивать её рану. Дроу вскользь заметила, что руки его дрожали.       — Где остальные? — указала она на валявшихся серокожих. — Вы их поймали?       — И пришлось их умертвить, хотя перед этим сведений добыто не было, — ответил Эрагон. — Мы спасли сегодня много мужчин.       — Готово, — вытирая лоб, прошептал Блёдхгарм. Дроу провела пальцами по месту ранения: бледная кожа была невредима. Она облегчённо поблагодарила друга и обняла его. Если б не они, Десница умерла бы здесь нелепой для неё смертью. Она должна умереть в эпической битве, сражаясь за правое дело, а не в подворотне от кинжалов наёмников. Что случилось? Раньше к ней не могли прикоснуться без её допущения, а теперь её пинают, бьют.       — Я теряю хватку, ребята, — обречённо обронила девушка. — Что бы я без вас делала?       — Гнила бы в своём подземелье и резала глотки врагам королевы, — ответил Блёд.       — Что бы ни случилось, — присев, дополнил Губитель Шейдов, — мы будем горой друг за друга. Всегда.       Она была благодарна им за это. Наверное, в этом и есть прелесть друзей: они глотки всему населению перервут за тебя, если друзья настоящие.

***

      Они сидели за накрытым к ужину столом и обсуждали события прожитого дня. Насуада горячо поблагодарила друзей за спасение стольких жизней. Конечно, стража ведь не справляется. На слова о том, кем были наёмники, королева лишь покачала головой. Видимо, раньше с тёмными эльфами ей не приходилось иметь дело. Да и кому приходилось? Разве что Брому, Враилю, Блёдхгарму, да и Дейнору с парочкой ещё отдельных личностей. Нангорётх сменила свой уличный костюм на расшитое нитями платье, что ранее не входило в планы дроу. Она никогда не старалась выглядеть женственной.       — И что же нам делать дальше? — с набитым ртом пробормотала Нангорётх.       — Следить. Мы пока что не знаем, каков будет их следующий шаг, — ответила Ночная Охотница. по её выражению лица Нанго поняла, что девушка напугана. В присутствие друзей королева была настоящей, не носила масок. Вот она опускает руку, и рукав струящимся водопадом повторяет движение; виднеются шрамы, но, похоже, никто из присутствующих не обращает на это такого внимания, какое обратила дроу. Она-то их видела впервые. Любопытство взяло верх:       — Наси, откуда у тебя эти шрамы?       — Так я доказала, что достойна носить звание королевы варденов. Это было давно, ещё в Обсидиановую Эпоху.       — Какую? — не понял Эрагон.       — Обсидиановую. Барды в своих песнях так начали называть время правления Гальбаторикса, ну из таверн и поплелись эти сказки.       — А твою хотят назвать Золотой. Так сказала Арья, — как-то особенно ласково произнёс имя эльфийки Эрагон. Нангорётх даже мысленно позавидовала этой светлячке. Она тоже хотела, чтобы кто-нибудь в этом прекрасном и яростном мире называл её так же ласково и трепетно, как это делал Губитель Шейдов с именем Арья.       — Она преувеличивала. Я делаю всё ради народа, как должен поступать любой правитель, — смутившись, сказала Насуада. Интересно, подумала дроу, а она способна краснеть? — Итак, вернёмся к насущным проблемам. Мои шпионы повсюду рыскают в поисках наёмников уже сколько дней, но после резки они словно испаряются. Вам ещё повезло, что вы взяли всех, кто вылез на этот раз. Нам же удавалось схватить одного или двух. Кстати, один из низ всё ещё находится в королевской темнице. Если хотите, вас к нему отведут. Может, у вас получится его расспросить.

