Эрагон. Восход

      Бал должен был состояться вечером, на заходе солнца. К этому времени можно было изрядно подготовиться. Что и сделала Нангорётх: она заточила кинжалы и Хлёдро, помазала каждый из них ядом. Всего насчитывалось восемь клинков, ещё и именной меч. Естественно, всё оружие было спрятано под складками жемчужно-белого платья. Одеяние выглядело чудесно: подол был украшен кружевами, как и рукава; лиф пестрел полудрагоценными камнями, что создавали подобие лозы. Нангорётх посмотрела на себя в зеркале: молодая девушка с светлыми волосами, искрами в зелёных глазах, чуть улыбающимися красными губами, тонким станом, подчёркнутым золотым поясом платья.       — Тени, зачем всё это изящество? Это же на пару часов.       Тут дверь комнаты тихонько заскрипела. В проёме показалась голова блондина. Блёдхгарм тоже принарядился, и выглядел теперь умопомрачительно, хоть и для толпы был кем-то вроде сопровождающего. Войдя в покои подруги, он застыл на месте, чуть приоткрыв рот.       — Не знал, что ты способна так, — он сделал круг рукой в сторону девушки, — преображаться. Наёмники забудут о том, зачем пришли.       — Я надеюсь, что ты прав.       Она обернулась вновь к туалетному столику и принялась расчёсывать белые локоны. Блёдхгарм медленно подошёл к ней и стал любоваться её руками, повторяющими одни и те же движения, дроу видела это через зеркало. Её сердце отчего-то забилось сильнее, а внизу живота будто разлилась сладкая, вязкая жидкость, теперь касающаяся кожи изнутри. Какое странное чувство… подобное она испытывала, когда смотрела на Ванира. Такое же диковинное, но приятное.       Вдруг её заколка в виде белой птицы упала на пол. Блёд, судорожно прошептав » я подниму», нагнулся и взял украшение. Эльф бережно прикрепил аксессуар к волосам дроу и на мгновение замер.       — Твои волосы пахнут лавандой, — прошептал он.       — Это мой естественный запах, как и у тебя есть свой. Только твой сводит с ума человеческих женщин.       — А твой сводит с ума меня с момента нашего знакомства, — проронил он, но его голос дрогнул. — Прости, вырвалось. Забудь.       Он быстро развернулся и удалился прочь, громко хлопнув дверью. Нанго застыла как изваяние: что это с её другом случилось? Сам на себя не похож. Если всё сложить в одну прекрасную цепочку, то нетрудно догадаться, что испытывал эльф к Нанго.       — И столько лет не знать, что я любима… о тени, как же плохо мне даётся психология!       Дать волю эмоциям она не могла: в комнате появился Эрагон. Весь светится от счастья. Конечно, бал-то обещает быть космических масштабов, сюда Арья на своём ящере прилетит. Девушка невольно потянулась мыслями к Эдоксилю. Что бы на только что разыгравшуюся сцену сказал он? Она даже и не приняла этому огромного значения: просто забылся эльфёныш.       — Ты прекрасна, — промолвил Эрагон, но сказал это без особого трепета. Он особо не был мастером раздавать налево-направо комплименты, однако слышать лесть в свой адрес всё равно было приятно.       — Благодарю. Ты тоже можешь показаться на людях. А вот твои кинжалы…       — Могут тоже показаться, если представится такая возможность, — ухмыльнулся Эрагон. Нангорётх не верила, что этот молодой человек склонен к жестокости: если учитывать те случаи, при которых Всадник проявил милосердие, даже, например, те лучники варденов на Пылающих Равнинах (об этом побоище Губитель Шейдов рассказывал подробно).       — Будь готов ко всему, — прошептала Нанго и натянула маску с украшающими её перьями. Эрагон улыбнулся и тоже надел скрывающий лицо аксессуар.       Народу собралось действительно много. Дроу не ожидала такой толпы, собравшейся в зале и королевском саду, куда выходили стеклянные двери из помещения, где должно было состояться торжество. Слуги действительно постарались: колонны украшали ползучие лозы винограда, показывавшего свои плоды всем гостям; столы ломились от всевозможных блюд и напитков, а по бокам стояли фонтанчики — один с шоколадом, другой — с сыром; с потолка свисала огромная люстра со свечами, что создавали приятный, мягкий свет.       