Эрагон. Восход

      Монотонный топот копыт заставлял Нанго ёрзать в седле. Ей уже было невтерпёж, нужно было что-то предпринять. Уже сколько они с Бромом едут до Гилида? Три дня? Четыре? Неделю?        Унылый степной пейзаж, серое, заволокшееся дождевыми тучами небо, пара-тройка зверьков, мелькавших то там, то тут, длинная, хоть как-то скрасившая пейзаж река Рамр, а с другой стороны — озеро Изенстар, большое, богатое рыбой и флорой и два спутника, умеренно скачущие в определённом направлении.       — Бром, когда уже город?       Однако старик не успел ответить: вдалеке словно из-под земли, выросла крепостная стена с множеством башен. Это был Гилид. Мрачное, захламлённое убежище трусов. Именно там засел Морзан вместе с драконьим яйцом. Девушка привстала на спине коня и вгляделась в очертания города. Над треугольными крышами кружил огромный дракон с багровой чешуёй, время от времени задирая голову и яростно рыча, да так, что гул был слышен на всю округу. Нанго невольно поёжилась: такое чудовище в лице противника может сорвать миссию.       — Бром, что с Предателем делать?       — Ты меня спрашиваешь? Я думал, у тебя, как всегда, есть абсурдный план. Что ж, придётся возложить это тяжкое бремя на себя. Надо подумать, но делать это на голодный желудок я не буду. Нам нужно срочно в таверну.       — Только не вздумай перегнуть палку и напиться в хлам, как ты это иногда делаешь.       Старик ничего не ответил, лишь таинственно посмотрел на Всадницу и ускорил шаг. Нанго не отставала, и уже через час они подъехали к городским воротам. Вот только была небольшая проблемка — стража. К путникам подошёл артиллерист. Из-за своего большого роста ему пришлось нагнуться, отчего его длинные рыжие усы забавно повисли. Нангорётх широко улыбнулась и сверкнула глазами, однако на стражника это не произвело впечатление. Вот тут Бром и взял быка за рога:       — Можем ли мы войти, светлейший? У нас есть несколько сведений относительно сапфирового яйца с драконом, что хранится в замке этого города под бдительным надзором уважаемого Всадника Морзана и вас. Спутник Нангорётх выглядел настолько убедительно, что охранник потупил взгляд и отошёл, сказав, чтобы не разбалтывали лишних сведений. Нанго улыбнулась ещё раз, дав рыжеусому несколько монет диковинной формы. Он на неё посмотрел с изумлением и хотел уже было что-то сказать, но незнакомцев и след простыл.       Всадница передвигалась по теням, отбрасываемыми нелепо построенными домами. Казалось, что во время постройки города зодчие пребывали в пьяной горячке: настолько хаотично здания были расположены и настолько они были неприятны на вид. Бром, временами поглядывая на спутницу, ухмылялся, дивясь привычкам тёмной эльфийки.       Девушка уже повернула в сторону замка, но её окликнул Бром: «Обед!». Всадница закатила глаза, но повиновалась и медленным шагом пошла к двухэтажному зданию. Над дверью висел значок таверны. Судя по внешнему неухоженному виду, заросшему садику, внутри обстановка вряд ли будет лучше.       Войдя внутрь, оба странника в этом убедились. Бром, как всегда, сел за стойку и начал заказывать всё, что в голову взбредёт.       Нанго рыкнула и пошла в самый дальний уголок помещения, где села за небольшой столик. Она окинула взглядом всех присутствующих, и её внимание привлёк странный господин в чёрном плаще. Он тоже проявил интерес, и теперь во все глаза рассматривал Всадницу. «Н-да, подцепить мужчину в первый же день — а я расту», — улыбнулась Нангорётх. Незнакомец бесшумно подошёл к ней и сел напротив.       — Ты Нангорётх?       Такого поворота событий девушка никак не ожидала. Она инстинктивно нащупала у себя на боку эфес Хлёдро и прошептала на древнем языке слово «молчать», направив энергию на юношу. Между его губами возникла тонкая слойка льда, постепенно заволокшая весь рот. Хорошо, что они находились в самом отдалённом участке комнаты. На всякий случай она сотворила заклинание, обеспечивающее личное пространство.       — Может, ты и не будешь болтать языком, зато мысленно говорить сможешь. Что брови насупил? Думаешь, Нанго не сможет проникнуть в твои мысли? Ха!       Всадница стала нападать на сознание незнакомца, однако он оказался крепким орешком. Молодой человек мастерски блокировал её атаки и предпринимал попытки атаковать самому. Это был тяжёлый удар по самолюбию Нанго: никто не смеет ТАК превосходить её в искусстве ментальных атак, никто! И всё-таки последний удар обескуражил девушку и лишил её способности двигаться. Она посмотрела на захватчика её разума: непроницаемый взгляд необычных кошачьих глаз и едва видимая ухмылка.        — Ну и кто теперь к кому пробрался в разум? Скажу сразу: зная твою склонность давать прозвища, я попрошу обойти меня стороной с твоим «даром».       — Хорошо, Светлячок, — улыбнулась Нангорётх, наблюдая, как ухмылка медленно спадает с лица. — Может, бутылка мёду поможет или эля? Ах ты чёртов эльфик, я тебе сейчас покажу тёмную силу!       Только она хотела продемонстрировать все свои таланты в области магии тьмы, как эльф очнулся и в недоумении посмотрел на Нанго. Она приветливо улыбнулась как ни в чём не бывало.       — Варвар!       — Необычное имя, а меня зовут Нангорётх. Слушай, не принимай близко к сердцу. Мне королева светляков посылает напарника, а я об этом узнаю лишь в таверне в городе мусора. Кстати, ты неплохо впишешься в нашу компанию. Промотавшийся Всадник, таинственный блондин-гордец и странствующая сумасшедшая наёмница. Неплохо.       — Я… не совсем так выгляжу.       Нанго сразу понравился незнакомец. Он старался выглядеть смелым, решительным, проницательным и обаятельным красавчиком, однако получалось всё в точности да наоборот. Она также почувствовала странный запах, исходящий от него. Он завораживал, вроде эльфы любого класса не должны покупаться на такие ароматы, но представители её клана очень скупы и готовы позариться на любую золотую безделушку, и потому Нанго попала под влияние запаха Блёдхгарма, хоть и не так сильно, как человеческие женщины в таверне. Всадница улыбнулась ещё раз и вскинула тёмную бровь.       — Слушай, мы все здесь не такие, как на самом деле. Это таверна, здесь всё другое. И кстати, у меня не «дар», как ты выразился, а привычка; так что привыкай. Без меня вам это яйцо не выкрасть.       — Кому-то стоит остричь верхушку самооценки, а то скоро небеса дрогнут, — нахально заявил Блёдхгарм. Как он смеет так разговаривать с ней! Сегодня ей действительно нанесли массовый урон по самооценке.       — Если хочешь, так и быть: называй меня Нанго. Твоя воля.       — Хорошо, Белянка.       — Как ты меня назвал?! — от недоумения девушка аж привстала, отчего посетители таверны изумлённо обернулись на дроу. Она, улыбнувшись, сказала, что всё в порядке, и присела снова. — Да пошёл ты! Всё равно это на один раз. Перейдём к делу: у нас с Бромом есть кое-какие планы насчёт яйца…       — Бром тоже здесь? Меня предупреждали, что я смогу с ним встретиться… покажи мне его!       Девушка ничего не ответила, лишь повернула голову в сторону сидящего за стойкой Брома, что-то выпытывающего у держателя заведения. Блёдхгарм явно не ожидал увидеть здесь знаменитость Алагейзии. Его-то все знали, а вот Нанго знали лишь Дейнор, Джоад, Бром, ещё парочка знаменитых особ и соплеменники недалёкого королевства Голдиморон. Девушка сразу предалась воспоминаниям о доме, где её, возможно, ждали, однако нужно было закончить дела здесь, в Алагейзии.       — Эй, ты меня слышишь?       Нанго вернулась в реальность подняла глаза на Блёдхгарма и неожиданно появившегося Брома, беспокоящегося за здоровье напарницы.       — Ты что-нибудь выяснил за милой беседой с тем усачом, или мне вновь податься в шпионы?       — Я всё выяснил. Каждое утро Морзан на своём драконе облетает город и берёт с собой яйцо с драконом для осторожности. Нам придётся действовать либо ночью, либо прямо сейчас.       