Эрагон. Восход

      Нерия и Палладий летели уже долго. Всадница не знала, куда ведёт её повелитель. Нирнен следовал за чёрным пятном впереди себя — Илдратхром. Несмотря на свои габариты, этот дракон вёл себя весьма изящно: такие вытворял трюки, что захватывало дух. Но ещё изящнее держался хозяин ящера — Палладий. Его взгляд был устремлён вдаль, и ничто не могло его потревожить. Всё его подтянутое тело было напряжено. Вот это действительно хороший объект для рисования с натуры.       — Как ты себя чувствуешь, Нер? — спросил мужчина, когда Илдратхр летел вровень с Нирненом.       — Превосходно. Мне ещё никогда так легко не дышалось. Вы так и не сказали, куда мы летим.       — Мы летим обзаводиться друзьями для наших целей. Без них мы никуда.       — Но вы говорили, что у вас и так много друзей.       — Это верно. Но те могут запросто предать. Друзьям свойственно забывать несчастливых друзей. А в данный момент я тот самый несчастливый, и нуждаюсь в поддержке. Её нам обеспечат новые знакомства. Главное, не подавать виду, что мы несчастны.       — Хорошо. Я это умею.       Палладий улыбнулся. Да, это была самая прекрасная улыбка, какую только видела Нерия. Что-то в ней завораживало: наверное, многозначность. То ли она выражала радость, то ли злорадство, то ли предвкушение, а то и всё вместе.       Иногда ей казалось, что Палладий не от мира сего. Его манеры порой казались Всаднице чересчур странными. Например, когда он нервничал, то начинал неестественно шевелить губами.       — Нер, так что скажешь? — подал он голос. — Что с тобой?       — Простите, что вы сейчас сказали? Я задумалась.       — Мы летим в Голдиморон, к клану Окровавленных Роз. Нас они примут, уж поверь. Настало время собирать войска. Ты же будешь рядом со мною во время переговоров?       — Разумеется, милорд. Почту за честь.       — Хорошо, — ухмыльнулся Палладий. — Тогда нам пора ускориться.       Нери улыбнулась и мимолётно посмотрела на чешую Нирнена. Какая-то она была неестественная, будто что-то в ней изменилось. И не только в чешуе. Сама Всадница с каждым часом чувствовала в себе изменения. Она стала забывать моменты из своей жизни до встречи с Палладием. В её памяти будто кто-то каждый раз строил нерушимые блоки, когда она хотела что-то вспомнить о семье, друзьях, учителе. Она почти забыла Эрагона, Армоля, и когда Палл спрашивал девушку об Эбритхиле, то она смотрела на него пустым взглядом и отвечала, что плохо его знает, даже забыла черты лица.       — Ничего, Нер. Память нужно очищать от мусора, чтобы на смену ему пришло нечто новое и необходимое.       — Но разве учитель может быть мусором?       — Чему он тебя научил? М-м? Как правильно держать меч? Не думаю.       — Но я забываю не только Губителя Шейдов, милорд. Я почти не помню своей семьи. Помню только, что у меня был строгий, но справедливый отец, однако никаких чувств не испытываю.       — Чувства притупляют разум, а в нынешних обстоятельствах мы должны мыслить хладнокровно.       — Вы правы.       — Не стоит засорять мрачными мыслями голову. У нас впереди встреча с очень важной персоной. Тебе она понравится. А город какой!