И, конечно, нельзя было упомянуть о гостях: эльфийские леди и человеческие дворянки в молчании соревновались друг с другом в красоте своих нарядов, а посмотреть там было на что. На головах некоторых восседали корабли, корзины с декоративными фруктами; накрахмаленные лица представителей обоего пола скрывали маски; джентльмены из круга людей флиртовали с девушками в независимости от их семейного положения и принадлежности к расе. Эльфы же воздерживались от открытых проявлений чувств, и потому они пока что стояли вдоль стен и попивали вино из ажурных стаканов.       Насуада ещё не появилась, вероятно, королева должна прибыть и объявить об открытии бала. Арья тоже была здесь, и стоило Эрагону, Блёдхгарму и Нангорётх войти внутрь, так Всадник сразу же просиял и полетел к светлой эльфийке. Королева эльфов поклонилась и, благо, додумалась, что имена у «послов» вымышленные, и Эрагона вовсе не зовут так, как эльфийка привыкла называть.       — Порой мне жаль Аргетлама, — опустил голову Блёдхгарм, наблюдая за разыгравшейся сценой между Арьей и Убийцей Королей. — Знает, что шансов у него нет.       — Слышал бы он сейчас тебя, — ухмыльнулась дроу. — Ты всегда так размышляешь вслух?       — Нет, я себе такого не позволяю. Просто… забудь.       — Да что с тобой сегодня? — вскинулась Нанго. — С самого утра ведёшь себя странно.       Эльф отвёл взгляд, боясь встретиться глазами с изумрудными глазами дроу.       — Я боюсь, Белянка. Вдруг я не успею сделать что-то, от чего будет зависеть жизнь какого-то человека или эльфа?       — Вот поэтому ты пришёл сюда не один, — она положила руку ему на плечо в знак утешения. Тут в огромных дверях показалась женская фигура — Насуада. Хоть её лицо и скрывала маска, было и так понятно, кто эта «незнакомка»: её платье цвета старого вина из шёлка переливалось в свете свечей, а это очень гармонировало с тёмной кожей, что виднелась между рукавами и перчатками. Её сопровождала небольшая группа баронесс, которые то и дело что-то нашёптывали королеве.       Нангорётх, не забывая о приличиях, сделала реверанс перед Наси, за ней повторил Блёдхгарм, и, естественно, сделал это более грациозно. Поразительно: столько лет жить в кругу королевы Эленвен и не уметь толком делать реверанс! Ах да: в Голдимороне было принято делать своеобразный поклон, при котором нужно было ещё покрутиться вокруг своей оси, и чем быстрее ты это сделаешь, тем лучше.       — Надеюсь, господа, вам нравится сие торжество. Отчасти оно было приготовлено для вас, чтобы ваше впечатление о новых краях сложилось благоприятное, — начала спектакль Насуада.       — Премного благодарны, Ваше Тем… Величество, — произнесла Нангорётх. Благо, её манера вытягивать гласные буквы пришлась как нельзя кстати. — Ваш город кажется таким чудесным. Мне доводилось слышать об Обсидиановой эпохе. Жуткое время!       — Совершенно верно, однако это всё в суровом прошлом, что осталось за бортом корабля времени Алагейзии.       «Интересно, она всегда так странно разговаривает? Разговаривай я так, то считалась бы великой поэтессой в Королевстве Безликих Теней», — подумала дроу.       — Что ж, — замяла возникшую паузу темнокожая, — отдыхайте.       От неё пахло финиками и лотосами. Довольно странное сочетание, учитывая происхождение девушки. Её предшественники пахли не так: Дейнор всегда пользовался мужскими духами с запахом лилий, а Аджихад благоухал восточными сладостями и персиками, по крайней мере, тогда, когда Нангорётх пребывала в Алагейзии во время кражи яйца. Пока Нанго думала о странностях Наси, Блёдхгарм подошёл сзади и прошептал:       — Ты же понимаешь, что очень скоро наступит тьма.       — Я пока не вижу причин. Что у тебя за странная манера?! Подходить неслышно и шептать? Да тебя Круг Скрывающих Клинки с распростёртыми объятиями примет!       Тем временем Насуада разглагольствовала о начале торжества; её голос был громким, какой должен быть у полководца. Губитель Шейдов рассказывал тёмной эльфийке о битвах под предводительством эбеновой девушки (так Нанго называла маленькую дочь Аджихада наряду с «Наси»), и рассказывал, как её харизма действовала на солдат.       