И Блёдхгарм, и Нанго согласились на похищение в то время, когда взойдёт луна. Им обоим было близко столь позднее время суток, эльфы по своей природе ночные жители.       — Пробраться внутрь замка ночью не составит труда, а вот там как раз могут возникнуть сложности, — сказал о само собой разумеющемся Бром. Нанго закатила глаза и процедила сквозь зубы:       — Повеселись с Морзаном сам. Кражу яйца я беру на себя.       — Ты хотела сказать, на нас? — подал голос дотоле молчащий Блёдхгарм. На секунду девушке показалось, что эльф чувствовал себя брошенным и ожидал поддержки от его новой подруги. Впрочем, после первой их встречи о таком вряд ли можно было судить. Эта подруга решила ему подыграть.       — Ты отправишься со мной, естественно. Ты только представь: два совершенно противоположных по духу эльфа напарники. А почему нет? Ограбление века. Впрочем, я уже начала мыслить вслух. Бром, у меня будет большая просьба: никто не должен знать о моём существовании кроме избранных лиц, поэтому пускай все думают, будто вы с Блёдхгармом работали одни, — закончила речь Нанго. Вот только блондину тоже не захотелось быть частицей истории, и потому он тоже попросил вычеркнуть его имя из списка. Бром, издав короткий смешок, проронил:       — Что, вся слава достанется мне? Какая щедрость! Впрочем, обо мне тоже скоро забудут, стоит лишь Всаднику этого ещё не родившегося дракона показаться в свете. Все мы, ребята, станем пылью под его ногами.       Поболтав ещё несколько минут о тонкостях дела, все трое разошлись в разных направлениях, ожидая рокового часа. Нангорётх, стоило Брому сказать «увидимся у ворот замка», мигом помчалась за пределы города: нужно было встретиться с Эдоксилем и рассказать события минувших часов. Солнце скрылось за дождевыми тучами, и теперь Гилид выглядел ещё мрачнее и угрюмее. Даже люди здесь были какие-то замкнутые и отстранённые от мира сего. Слонялись по городу, словно привидения, словно им было чуждо, что происходит в Алагейзии. Над их головами периодически показывалась живая легенда — Проклятый, правая рука самого Гальбаторикса, но им было всё равно. Даже Нангорётх проявляла куда больший интерес к закоулкам Гилида, чем его жители к происходящему.       «А, впрочем, чего это я, — начала размышлять девушка, — может, они просто успели привыкнуть? Ведь я же не удивляюсь, когда в столице моей страны по Центральной улице проезжает королева на огромном драншее.»       Так в размышлениях дошла она до границы города, за которым простирались бескрайние земли с высокой тёмной травой, плавно колышущейся на ветру, затем, пройдя через ворота, побежала через поле в небольшой лесок, где расположился белый дракон. Он ещё не достиг столь больших размеров, чтобы не поместиться на небольшой поляне. Девушке пришлось недолго искать своего друга среди редких деревьев. Раздвинув ветви кустов, Нанго заприметила опушку, где протекал небольшой ручеёк. Молодая травка была смята под тушей чешуйчатого существа.       Ему здесь было хорошо: вокруг щебетали птицы, полные счастья, журчала вода, а над ней летали всевозможные насекомые, создающие своим жужжанием приглушённый гул; вокруг перешёптывались деревья, что совсем недавно обрели свои зелёные одежды. Нанго улыбнулась, наблюдая за сопящим Эдоксилем среди всей этой бурлящей жизни леса. Тут дракон почувствовал, что за ним наблюдают, и мгновенно открыл свои глаза, словно вода, застланная толстым слоем льда. Поняв, что нарушитель покоя — его Всадница, он успокоился и привстал, мысленно поприветствовав подругу. Он подошёл на своих окрепших лапах к Всаднице и обвился вокруг неё. Девушке стало теплее от прикосновений чешуи, под которой рокотало белое пламя. С каждым днём её связь с драконом становилась всё крепче и крепче, она даже боялась представить, что они будут делать поодиночке лет через сто.       «И тебе привет, мой белёсый друг, — отозвалась девушка, всё ещё стоящая на прежнем месте. — Неплохо ты здесь обустроился. Не бойся, это ненадолго. Сегодня ночью состоится кража. Кстати, у нас пополнение в коллективе: королева Имиладрис прислала к нам одного из своих. Его зовут Блёдхгарм, и он мне поможет. Бром берёт на себя принца на кровавом драконе. Нет, Эдо, ты ему не будешь помогать, это опасно. Тебе и находиться здесь опасно, и как тебя ещё не обнаружили?!»       «Но ты же наслала на меня специальное заклинание, отгораживающее меня от врага, — раздался приятный баритон в голове Нанго. — Не волнуйся, всё будет хорошо. Тебя ждёт Алагейзия. Иди.»       Нанго не хотелось расставаться с Эдоксилем, однако дракон был прав: надо было идти. Нехотя посмотрев в сторону города, она отправилась назад, попрощавшись с другом. Наступала безлунная ночь, вопреки ожиданиям эльфов-воров. Девушка заблаговременно подготовилась к такому событию, надев свои лучшие ботинки с мягкой подошвой, шаровары и кофту с множеством карманов, правда, как назло, забыла свой плащ в рюкзаке у Эдоксиля. Свой меч она брать не стала, оставив его Брому, ведь ему предстоит сражение с Морзаном, его недругом. Всадница была более сильна с огненным шаром и молнией, чем с мечом в руках, хотя даже в этом случае она рассчитывала на своего нового напарника: может, ей и были известны мощные чары, однако в полной мере ими пользоваться она не могла из-за небольшого запаса собственной магической энергии. Да что уж там: даже вещи наподобие камней-сосудов для магии тоже особо не помогали.        Блёдхгарм же всё же взял свой меч, однако зачаровал его так, чтобы тот не издавал шума. Оделся он, как одеваются все эльфы: камзол, узкие брюки и плащ. Обувь он решил не надевать, дескать, босиком лучше. Бром в своём походном костюме и угрюмостью на лице нисколько не удивил Всадницу. Он пожелал дроу и светлому эльфу удачи и отошёл в скромный уголок в ожидании заветного багрового дракона. Нанго улыбнулась ему и жестом повелела Блёду, как она теперь стала называть нового друга, следовать за ней. Просто так оставшийся вечер она не сидела, в отличие от мужчин, а выясняла кое-какие сведения насчёт тайных проходов в замок Гилида. Её поиски обвенчались успехом: после бесконечных вопросов всевозможным бродягам, богачам и хозяевам заведений она узнала о подозрительной активности сзади крепости, что могло свидетельствовать о тайном проходе. К тому же, интуиция никогда не подводила девушку. Ну, почти никогда.       Добравшись до нужного места, Нанго, как ни странно, обнаружила пару кустов.       «Неужто у них нет фантазии?», — ухмыльнулась она и раздвинула их. Представшая картина ничуть её не удивила: перед ней находился тайный проход. Оставалось надеяться, что там воров не съедят какие-нибудь чудища или это совсем не то, о чём думалось Всаднице. Блёдхгарм уже навис над девушкой и вовсю разглядывал находку. В ожидании посмотрев на сообщницу, он, не дождавшись ответа, тихонько открыл люк и принялся спускаться по лестнице. Нанго, пожав плечами, последовала за ним. Этот напарник был намного лучше, чем Хелфринг. Интересно, что с ним сталось? Хотя при встрече с Морзаном мог быть лишь один исход, этой двуличной твари могло повезти.       Тем временем оба шпиона с горем пополам спустились с лестницы и ступили на гнилую влажную землю. Девушка осмотрелась: узкий проход не позволял идти сразу обоим, пришлось ступать по очереди; низкий потолок, откуда свисала паутина с какой-то гадостью, заставила Нангорётх занервничать. Она обернулась к напарнику и сказала: «Давай скорее покончим с этим». Вокруг было настолько темно, что никакие заклинания освещения толком не помогали, к счастью, способности эльфов всё ещё были полезны.        — Я уже представляю, как буду отмокать в ванной, — не без блаженства прошептала Нангорётх новоиспеченному напарнику.        — Серьёзно? Тебя сейчас только это волнует? — остановился Блёдхгарм.        — Если эти мысли способны меня отвлечь от осознания возможной смерти или неудачного завершения миссии, то да, Светлячок ты мой несветящийся, — насупилась эльфийка в ответ. Эльф едва заметно улыбнулся, как бы признавая её правоту. Жестом руки он дал понять, что нужно двигаться дальше.       Пока что мы покинем эти зловонные подземелья и отправимся навестить Брома. Известный читателю бывший Всадник стоял, оперевшись на посох и ждал. Ждал своего бывшего друга, ставшего ныне врагом. Бром чувствовал, что рассвет встретит либо он, либо Морзан.       Нанго и Блёдхгарм не знали, что старый лис прислал разноглазому гонца с письмом, в котором бывший Всадник Сапфиры бросал вызов правой руке Гальбаторикса. Если всё сложится так, как задумано, то злодей прилетит с яйцом. Бывший друг согласился, однако выдвинул условие: поединок должен состояться на главной площади Гилида, «чтобы все видели падение последнего независимого Всадника.»       Старец поглаживал эфес меча, данного Нангорётх, и покуривал свою незаменимую трубку. Когда на востоке показались первые лучи солнца, близ замка Гилида Бром увидел силуэт дракона, а на нём Всадника. Морзан, должно признать, великолепно выглядел в доспехах, со своим мечом Зарроком и верхом на таком огромном драконе.       На душе стало тяжко. Это мог быть он, Бром верхом на Сапфире, охраняющий покой Империи…        Но судьба распорядилась иначе: в рассветных лучах сияла красная чешуя.       Жители, удивлённые прилётом Проклятого, повылезали из своих норок и принялись бегать взглядом то по бывшему Всаднику, то по Морзану. Правая рука Гальбаторикса презренно посмотрел на давнего друга и с неохотой поздоровался:       — Здравствуй. Наконец ты вышел в свет. Скажу сразу: большой ошибкой было вызывать меня, — он особо выделил местоимение, — на бой. Ты же понимаешь, что тебя ждёт забвение.       — Этого не будет, — с каменным лицом возразил старец. Может, снаружи он и представлял из себя гордого, непобедимого человека, но в душе ему было страшно. Нет, не за себя — за родных, за варденов, за этот несчастный мир, скованный цепями узурпатора.       — Сегодня ты падешь, как лист с увядшего куста.       — Как поэтично, однако этим листком будешь ты.       — Мне это надоело. Хлёдр.       Меч, словно живой человек, услышал своё имя и потянул к губам Морзана струи льда. Это могло дать ряд преимуществ обладателю белого клинка, однако ненадолго. Правая рука короля на то и и правая, потому что живучая. Бром не мешкал и применил магию. В предателя посыпались огненные стрелы светло-синего цвета, но вреда особо не причиняли: защитные чары у Морзана были на высшем уровне. Дракон его тоже был не робкого десятка и нацелил на старца мощную струю алого пламени. Вокруг запылали деревянные постройки, а на улицу выбегали в пижамах ничего не понимающие люди.       Тут случилось неожиданное: между бывшим Всадником и пламенем из ниоткуда появился Эдоксиль и, раскрыв пасть, изрыгнул белый огонь. Жалкая попытка лишь разозлила безымянного дракона, и Эдо посоветовал Брому как можно быстрее взбираться ему на спину.       «Тебе разве Нанго не велела оставаться на месте?!» — крикнул бывший Всадник, когда белый дракон взмыл в небо.       «Я не мог просто ждать и слышать крики невинных. Ты бы не сразил Морзана в одиночку. Тебе нужен я.»       «Ты же представляешь лицо своей подруги, когда она узнает, что ты погиб. Я ведь за тобой и впрямь в забвение отправлюсь по заветам Морзана.»       «Выживем.»       А рубиновый дракон уже смотрел в глаза своему врагу. Брому на секунду показалось, что в зрачках мелькнули искры недоброго огня. Морзан выдвинул вперед левую руку и прошептал заклинание. В Эдоксиля полетело копье, однако дракон, сделав в воздухе петлю, увернулся, и орудие убийства прошло прямо в центре образовавшегося телом ящера круга. Проклятый тихо выругался, а Бром уже метал во Всадника боевые заклинания, черпая энергию из драгоценного камня на кольце.       