***

      В темнице пахло сыростью, потом пленников и закованных в броню стражников и плесенью, как это всегда бывает. Даже факелы здесь горели по-особенному недружелюбно. Нангорётх, Блёд и Эрагон шагали вслед за тюремщиком. Коридоры привели их к пыточной, в самом конце здания. Проводник открыл дверь, и перед троицей предстал заключённый. Его запястья сковывали цепи, а на правом Всадники и перевоплощённый эльф заметили татуировку в виде розы с каплей крови. Сейчас его кожа была бледнее, чем обычно у дроу, и это выглядело ужасно, будто перед ними живой мертвец. Тюремщик покинул пыточную и отправился по своим делам, оставив троицу наедине с наёмником. Его глаза открылись, и он уставился на вошедших. Может, ему было и правда любопытно, а может, он специально так пялился, чтобы вывести из себя незваных гостей. Как только послышался скрип закрывающейся двери, так Нангорётх как ужаленная подлетела к пленнику, в ярости схватила лицо тёмного и прошипела:       — Что вы здесь забыли? Вам не живётся в Голдимороне, вы вырезаете невинных там, так теперь сюда перебрались! Кто ваш заказчик?       — Это государственная тайна, — противным голосом прошептал эльф. — Но не бойся: скоро встретишься с ним, Белая Тень. Вы все скоро с ним встретитесь.       — Он был здесь? Его предки отсюда?       — Можно и так сказать, — таинственно произнёс пленник.       — Ты мне не сфинкс в пустынях Драк' хара! Там живут очень нелюдимые эльфы, нам не до них. Давай я тебе отвалю кучу золота да отпущу, а ты нам скажешь всё, что знаешь, — пошла на уступки дроу. Эрагон с Блёдхгармом всё это время стояли и смотрели. Временами слышался смешок со стороны пушистого. Лучше б помогли, безликие создания!       — Нет. Может, ты и Десница королевы, может, ты и была её ассасином, но это не дарует тебе привелегий касательно нашего клана. И на золото твоё я не куплюсь. Наниматель платит вдвое больше, чем ты стоишь. Прости, — добавил он совсем скрипучим тоном, — я забыл добавить пару ноликов в мой монолог: в двести раз дороже.       — Как мало, — усмехнулась Нанго. Он больше ничего не скажет, она это знала. С такими псами ей приходилось встречаться не один день. — Значит, ты нам больше не нужен.       Дроу прошептала заклинание, и изо рта пленника полилась тёмная кровь. Через пару секунд его тело обмякло, скованное цепями. Она встала, обернулась и увидела Эрагона с Блёдхгармом, стоявших в полнейшем недоумении. Кажется, вечером кому-то придётся отчитываться перед суровыми отцами.       — Он сказал, что ты была ассасином у королевы, — начал тираду Эрагон. — Столько лет жить под одной крышей и не знать, что со мной находится убийца.       — Послушай меня внимательно, Рагги, — подойдя неестественно быстро к собеседникам, прошипела Нангорётх, — я не совершила ни одного убийства для наслаждения. У королевы много врагов, а у них много друзей. Приходилось действовать. Я была не одна. Если хотите, то расскажу поподробнее, но не здесь. Идёмте отсюда. ***       Они сидели в королевском саду. Спать совсем не хотелось после таких злоключений. Вода тихо, не мешая своим присутствием, соприкасалась с мраморной чашей фонтана; ночные цветы неназойливо благоухали, успокаивающе действуя на разум. Скамья была холодной, и Эрагон невольно дрогнул, когда клал руку на поверхность сидения. Их никто не мог услышать, даже если б сильно хотел: Всадник навёл чары для ограждения от ненужных ушей. Осторожность никогда не помешает. Губитель Шейдов чувствовал, что Всадница нервничала. Мужчина догадывался, что за маской этой саркастичной натуры скрывается бывший убийца. Все эти зелья, множество скрытых кинжалов наверняка путешествовали с хозяйкой не один год. Эрагон приготовился слушать, а Нангорётх меж тем начала:       — Это случилось после казни матери и брата. Тогда я поклялась отомстить за семью Гальбаториксу. О тени, как же я его ненавидела! В один прекрасный момент я сидела в таверне с Бромом, он рассказывал какую-то историю. Вдруг моё внимание привлёк тип с бледной кожей. Разумеется, это был тёмный. Бром отошёл за очередной порцией, а я подсела к дроу. Он ждал меня и сказал, что поможет отомстить. Я тогда была маленькой… а Гальбаторикс большим, и помощи Брома было недостаточно, я это понимала. В Голдимороне даже не помнили детей правой руки светлых. Моя мать была отправлена сюда, чтобы разведать о светляках, но, тени, она повстречала Враиля, и в её душе зародились новые чувства.        