Маскарад начался. Дроу предполагала, что под некоторыми масками прячутся лица наёмников. Блёдхгарм и Эрагон это тоже чувствовали, что было видно по их глазам. Искры в глазах маски не скроют. Вдруг около Арьи возникла знакомая фигура. Дроу, прося прощения у баронов и баронесс за оттоптанные ноги, добралась до лесной королевы и посмотрела на нового эльфа. Она не могла ошибиться. Нангорётх тихо подошла к светлячке и рассмотрела молодого эльфа.       — Познакомьтесь, мисс, это Ванир, мой посол.       «О, поверьте, мы очень хорошо знакомы», — мысленно возрадовалась Десница Королевы Теней. В её душу прокрались тени неведения: Ванир жив? Как он смог выжить после схватки с Гальбаториксом? И если выжил, то почему не выходил на связь хотя бы под липовым именем? Он и Нанго обещали друг другу подписываться другими именами при переписке: Он Велин, она — Исталри.       Эльф поклонился. Судя по его отчуждённому взгляду, эльф не понял, кто перед ним стоял. Проникать в мысли друга было бы бесполезно: ментальная защита у Ванира всегда, сколько дроу его знала, была на высоте, впрочем, как и у Блёдхгарма. Кстати, а где пушистый? Девушка обернулась в поисках перевоплощённого друга: тот никуда не делся, стоял сзади и всем своим видом выражал неподдельный… интерес? Нет, здесь было что-то другое: то ли удивление, то ли ничего не выражало. С каких это пор Блёд стал таким эмоциональным?       — Очень приятно, миледи, — послышался сладкий свободный голос. Его манеры не менялись: всё делалось с какой-то скрытой насмешкой, он считал себя немного выше других. Естественно: никто в Алагейзии не знал, кем был отец Ванира. Он был тёмным эльфом. Смешения кровей не должно было произойти, но судьба решила за всех, и на свет появился такой вот чудесный полукровка с внешностью светляка и душой темняка. Так уж получилось, что один ловелас из Голдиморона рискнул выбраться из страны и пересечь море. В Хедарте, его первом, не тёмно-эльфийском перевалочном пункте, он встретил темноволосую светлячку с голубыми глазёнками, что было редкостью для её расы. Естественно, ни тот, ни другая не смогли устоять друг перед другом, что привело к рождению такого замечательного эльфа, как Ванир: черноволосого голубоглазого полукровку. Чтобы не слишком выделяться из толпы, Ван использовал заклинание, меняющий истинный цвет своих глаз на изумрудный.       — Какие у вас холодные и бледные руки, это так странно, — улыбнулся внезапно воскресший друг.       — Это… у многих девушек Кхалдиморона такие руки. Меня зовут Исталри, — произнесла отчётливо Нангорётх своё тридцать третье имя, и Ванир, замерев на мгновение, выпрямился и посмотрел в глаза дроу.       — А, мы с вами, кажется, встречались. Да, тогда, в амфитеатре. Вы меня не видели, зато вас видели все. Вы показали Непобедимому его первое и последнее фиаско. Воистину было великолепное зрелище, — ухмыльнулся полукровка. Блёдхгарм осуждающе посмотрел на подругу. — Похоже, ваш друг за вас неприступной горой.       — Именно. Её жизнь не должна оборваться из-за лезвия предателя, — как-то особенно грубо ответил перевоплощённый. Боится. Точно так же он боится за Эрагона. Стоило вспомнить Нангорётх о Губителе Шейдов, так он уже вернулся с бокалом вина. Ну чем не похож на отца? Ах да: тот вину предпочитал что покрепче. Правда, то редко случалось, лишь в исключительных случаях.       — Бронтольф, идём, мне надо кое-что с тобой обсудить.       Бронтольф пробурчал что-то в ответ и поплёлся за Эрагоном. У Арьи вдруг тоже из ниоткуда появилось дело вселенской важности, и теперь они стояли вдвоём среди толпы масок. Ванир очень тихо прошептал заклинание от подслушивания, и теперь они были ограждены от ненужных ушей.       — Эй, Нанго-Манго, я скучал.       — Ты даже не представляешь, как скучала я, — со слезами на глазах произнесла Нангорётх. Хорошо, что они не были видны. — Ты почему не вышел на связь?       — Я попал в передрягу. Сидел у Гальбаторикса, а когда удивительным образом мне удалось бежать, то тебя уже не было в Алагейзии. Никто не знал, где находится Голдиморон, и потому я не мог отправить с кораблём письмо тебе. А ты как здесь оказалась снова?       — Это долгая история. Я теперь Всадница. Не только синее яйцо удалось спасти.       — Те жертвы были не напрасны: я в этом убедился, когда Убийца Королей свернул Гальбаторикса.       — Это великолепно. А я куролесила по Голдиморону, помогала королеве головы изменников рубить.       — Потанцуем?       — Это неожиданное приглашение. Ты же знаешь: я вообще не умею танцевать.       — Здесь никто не умеет танцевать.       С этим можно было поспорить: Эрагон с Арьей рассекали просторы пола, и делали это с подлинным изяществом. Естественно, никто не видел, что Губитель Шейдов готов был из штанов выпрыгнуть от счастья. Другие пары будто парили над полом, и только стук ботинок напоминал об обратном. Нангорётх, секунду поколебавшись, всё же согласилась. Такого она уж точно не ожидала. Танцевать на глазах у стольких людей и эльфов…       Из сада в зал просачивался аромат декоративных растений, ещё не закрывших свои бутоны перед сном, а к нему прибавлялся запах растопленного шоколада. Музыканты, усевшись в своём ложе на балконе, играли танцевальную мелодию, какую — Нангорётх не знала, не разбиралась в этом, главное, что ей было хорошо со старым другом. Она краем глаза заметила, что Блёдхгарм стоял у стены и наблюдал за ней, при этом беседуя с какой-то баронессой. Рядом с Ваниром и Нанго танцевали Эрагон с Арьей, а в центре кружились Насуада с каким-то молодым джентльменом. Вот у кого действительно получалось двигаться в такт музыке, дроу же постоянно извинялась перед партнёром за его отдавленные носки ботинок.       Некоторые гости, особенно с пышными формами, сидели за столами и щебетали над яствами. Другие же стояли, попивали дорогое сурдовское вино и наблюдали за танцорами, коих было пар шесть, кружтвшихся в стремительном вихре. От столького количества пестрых женских юбок рябило в глазах: то здесь, то там мелькали кружевные подолы платьев, стучали каблучки джентльменов. Нангорётх решила продегустировать пару блюд.       — Ван, я пойду поем. Голодная, как гидра.       — Я с тобой: мне тоже не помешало бы подкрепиться.       Они отправились к столу с десертами. На белой скатерти пестрели пирожные с ягодками на верхушках, на вид они выглядели аппетитно. Нанго взяла три из них с самым белым кремом. Ванир, улыбнувшись её выбору, шепнул:       — Ты никогда не поменяешься, и это меня радует.       Вдруг она на другом столике заметила блюдо из грибов, зелени и сыра и мысленно поблагодарила небеса за существование тех замечательных поваров, что смогли соорудить такую прелесть. В Голдимороне грибы являлись одним из основных ингредиентов любой пищи, и потому дроу настолько к ним привыкла, что есть за столом и не видеть хотя бы десяток шляпок не могла. Она взяла вилку и насадила на неё пару грибов с порцией сыра и поглотила их. В животе почувствовалось приятное тепло.       Тут подошёл Блёдхгарм и, поздоровавшись с Ваниром, сказал:       — Исталри, позвольте вас пригласить на следующий танец.       Нанго была польщена тем, что за один вечер целых два джентльмена рискнули её ангажировать. Она только хотела дать согласие перевоплощённому эльфу, как Ванир, чуть подавшись вперёд с толикой гордости и презрения произнёс:       — Прости, друг, но сегодня эта девушка танцует со мной.       На этот раз поведение пушистого друга оказалось предсказуемым: эльф, улыбнувшись, извинился и отошёл прочь, не снимая с лица этой странной и многозначной улыбки. Какая жалость, что его глаза были не так сильно видны из-за маски. Впрочем, не будь её, дроу всё равно не распознала настоящие эмоции Блёда: такой уж он был. Ван, посмотрев вслед ушедшему, непринуждённо заметил:       — Он немного странный. Вы знакомы?       — Немного, — соврала эльфийка. Вдаваться в подробности при внезапно воскресшем друге было ни к чему. Нет, она не то чтобы ему не доверяла, просто зачем ему знать о её отношениях с каждым живущим в этом мире?       Она украдкой посмотрела на Блёдхгарма: тот стоял, облокотившись о высокую колонну и болтал с очередной барышней, отчего та была, судя по её движениям и повышенному голосу, на седьмом небе от счастья.       «Он что, издевается надо мной? Мстит? — не поняла дроу. Неужели Блёдхгарм ревновал её к Ваниру? Если учитывать сегодняшнее происшествие в покоях дроу, то это вполне возможно. — Вроде и приятно, а вроде и грустно. На его чувства я не могу…» И вдруг она застыла: а почему не может ответить? Что ей мешает? Ах да, не что, а кто: личность, стоящая прямо перед ней и взявшая руку эльфийки в свою.       — Идём в сад, — прошептал на ухо эльф подруге. Всадница молча кивнула, и пара удалилась на свежий воздух. Блёд, попросив прощения у новой знакомой, последовал за ними, что вызвало всплеск негодования у неудавшейся завоевательницы сердец.       Порой чрезмерная преданность и щепетильность выводили дроу из себя. Естественно, ведь никто, включая Нангорётх, из тёмных эльфов не могут похвастаться верностью. Они делаются преданными псами, когда это удобно им самим. Впрочем, юный Убийца Королей не был для Нанго кем-то из «удобных случаев». Она привязалась к Всаднику, привязалась к их беседам за столом после полуночи, привязалась к мысленным перепалкам с Сапфирой. Никто, кроме Ванира и Брома, не был настолько хорошим другом для неё. Такие люди должны позировать для тысячи скульпторов, чтобы те запечатлели их как образец идеального человека.       — Расскажи, как ты провела все эти годы? Только подробно, — вытащил голос Ванира эльфийку из раздумий. Она и не заметила, что они отошли подальше от места столпотворения и присели на скамью среди идеально подстриженных кустов. Друг смотрел выжидающе и, естественно, ожидал повиновения от девушки. Таким был Ван: он всегда думал о себе как об эльфе, которому всё подвластно, его должны были бояться.       Однако отходить от ответа было не из-за чего, и Нангорётх рассказала всё, что можно. Рассказала об Эдоксиле, об окончении миссии в Гилиде, рассказала о гражданской войне в Голдимороне, о знакомстве с Эрагоном и его друзьями-эльфами, рассказала о странном письме и путешествии через море сюда, в Алагейзию. Ванир слушал её и не перебивал. Стоило Нанго закончить, так он потянул к себе и обнял её так, будто хотел защитить от невидимой опасности. И плевать, что Нангорётх в любой момент могла защитить не только себя, но и друзей без какой бы то ни было поддержки. Преследование наёмников и сцена в переулке не считается, как и ещё десятки мелких случаев. Кстати об опасности…       — Ван, нам надо идти. Насуада, нападение.       — Давай посидим ещё немного…       Его судьба решила за них обоих. Послышался шорох, и через мгновение перед парой предстал перевоплощённый Блёдхгарм. Нанго готова была поклясться, что его глаза застилала слёзная пелена. Неужели Блёд способен слезу пустить?       — Нанго, мы с Эрагоном заметили подозрительных личностей в зале, нам надо спешить.       — А, это ты, — узнал Ван в лице прибывшего неудавшегося танцора. — Нанго-Манго, почему он знает тебя настоящую, и причём здесь Аргетлам?       — Ванни, это Блёдхгарм. Надеюсь, вы знакомы.       — Да ну! Это и правда ты, пушистый? — спросил полукровка.       — Да, Ванир, здравствуй. У нас здесь важная миссия, и Нангорётх в ней тоже принимает участие. Нанго, идём.       — Подожди, а где Аргетлам? Я его не видел.       — Разумеется, не видел: мы трое теперь носим другие имена, да и внешность изменили. Думала, ты догадаешься, — съязвила Нангорётх.       Ванир фыркнул, но оставил замечание подруги без ответа. Встав, он помог подняться Нанго, которая в спешке направилась ко дворцу, а за ней хвостом поплёлся Блёдхгарм. В зале дроу сразу почувствовала запах роз, ранее здесь не витавший. Она поняла, что аромат принадлежал вражескому клану, они пришли за Насуадой. Эрагон стоял поодаль и недобро косился на гостей. Арья куда-то запропастилась, тем лучше: её присутствие притупляло разум Эрагону. На Нангорётх присутствие Ванира не действовало: она слишком отвыкла от него.       