Между тем Проклятый сделал новый ход: мысленная атака. Его разум походил на цунами, что всей своей массой обрушилась на несчастную землю с её обитателями. Однако Бром и не собирался сдавать свою «крепость». Предварительно защитившись и выждав момент, он невидимой стрелой прошёлся по просторам сознания Морзана, пошатнув его защиту. Враг понял, что тягаться с этим бывшим Всадником на ментальном поле бесполезно, и огородился ото всех, выставив вперёд непреодолимую преграду. Эдоксиль, вдохнув побольше воздуха, извергнул поток пламени, но ему противостоял дракон правой руки узурпатора.       Это было воистину великолепное зрелище: в предрассветном небе насмерть сражаются два дракона и Всадника, и исход этой битвы никто не мог предугадать. Тут Проклятый со словами «пора заканчивать» выставил руку вперёд и одарил врагов вихрем. Эдоксиль отчаянно сопротивлялся силам вызванного стихийного бедствия, но его крылья были не настолько мощными, насколько хотелось бы. Тут Брому пришла в голову умопомрачительная идея: подчинить вихрь себе. Вдруг получится? Он стал шептать слова на древнем языке, стараясь произносить их как можно быстрее и тише, чтобы Морзан не почувствовал надвигающегося поражения. Ведь он должен ощутить всю прелесть проигрыша сразу, чтоб сердце разорвалось от досады, как у Брома когда-то.       Через несколько мгновений у бывшего Всадника получилось: вихрь, теперь оснащённый сотнями игл внутри, перешёл на сторону противника, и иглы, словно рой диких пчёл, начали врезаться прямо в тело красного дракона, что очень разозлило его Всадника. Эдоксиль, почувствовав замешательство с вражеской стороны, резко подлетел к боку рубинового ящера и вонзил ещё молоденькие, но острые клыки в живот, где плоть была мягкой. Бром завершил начатое: привстав на драконе, он обнажил Хлёдро и нанёс пару рубящих ударов по телу чешуйчатого друга Морзана, а потом принялся отражать атаки самого Проклятого. Последний тоже привстал, и внизу послышались удивлённые возгласы.       — Сегодня ты падёшь, как пал в своё время Враиль! — с нескрываемой яростью прошипел бывший друг. Хотя сейчас эта личность и представляла угрозу всей Алагейзии, старому лису было страшно наносить роковой удар в сердце тому, с кем провёл не один год. И всё же на кону стоит судьба мира.       — Сегодня падёшь ты, как падёт и твой мнимый король.       В мгновение ока Хлёдро блеснуло в первых лучах солнца, предвкушая кровавых пир, и вошло в грудь Морзана сквозь искусно выкованную броню. Сразу же послышался оглушительный рёв: рубиновый дракон лишился частицы себя, потерял смысл жить, а ведь его имени уже никто и не помнит. Кем бы он стал, не будь его Всадник таким? Этого уже никто никогда не узнает, а Бром, мысленно попросив прощения у дракона, вонзил меч под ребро, и он, издав последний вздох, отправился вслед за своим Всадником в забвение. Старец посмотрел сначала на падающие фигуры, а потом на восходящее солнце. По его морщинистой щеке скатилась одинокая слеза — от счастья или горечи — кто знает? Ясно одно: этот рассвет предстояло встретить Брому.       А теперь мы вновь оседлаем потоки времени и переместимся в недалёкое прошлое, часа на три назад, в подземелья города мусора.       Кое-где попадались валявшиеся на земле кости, черепа и даже остатки внутренних органов. Как-то раз Нанго даже чуть не упала на скользкой поверхности, но тут вовремя подоспел рыцарь в доспехах — Блёдхгарм. Он схватил её за спину и предотвратил падение, сказав, что нужно быть осторожнее. Девушка уже хотела сказать ему, что осторожность — её второе имя, но решила промолчать. Язвить будут потом, когда выполнят работу.       Спустя некоторое время они попали на распутье. Дорога расходилась надвое, а куда ступать — неизвестно. Нангорётх подошла поближе к туннелям и задумалась. Тут ей на глаза попался настенный рисунок с изображением летящей стрелы около правого туннеля, а около левого — перо. Она обернулась и позвала Блёда поближе.       