***

      Система порталов работала прекрасно. Как оказалось, тёмные эльфы практиковались в искусстве магического перемещения и весьма в этом преуспевали. Палладий рассказал, что повсюду есть так называемые активные зоны, именно в такой пара и телепортировалась прямо в Морн, город-центр обитания Роз. Палладий был весь в восторге, Нерия это ощущала почти физически.       Город потряс Всадницу своей красотой. Построенный под землёй, освещаемый лишь магией и подземными кристаллами, он не лишился изящества и величия, как раз наоборот. Выдолбленные в камнях здания и скульптуры поражали воображение: мастера постарались на славу.       — Нравится? — улыбнулся Всадник Илдратхра.       — Да, это просто восхитительно.       — Есть такое. Дроу издавна славятся своим расположением не столько к магии, сколько к скульптуре и архитектуре.       — Но почему тогда в Алагейзии мы о них не слышали?       — Причина в страхе. Светлые эльфы северного леса знают о них, ведь это целая страница их истории.       — Что это за история, милорд?       — Я тебе расскажу. Но не сейчас, ведь мы уже около дворца Хранительницы Роз. У каждого клана есть Хранительница. Именно женщина, у них тут властвует матриархат, так, заранее тебя предупреждаю.       Путников встретили как подобает: когда Илдратхр и Нирнен приземлились, к гостям из огромной арки в замке вышел отряд в искусно выкованных фиолетовых доспехах воинов во главе Хранительницы (Нерия это поняла по её облику и имитации короны на её голове). Дроу не использовали в качестве средства передвижения лошадей: все сидели на странных существах, похожих на гигантских ящериц-хамелеонов. Нери непонимающим взглядом уставилась на рептилий.       — Это драншей. Сообразительные ящерки, скажу тебе. Правда, драконам они не ровня. А это Хранительница Моран. На самом деле, все дроу носят не одно имя, однако все называют её именно так.       Эльфийка выглядела прекрасно: чуть ниже среднего рост, острые скулы, бледная мерцающая кожа, ухоженные серебристые волосы, татуировка в виде розы с каплей крови на щеке, открытая одежда. Пока Нери и Палл летели к замку, Всадница видела внизу жителей Морна, и ей удалось сделать наблюдение, что девушки города носили… свободные одеяния: большие вырезы, открытые бёдра, однако это выглядело настолько изящно и гармонично с их внешностью, что особого смущения при взгляде на такой образ не возникало: пределы разумного всё же имелись. Моран улыбнулась и произнесла:       — Приветствую старого знакомого. Я смотрю, ты пожаловал ко мне не один. Зря. Я так рассчитывала на твоё одиночество, милок.       Всадник Илдратхра сделал очень странное движение рукой и поклонился в седле:       — Да цветут розы в ваших садах, госпожа, рад видеть вас в добром здравии.       — Оставь приветствия придворной мишуре. Ты никогда не являлся ко мне просто так.       — Да неужто? — улыбнулся мужчина в ответ.       — Разве что пару раз, — ответила на улыбку Хранительница, лукаво ухмыльнувшись.       Может, дроу и выглядела восхитительно, однако поведение её Нерии не понравилось.       — Так чем обязана?       — Я боюсь, нам не помешало бы обговорить это деликатное дело…       — Поняла. А твоя спутница? Она идёт с тобой или мне прислать слуг, чтобы её развлечь? — проговорила Моран так, словно Всадница там не присутствовала. Этим она ещё больше не понравилась дворянке.       — Я за неё ручаюсь.       — Что ж, тогда оставьте своих драконов. Яроводы позаботятся о них.       — Кто такие яроводы? — чуть слышно спросила Нер у Палладия.       — Это те, кто смотрят за драконами и драншеями. У людей конюхи, у дроу — яроводы.       Всадники спешились и, оставив чешуйчатых друзей на попечение только что подбежавшему плечистому эльфу, последовали за Хранительницей.       