Конечно, Королева Теней об этом не знала. Да и мы с братом не знали. Это мне стало известно впоследствии из дневников мамы. Её погубила верность и любовь. С тех пор я поклялась, что никого в жизни не полюблю так, как Танесса любила Враиля, — холодно проронила Нангорётх, отчего Губитель Шейдов невольно вздрогнул. — Но я отвлеклась. Незнакомец сказал, что поможет мне, и вскоре я покинула Алагейзию, хотя и жаль было расставаться с Бромом. Но я чувствовала, что это была не наша последняя встреча, я так ему и сказала. В Голдимороне меня отвели в Академию Мастеров Теней. Каждый раз в пятьдесят лет там сдавали экзамены, после которых тебя могли взять в Круг Скрывающих Клинки, ассасинскую свиту королевы.       — И ты сдала те экзамены, — вставил Эрагон.       — Конечно, а иначе меня бы здесь не было. Однако то время было самым тяжёлыми в моей жизни. На тренировках нам не давали лишний раз вздохнуть, из нас выжимали все соки. Там есть несколько этапов экзаменов. Первый — принятие в Академию. Второй — выделение из массовки. Третий — вступление в ряды избранной лиги. Четвёртый — вступление в десятку лучших. Последний — попадание в Круг Скрывающих клинки. Попадает туда лишь один. Остальных по окончании учёбы разбрасывают в соответствии со степенью их подготовленности. Став ассасином, я сближалась с королевой, порой мимоходом я давала ей советы, которые через некоторое время меняли череду событий…       — Так ты стала Десницей, — понял Эрагон. — Кажется, я догадываюсь…       — Новая королева, Эленвен, отправила меня сюда на разведку. Но отправила не одну, с коллегой. Это была самая прекрасная пора для мести. Оставалось только найти единомышленников… Так я подружилась с Дейнором, который однажды пригласил меня к себе в кабинет… там стоял он сам, Бром, Джоад и Хелфринг.       — Тот, что украл яйцо Сапфиры?       — Да. Но он действовал не один.       Тут Убийцу Королей поразило не величие, но догадки. Та, что сидела рядом с ним, помогла ему стать тем, кем он являлся сейчас. Столько лет прошло… в его голове царил хаос, что был не в состоянии подчинить мысли Всадника.       — Это ты действовала вместе с ним. Так ты получила и яйцо Эдоксиля.       — Да. Нам помогал мой друг, однако из замка он не вернулся. Тогда я хотела прикончить Гальби трижды. Хелфринг по неизвестным причинам взял лишь одно яйцо, а я успела припрятать яйцо Эдо. При повторной вылазке с Бромом мы взяли яйцо Сапфиры, а Бром победил Морзана. Жаль, что тогда я не смогла посмотреть на это зрелище. Но и здесь не обошлось без друзей.       Она глянула через Всадника на Блёдхгарма, дотоле молчавшим. Ещё один сюрприз!       — И ты, друг…       — Я не мог об этом рассказать.       — Но почему? — по-детски обиделся Губитель Шейдов. — Что в этом такого?       — Мы не хотели стать частью этой истории, нас и стёрли. Мы стали пылью на ветру, — прошептала Нанго. — Потом, когда яйцо было добыто, а Бром отправился к Селене, — при этих словах Эрагон почувствовал нарастающие слёзы, — мы с Блёдом отправились к Дейнору с подарком. Но не успели: моя страна начала войну.       — Почему ты тогда вернулась домой? — спросил Блёдхгарм. — Ты не отличаешься преданностью родине.       — Но я не последняя тварь. И королеву я уважала. И потом, я понимала, что, если я не вернусь, погибнут тысячи. Кому будет дело, если погаснет всего один огонёк вместо тысячи?       — Мне есть, — прошептал перевоплощённый эльф. Может, Нангорётх и не заметила, с каким мастерски скрываемым трепетом он это произнёс, но Всадник заметил. Неужели и он был таким же в розовую пору любви к Арье? — Всем нам. Если не веришь — твоё дело.       — Спасибо, ребята. Я вас так люблю, — улыбнулась девушка и обняла по бокам сидевших парней.       Эрагон чувствовал её облегчённую от груза душу почти физически. Может, она специально хотела это показать, а может, это годы практики научили Всадника чувствовать внутренний мир окружающих его личностей. Однако им было легко, хорошо. На мгновение Губителю Шейдов показалось, что ничего не произошло, и они сидят вечером около замка Всадников. Только чая не хватает. Так они просидели до рассвета, пока не вспомнили, что близится бал-маскарад, на котором, возможно, покажется злодей во всём своём величии. Юноша помнил роковые слова тёмного эльфа в переулке: «Тьма наступает с восходом солнца».