Нанго посмотрела на прибывших: маски у всех одинаковые, кого-то напоминают.       «Гальбаторикс, — догадалась девушка. — Только он какой-то немножко другой, вероятно, чтоб не узнали.»       Они были одеты в костюмы мушкетёров: одежды с гербом клана Окровавленной Розы, о которой, естественно, обитатели Алагейзии не знали, с бутафорскими шпагами, в сапогах со шпорами. Настоящее оружие покоилось под их нарядами. Нангорётх почти физически ощущала напряжение Блёдхгарма и Эрагона, Ванир же пока что не понимал, зачем вражеский клан из королевства тёмных эльфов пожаловал в Алагейзию. Дроу перехватила настороженный взгляд Насуады. Боится. Конечно, боится, ведь в любой момент её могут убить. Проще всего можно было бы накинуться на этих «мушкетёров», однако тогда могли пострадать невинные. Тёмные эльфы могут применять грубую силу во вред, и делают это без жалости к жертвам.       «Не волнуйся, Насси, я не позволю им обидеть тебя», — подумала Нангорётх, смотря на королеву Империи. Когда Насуада появилась на свет, Дейнор сказал, что Нангорётх будет за неё в ответе, покуда находится в Алагейзии. Что ж, обещания нужно сдерживать, какими бы ни были твои корни.       Вдруг все носители света как один в мгновение ока погасли, воцарилась темнота. Гости стали толкаться и возмущаться, послышался шелест женских юбок и топанье ног, где-то разбилась посуда. Дроу поняла, что момент настал, нужно действовать быстро. Она отбежала в угол и начала шептать заклинание. Она телепортировалась на место Насуады в её облике, Насуада — в облике Нангорётх.       Это произошло неслышно, без магического тумана или света, эти чары и созданы были для таких ситуаций, когда не нужно привлекать внимания. Подбежавшие к лжекоролеве тёмные схватили её за запястья, закрыли рот рукой и потащили к саду, делая это настолько незаметно, насколько возможно. Напуганная толпа даже не обращала на эльфов из Голдиморона внимания. Применять магию против сородичей было бесполезно: семь дроу против одной — всё равно что семь титанов против гнома. Нангорётх поддалась и пошла в том направлении, куда вели пленители. Когда они подошли к краю королевского сада, то один из дроу, оценивающе посмотрев на лжекоролеву, прошипел:       — Отлично, парни. Палладий будет доволен. Что, милая сверкаешь тёмными глазёнками? Не волнуйся, наш наниматель хочет, чтобы мы доставили тебя ему живы-ым. Однако не стоит тебе знать, куда и как мы добираемся. Баюшки-баю! Прежде чем он ударил Нанго по затылку и свет окончательно попрощался с тёмной эльфийкой, Нанго задалась вопросом: кто такой Палладий и что ему нужно от самой Насуады?

***

      Эрагон не понимал, что происходит. Стоило включиться свету, так Всадник обнаружил, что ни Насуады, ни мушкетёров нет. Гости тоже обнаружили исчезновение королевы, и теперь по залу ходили шепотки. Какая жалость, что эти шепотки не могли помочь Насуаде. Неужели у наёмников получилось? Он нашёл глазами Арью и подбежал к ней.       — Арья, Насуада пропала, — прошептал он эльфийке. — Нам нужно немедленно спасать её!       — Подожди, сейчас нам главное не совершить какую-нибудь глупость. Надо поспрашивать гостей, не видали от они чего-нибудь, что могло бы помочь нам наткнуться на след наёмников.       Нангорётх, Блёдхгарм и Ванир подошли к Всадникам.       Вдруг дроу сказала:       — Кто-нибудь видел Нангорётх?       Стоявшие рядом застыли как изваяния. Они посмотрели на блондинку, словно та только что вышла из лаборатории сумасшедшего учёного после неудавшегося эксперимента.       — Нанго, с тобой всё хорошо? — потревожился перевоплощённый эльф.       — Вы что? Я Насуада. Подождите…       Девушка осмотрела свои руки. Бледные, но со шрамами в других местах. Провела пальцами по локонам: не такие уж и густые, не то, что у Насуады. В один миг и она, и остальные поняли, в чём дело.       — Нангорётх применила заклинание смены внешности, — пояснил Ванир. — Теперь похитители думают, что схватили королеву.       — Они что, не могут узнать сородича с помощью ментальной атаки? — спросил Эрагон.       — Не могут, с защитой у неё всё хорошо, да и внешний фон её ауры меняется на фон ауры того, в кого она превратилась. Представить не могу, как ей хватило сил сотворить такое.       — Просто она хорошо подготовилась к балу, — фыркнул Всадник. — На её кинжалах имеются драгоценные камни, в них она накапливает энергию. Блёдхгарм расколдовал Насуаду, и она сказала слугам, что никуда не пропала и что повода для паники нет. Выйдя на середину зала, королева объявила о завершении маскарада и поблагодарила гостей за их визит.       — Надеюсь, — произнесла она торжествующе, — что вы получили удовольствие от сегодняшнего бала, несмотря на произошедший инцидент.       Произнеся благодарственные речи, гости начали расходиться. Слуги начали копошиться около столов, где блюд, на удивление Губителя Шейдов, стало гораздо меньше. Естественно, ведь пол вечера около них провела Нангорётх, которая отправляла соблазнительно выглядевшие кексы и шоколад к себе в живот, а иногда её взгляд натыкался на грибы, и тогда можно было со слезами на глазах махать ручкой блюдам с этими шляпочными прелестями.       Насуада, устало подойдя к ребятам, проговорила:       — Что же нам делать? Мы даже не знаем, в каком направлении они ушли.       Вдруг Эрагону пришла в голову замечательная мысль:       — Послушайте! Ведь они пахнут розами! Запах ещё не исчез, и потому мы можем напасть на их след.       — Да, только вот незадача: в королевском саду таких цветов по пальцам не пересчитать, — возразила королева.       — И что же тогда делать? — сдалась Арья? — Может, я смогу подключить эльфийских магов?       — Нет, Арья свит-кона, тёмные эльфы куда талантливее своих светлых сородичей в области магии, они легко могли спутать следы.       — Тогда остаётся ждать, — произнесла Насуада. — Если Нангорётх удастся, она сможет послать нам весть.       — Как? Она будет в плену, — сорвался Блёдхгарм. Это было непохоже на него: эльф всегда держал себя в руках. Вероятно, потеря близких может вывести из себя даже самого стойкого. — С ней могут сделать что угодно.       — Это вряд ли, — возразил Ванир. — Если её чары не спадут, она будет пребывать в облике королевы Насуады, а Вы, скорее всего, нужны заказчику живыми.       — А если они спадут? Так и случится: заклинание требует энергии, — навевал панику Бронтольф. — Что тогда?       — Как дроу она тоже ценная: для клана Окровавленных Роз не будет лишним узнать о планах королевы Эленвен. Может, Нангорётх официально сейчас и не числится как Десница Королевы Теней, зато ей это не мешает обмениваться письмами с Эленвен.       — Но мы же должны хоть что-нибудь предпринять! — настаивал на своём Блёдхгарм.       — Блёдхгарм прав: нужно действовать, а иначе может быть слишком поздно, — вступился за друга Эрагон. В какой-то мере он был на стороне друга-хранителя: Нангорётх была другом и Губителя Шейдов. К тому же, на её месте мог оказаться и сам Всадник. Интересно, что бы тогда сделали они? Как сильно волновалась бы Арья? Он посмотрел на эльфийку: она молчала больше всех. Естественно, Нангорётх не сильно её заботила, как бы жестоко это ни звучало, хотя Всадница Фирнена и старалась принимать участие в спасении. Наконец Насуада сказала, что утро вечера мудренее и что завтра она вместе с друзьями обсудит дальнейшие действия, хотя Убийца Королей почти не представлял, что можно обсуждать. Где их резиденция? Вряд ли в Голдимороне или его окрестностях: слишком далеко. А что, если…       — А что, если они пользуются порталами? Тогда…       — Тогда задача становится почти невыполнимой, — отчаялся Блёдхгарм. — Порталы уж точно скроют своих создателей.       — Необязательно, — вставил слово Ванир. — Они могут создать портал в укромном месте и оставить его открытым, чтобы не создавать его каждый раз, ведь это занимает немало времени. Завтра нужно будет поспрашивать гостей и горожан, может, им довелось что-нибудь видеть.