Такой грации в манерах и движениях Нери никогда не видела даже у королевы Арьи. Она всю жизнь стремилась за подобным, этому обучали её с раннего возраста, может, в глазах семьи она и преуспела в этом, однако сама чувствовала, что этого недостаточно. С самыми близкими в неформальной обстановке она была собой без прикрас, но на публике она держалась прекрасно. По крайней мере, такие доводы остались в её памяти. Очевидно было, что она и Палл были на дружеской ноге, если их не связывало нечто большее. Нерия, остановившись на секунду, вдруг почувствовала резкий укол ревности: у неё не должно быть соперниц.       «Если бы я не нужна была Палладию, я бы здесь не оказалась.»       С этими мыслями девушка продолжила путь, созерцая красоты замка. Здесь она не встретила тех светильников и факелов, что было привычно видеть в Империи. Вместо них вдоль стен стояли изящные каменные статуи дев, держащих в своих тонких руках светящиеся красным и лиловым шары. Мастера даже здесь не преминули возможности уделить внимание деталям: Нери не встретила двух одинаковых изваяний, у каждой был особенный образ и разные выражения лиц. А драпировка тканей была сделана на высшем уровне.       «Да, нам бы такие статуи в Илирию, город заиграл бы новыми красками.» Троица приблизилась к большим каменным дверям с красными узорами по краям. Двое светлых эльфов (Нери поняла, что это не дроу, по другому оттенку кожи и их высокому росту) в длинных железных цепях отворили их, и Всадники вместе с Хранительницей очутились в просторном зале с большим мраморным столом и бархатными бордовыми креслами посредине.       — Не обращайте внимание на этих грязных слуг. Цепи, упреждающие использование магии, нужны, чтобы они не натворили чего лишнего. Рабы ведь могут взбунтоваться.       — Рабы? Вы держите рабов?! — возмутилась Нерия.       — Что тебя так удивляет? У нас это в порядке вещей. Странные вы, круглоухие. Пора бы уже понять, что деньги — это потрясающая вещь.       — Но не более потрясающая вещь, чем всеобщая свобода, — буркнула Всадница.       — Прошу, располагайтесь, — Моран, не обратив на последнюю реплику внимание, указала на стол, уставленный мисками с всевозможными блюдами, основным ингредиентом которых были грибы. Даже торт был грибным. Впрочем, эльфов можно было понять: жизнь в подземелье лишает таких роскошеств, как фрукты, ягоды, а, как говорила Нангорётх, дроу не были особыми любителями импортировать заграничные вкусности. Палладий отодвинул кресло, чтобы Нери могла сесть, и устроился рядом с ней. Хранительница же села в центр.       — Итак?..       — Моя госпожа, я боюсь, у меня к вам очень важное дело.       — А иначе ты бы сюда не явился.       — …Да. Так вот: мне нужны ваши воины, чтобы напасть на столицу Империи Илирию. Я хочу забрать то, что отняли у моего отца.       Моран раскрыла рот, чтобы глотнуть побольше воздуха:       — Ты же понимаешь, что просишь слишком многое?       — Да, я всё прекрасно понимаю и пойму вас, если вы мне откажете. Однако на эту просьбу у меня есть прекрасное предложение…       — Да что ты? Удиви старую деву.       — Я предлагаю вам место рядом с королём, когда трон будет отвоёван.       Хранительница ухмыльнулась, не доверяя такому «предложению»:       — А ты уверен, что он будет отвоёван вообще?       — Именно для пущей уверенности я и прошу вас помочь мне, госпожа. Иначе, боюсь, чаша весов может склониться отнюдь не в мою сторону. Фортуна не всегда поворачивается ко мне своим прекрасным лицом.       — Что ж, а у тебя вообще есть уже войско хоть какое-нибудь?       — Да, орда уже готова встать под знамёна и идти в бой. Одна армия отправлена в Корвахолл.       — Не буду спрашивать, где ты её раздобыл. Спрошу лучше так: почему именно туда?       Палладий ухмыльнулся:       — Госпожа, негоже спрашивать у меня о моих же планах. Даже если бы мы с вами были лучшими друзьями, я бы и тогда не поделился с вами.       — Любопытно, — злорадно ответила Марон. Кажется, этот ответ задел её. — Ну, а как тебе такой вопрос: что получу я, если ты проиграешь? Ведь нельзя исключать подобного. Только представь моё разочарование: я даю тебе армию, а ты проигрываешь кампанию. Я не хочу остаться ни с чем.       — Если такое случится, — посуровел Палладий, — то я перейду к вам и буду сражаться вместе с вами в вашей войне.       — Именно, Палладий. Идёт война. Да, сейчас перемирие, но это ненадолго.       — Но как-то же держится уже на протяжении почти двадцати…       — Это неважно. Мир — достаточно хрупкая вещь. Время — злобный младенец, что играет с этой стекляшкой, и в любой момент по неосторожности может её разбить, — точно подметила Хранительница.       — Значит, нужно воспитать этого младенца и преподать ему урок, госпожа.       Моран облокотилась на спинку кресла и чуть подняла подбородок. В такой позе она выглядела ещё более величественно.       — Мы с тобой говорим на одном языке, человек. Хорошо. Я дам тебе войско, но небольшое. Чтобы справедливость восторжествовала, я буду посылать тебе такие армии отрядами. Не рассчитывай на меня особо, как и я не буду рассчитывать на твою удачу. Нынче это очень жестоко карается. Но, — эльфийка опять придвинулась ближе, — я могу сделать для тебя кое-что ещё, дорогой. Если хочешь победить, придётся идти на нечестные поступки. Войну честностью не выиграть.       — Не тёмному эльфу ли это знать, — вставил Всадник.       — Именно. Я могу прислать тебе ко-кого, кто мог бы тебе сослужить прекрасную службу. Найран!       Двери заскрипели, и в проходе показалась красивая тёмная черноволосая эльфийка. Очевидно, что она принадлежала к клану Окровавленных Роз: на её щеке красовалась татуировка с королевой цветов. Она сделала странное движение рукой, как в своё время это сделал Палл, поклонилась и проговорила:       — Вы меня звали, ваша милость?       — Да, Найран. Твои услуги кое-кому очень пригодятся. Мир тесен, так что твой хозяин теперь — сын твоего предыдущего.       — Тем лучше для нас обоих. Назовите объект.       — Подойди ко мне.       Дроу неслышно подошла к Всаднику и наклонилась. Мужчина прошептал ей на ухо имя «Эрагон» и отпрянул. Можно было бы обойтись без перешёптываний: и у Нерии, и у Марон был хороший слух, а слуги… вряд ли этим закованным в цепи эльфам было дело до какого-то там Эрагона. Скорее всего, Палладий так сделал, чтоб сохранить всю прелесть таинства. Возможно, будь Нери старой, до её перерождения, она бы и ужаснулась, но сейчас она не чувствовала ничего. Легенды рождаются, легенды умирают, не более. На смену Эрагону наверняка придёт кто-нибудь другой, и Нер не удивилась бы, если б этим другим оказался сам Палладий.       — Всё будет в лучшем виде. Есть какие-то пожелания?       — Убей так, чтобы его предсмертный вопль запомнился всем.       Найран поклонилась и быстро покинула комнату.       — Ну что ж, дорогие мои. Грядёт буря. Так что запасайтесь тёплой одеждой. Не составите компанию мне за ужином?       — Боюсь, что нам пора, — учтиво поклонился Всадник и поднялся, — от всего своего чёрного сердца благодарю вас за вашу поддержку.       — Тьма наступает с восходом Солнца, милый. Помни это.       Нерия заметила, как переменилось лицо обоих: у него увидела испуг, у неё — жажду битвы. Похоже, Хранительница действительно загорелась желанием занять место рядом с королём, однако действительно ли Палладий сдержит слово?       «Отец от сына на край света не сбежит», — думала Нерия, проводя параллель между узурпатором и его сыном. Не было сомнений, что Палладий был гораздо лучше своего родственника, однако что-то внутри дворянки временами вспыхивало. Как будто на месте потушенного костра рассыпались ещё не все угольки. Что-то звало её из старой её жизни, но этот голос казался таким далёким, что она не придавала тому особого значения. Иногда ей казалось странным, что по отношению к бывшим друзьям она ничего не чувствовала. Это казалось вроде и привычным и одновременно таким странным.

***

      — Куда мы теперь направляемся, господин?       Оба вышли из замка. Здание провожало гостей одинокими огнями из окон тонких башен и цветками алых роз. Они взобрались на своих драконов, и только тогда, когда они отдалились на достаточное расстояние от центра города, Палладий ответил:       — Подземные убийцы вместе с этими шипастыми наши. Теперь мы двигаемся в другое место, и там будет немножко холодно. Клан Ледяных Владык — самый таинственный и опасный клан Голдиморона. Если какой-то проводник скажет тебе, что Окровавленные Розы представляет главную угрозу королеве, то он ошибается. Ледяные Владыки — вот где сокрыты все прелести магии и клинков. Если мы переманим их на свою сторону…       — Откуда вы всё это знаете, господин?       — Я в своё время очень был любопытен. Впрочем, я и сейчас не утратил этой черты.       Я всегда спрашивал воспитателей о мире, где я живу, потому что знал, что однажды я воспользуюсь своими знаниями.       — А где вы жили?       Палладий понурил голову:       — Когда я родился, моя мать умерла. Она не была дворянкой, за ней не стояли легионы. Она была обыкновенной обитательницей дома цветов. Она любила меня до одного ужасного случая. В городе тогда случился пожар — до сих пор людям неизвестна причина и поджигатель. Это потом я понял, что всё было подстроено тёмными эльфами. Они в своим закрытых одеждах вырезали население, то же самое хотели сделать и со мной. Однако когда ко мне ворвалась та, кто хотел меня отправить в пустоту, то её что-то остановило, и она взяла меня с собой. После выяснилось, что у неё вообще не было детей. Дроу не славятся особой плодовитостью, как и все остальные эльфы, однако эта женщина очень хотела ребёнка, и вот эта возможность представилась. Она растила меня как сына. Я не знал голода, мне было где спать и что носить. Грех жаловаться, скажу тебе. Однако всему хорошему рано или поздно приходит конец. Её тоже отняли у меня, я даже не успел попрощаться и сказать «спасибо». И в этот день я решил, что отомщу за неё, за отца, который был всю жизнь для меня эталоном.       — А кто убил её?       — Мы жили тогда в Телине, это городок на востоке Алагейзии. Туда пришли эльфы и стали резать тёмных как скот, — ненависть Палладия с каждым словом начинала расти. — И знаешь, почему? Потому что им не понравился товар, который продали дроу как-то раз в Дю Вельденварден. Эти крики я слышу по ночам во время бессонницы в мой голове, и от этих голосов, этих криков помощи нет лекарства, нет спасения. Как бы я ни старался им помочь, я не мог. Естественно, эти светляки были сильнее меня. Меня вырубило спустя несколько минут боя, а когда я очнулся, то заметил, что половины народа нет. Улицы окрасились красным, даже в свете статуй было что-то зловещее. Сейчас там, наверное, уже всё подчистили и замяли этот инцидент, но никогда не подчистяться воспоминания об этом дне.       Теперь скажи мне: ты до сих пор считаешь светлых эльфов светлыми? Есть те, кто знает о существовании тёмных, но спрашивает: а почему это о них не упоминается практически нигде? Повезёт тебе, если откопаешь в книге хоть каплю информации о них. Всё просто: историк вряд ли занесёт в летопись день, когда он вонзит нож родичу в спину. Это не единственный случай. Так что не такие уж они и благородные, эти ваши светловолосые остроухие, живущие в лесах.       — Но это же не раса плохая, а сами личности плохие.       — Никто не исключает генетику и чувство толпы, Нер. Когда-нибудь ты это увидишь собственными глазами, милая.       — Но, а как вы оказались в замке Эрагона?       — Просто. Резка в Телине произошла за несколько месяцев до того, как я отправился на Илдратхр. Я как раз переплыл с тёмно-эльфийским кораблём море Печали и попал на континент. Потом кое-что случилось, не хочу об этом говорить. Тогда вы меня раненого и подобрали. Ладно. Уже поздно. Давай остановимся в какой-нибудь таверне и переночуем.       Нерия долго не могла заснуть. Может, тому виной была неудобная постель, может, вечные крики за тонкой стеной дешёвой таверны, или это мысли мешали ей — может, всё вместе. Ей не было до конца понятно, почему Палладий предпочёл роскошным апартаментам Марон это дешёвое заведение. Кажется, их связывала не одна история. Ей никак не могло прийти в голову, что эльфы, светлые эльфы Дю Вельденвардена, способны на такие жуткие вещи. Где-то она слышала фразу, что мир не делится на полностью чёрное и белое, однако, будучи слишком юной и неопытной, она не воспринимала эти слова всерьёз. Только сейчас она поняла, что зря, очень зря.