***

      Эрагон лежал в своей постели и размышлял. Почему дроу решилась на такой отчаянный поступок? Неужели Насуада была настолько ей дорога? Если верить рассказам тёмной эльфийки, её сородичи особой преданностью не отличались. Что же случилось с этой? Совесть взыграла? Вряд ли. Здесь что-то, лежащее за пределами понимания совести. «Нангорётх… Дю Феллз Нангорётх… Проклятые Горы. Почему её зовут Проклятая? Совсем как Дюжина Гальбаторикса, — осенило Всадника.       Однако с новыми догадками приходили десятки новых вопросов. Раньше он и не задумывался об имени подруги. Имя как имя, что здесь такого? Лишь когда он прилетел в Алагейзию, то вспомнил значение этого слова. — Прилетел в Алагейзию… А ведь Анжела говорила, что я больше сюда не вернусь. Интересно, где она сейчас вместе с Солембумом? Я скучаю по её издёвкам. Может, живёт где-то с котами-оборотнями? Насуада о ней в последнее время не слышала, а жаль.       Интересно, что бы на всё это сказала Сапфира? Я больше не могу находиться здесь в одиночестве, без неё. Она с Эдоксилем должны прилететь, без них мы Нангорётх не найдём, да и без Анжелы тоже. Их всех надо найти. А впрочем, можно попросить Триану, вдруг она сможет что-нибудь увидеть? Хотя Губитель Шейдов этого не представлял.       «А что, если попробовать одно заклинание?»       Он подошёл к столику, где стояла чаша с водой. Посмотрев на зеркальную поверхность и подумав о Нангорётх, он произнёс: «Драумр копа». По водной глади прошлась рябь, но изображений не появилось. Видимо, тёмные эльфы постарались, чтобы не было преследования ни в каком виде.       — Вот ведь всё продумали. Кому-то очень хочется насолить королеве, ох как хочется, — прошептал Всадник. Вдруг в дверь постучали. — Входите. В проёме показался стройный силуэт Арьи. В лунном свете, пробивающемся сквозь открытое окно, блеснули изумрудные глаза.       — Не против? — Насуада настояла на том, чтобы оставить меня во дворце, я отправлюсь домой завтра после обеда.       Она подошла к Эрагону и села рядом. Они оба смотрели в окно. В городе стало тихо, горели фонари, освещая улицу редким прохожим и ночным животным, в лишь в некоторых окнах горел робкий свет. Какое немое спокойствие… об этом Илирия мечтала давно, но теперь, кажется, этому спокойствию пришёл конец.       — Как ты думаешь, Нангорётх выживет? — спросил Эрагон, дабы нарушить возникшую паузу.       — Конечно. Когда Гальбаторикс казнил её семью, она выжила. Не без помощи, конечно, но выжила. И потом, в её стране постоянные войны только закаляют. Не переживай. Мы сделаем всё возможное. Ты расскажи: как там ученики? Справляются? Как вы добрались?       — О, с учениками всё в порядке.       Всадник рассказал эльфийке об успехах и падениях своих подопечных, рассказал о путешествии его, Блёдхгарма и Нангорётх в земли Алагейзии. Арья всё это время слушала, не задавала вопросов и при этом не отводила глаз от окна, наблюдая за городом, в то время как Эрагон смотрел на неё. Завтра уже им придётся распрощаться, и не факт, что им доведётся встретиться в ближайшем будущем: королевские обязанности ещё никто не отменял.       — Арья, а что с яйцами, которые я тебе дал? Они нашли своих Всадников?       — Пока нет, но мы ведём активный поиск. Одно находится у эльфов, а другое — у гномов. Может, даже сам Орик когда-нибудь станет Всадником?       — Как он там?       — Поверь мне, прекрасно! У них с Хведрой родился сын, так что тебя можно звать трижды дядей!       — Это же прекрасно!       Да, столько друзей Эрагон оставил так далеко от самого себя: Муртаг, Роран, Орик… Первый неизвестно где, жив ли, мёртв ли, второй даже не знает о возвращении брата, как и третий. Когда вся эта беготня закончится, Шуртугал обязательно навестит братьев. Обязательно. Но это будет потом, а пока нужно отправить гонца в Шели`н за Сапфирой и Эдоксилем, а ещё неплохо бы подключить Анжелу и Муртага. Что-то подсказывало Убийце Королей, что здесь он задержится не на одну неделю и что опасность грозила теперь не только определённым жителям и Насуаде, но и всей Алагейзии.