Он подошёл к первому рисунку и провел по нему пальцами. Нанго посмотрела в его кошачьи глаза: они были полны неизвестного и определённого желания действовать.       — Смотри: перо — это, наверное, к писарю (в каждом городе есть такие, они наблюдают и записывают события прошедшего дня), а стрела… стрела указывает на восток, а Гилидский замок стоит в восточной части города.       — Очень остроумно, -похвалила его Нанго без капли сарказма. — Значит, пойдём туда, но если мы заплутаем…       Блёдхгарм отвёл взгляд, поняв, какая судьба постигнет его прекрасную натуру. Во избежание дальнейших замечаний Всадницы эльф пошёл первым.       Этот проход от предыдущего ничем не отличался, лишь в воздухе повис слабый запах сигар, смешанный с ягодами. К счастью, вскоре они наткнулись на железную дверь, освещённую факелами. Тени отбрасывали лишь два эльфа, и телепортироваться так, как умела дроу, не получится. У Нанго любопытство взяло верх, и она рискнула подойти к двери. Убедившись, что объект закрыт, девушка достала пару отмычек и принялась за дело. Буквально через минуту всё было готово.       — Блёд, нужно стать невидимыми, кто знает, что там, -сказала она шёпотом и произнесла заклинание невидимости, а блондин повторил за ней. Эльфийка тихонько приоткрыла дверь и просунула голову. Осмотрелась: каким-то чудом шпионы попали в подвал замка, очень большое, но не очень просторное помещение, где хранилось оружие, а оно очень громко бряцало. Выругавшись про себя, девушка ступила первой, но тут, как назло, дверь предательски скрипнула. Нанго инстинктивно зажмурилась, готовясь к худшему, однако никто не появился. Шпионка улыбнулась и вошла в помещение, благо, света здесь было мало. Она пригнулась и прошептала какое-то слово, после чего от Блёдхгарма потянулся красный лучик прямо к заклинательнице. Эльф удивился и спросил, что она сделала. Нанго ничего не ответила, лишь таинственно улыбнулась.       Через мгновение Всадница почувствовала еле уловимую слабость — это заклинание невидимости давало о себе знать. Девушка решила не испытывать судьбу и стала зримой, что сделал и её напарник. Она окинула взглядом бесчисленные деревянные полки с мечами, булавами, луками, стрелами, боевыми топорами и молотами, и тут ей в голову пришло нечто, называющееся идеей.       — Знаешь, прежде чем мы уйдём, давай притупим лезвия, и покроем ржавчиной всё, что сможем, а? А то Гальби совсем обнаглел, — молящими глазами посмотрела Нангорётх на сообщника. Тот не возразил, а сразу же принялся за дело. Нанго не отставала, однако кое-где она справилась с помощью зелий: она всегда носила несколько бутылочек с разной консистенцией с собой.       Она достала из наплечного мешка один из них и обрызгала им несколько лезвий, после чего те зашипели. Через мгновение на полке лежали лишь эфесы некогда славных мечей. Когда работа была сделана, оба бунтовщика двинулись дальше. Блёдхгарм даже спрашивать не стал, откуда Нанго столько знает и умеет, ведь всё равно не ответила бы. Воры прошли по каменному коридору, освещённому факелами, и уже хотели было свернуть по дороге в главный зал, как им попалась стража. Благо, они успели скрыться в тени. Между стражниками шёл приглушённый разговор.       — Говорю тебе, Морзан забрал яйцо и теперь отправляется в Урубаен, — заговорил первый охрипшим голосом. — Поступили сведения сверху. Нам сторожить эту комнату незачем.       Нангорётх остолбенела. Неужели целый час (или больше?) плутания по тоннелям и вечер знаний потрачены впустую?! Неужели теперь дорога ведёт их в Урубаен? Опять? Нет, здесь что-то не так. А что, если…       — Блёд, — настолько тихо произнесла шпионка имя эльфа, чтобы её слышал лишь его обладатель, — они знают, что мы здесь, оттого и играют весь этот спектакль.       Девушка, посмеявшись над своей резкостью, выскочила из укрытия и обдала стражников холодом. Из её рук с неимоверной быстротой летели ледяные шипы, впоследствии оградившие несчастных бедолаг. Маг подошла к ним и спросила, улыбаясь:       — Где яйцо?       — Если скажем, всё равно убьёшь. Ты такая же безжалостная, как…       — Такая же как кто?! Кто посмел быть на меня похожим? — вскинула руки Всадница и осмотрела помещение, будто ища интересующее её существо. — Ну скажи-и.       Стражник ничего не ответил. Второй крикнул, надеясь, что сможет позвать на помощь остальных, но эльфийка успела вовремя среагировать и заставила обоих замолчать. Похоже, что-то узнать от охраны не получится, как и предполагалось.       Она беспомощно посмотрела на напарника и прошептала, что дело, кажется, накрылось. Блёдхгарм помотал головой и принялся обхаживать коридор, шагая взад-вперед. Тут ему на глаза попалась внушительных размеров дверь с магическим замком. Нанго, заставив солдат молчать, как лебедь подплыла к эльфу, копошащемуся в замке. Юноша отошёл и позволил напарнице взглянуть.       — Знаешь, порой самые сложные магические замки вскрываются парой простых отмычек, — с какой-то особой непринуждённостью сказала Нанго, будто любая проблема для неё — сущий пустяк, решающийся щелчком пальцев или парой отмычек, и потому она тут же принялась возиться с замковым отверстием своими устройствами. Блёд всё это время сторожил её и искоса наблюдал за новой подругой. Нангорётх сразу это почувствовала своим нутром и решила ему не мешать: пусть любуется.       — Готово, — прошептала она и еле-еле сдвинула дверь с места. Перед ворами открылась большая, отделанная мрамором комната. Вместо факелов здесь стояли канделябры со свечами, отчего на стены, пол и потолок отбрасывались блики от огня и огромные тени. Но всё внимание обоих «гостей» поглотилось статуей дракона посредине, тоже сделанной из мрамора. Под лапами крылатого ящера Всадница заметила записку. Она подбежала, нагнулась и прочитала:       «Вы опоздали, милые мои. Яйцо уже готовится лететь в Урубаен. Передайте привет Дейнору. Ваш Морзан.»       Нанго выругалась так, что у Блёдхгарма даже волосы дыбом встали.        — Неужели нельзя хотя бы одно дело выполнить как следует?! Неужели фортуне лень улыбнуться хоть раз?! — гневно шептала эльфийка. Она злилась не на напарника, не на ситуацию, а на себя. На своё имя, так точно подобранное ей. — Послушай! — Блёдхгарм резко взял её за запястья и развернул к себе лицом. — Если мы и дальше будем причитать на превратности судьбы, миру лучше от этого не станет. Давай выбираться отсюда и побыстрее. Твоя ледяная тюрьма уже тает, и стражникам не терпится позвать своих на помощь!        Нангорётх будто пощёчину дали:        «Нельзя проявлять эмоции на работе. Что это со мной? Это флюиды Блёда на меня так действуют?» Вслух она пробормотала, что действительно нужно бежать.       На этот раз они решили выбраться через коридоры замка, а не тайный ход. Кое-где воришки даже перемещались по теням, но даже у Всадников запас сил не бесконечен. Оба эльфа уже почти добежали до выхода, как непредсказуемая леди Фортуна опять повернулась к ним спиной.       В центр вышла какая-то девушка, полностью экипированная, да так, что за шлемом не было видно лица. Сзади неё стояли наготове семь-восемь солдат в железных латах. Их копья, как клыки огромного страшного чудища, грозили разорвать на своих остриях плоть пойманных.       — Негоже лазать по замкам, детишки. Лучше отведу-ка я вас к хозяину, не то мало ли, что вы можете натворить, — медленно проговорила она.       Нангорётх посерьезнела и процедила:       — Здравствуй, Найран. Дети не нуждаются в опеке неповоротливых взрослых в гремящих доспехах. Прости, нам ещё яйцо надо у Морзана украсть и его самого потрепать.        — Кто это? — очень тихо спросил Блёдхгарм.       Тут Найран сняла с себя шлем, и все присутствующие увидели лицо незнакомки. Черты её лица были очень схожи с чертами Нанго, только волосы её были черны, как дёготь, губы бледны, как у мертвеца, а глаза, тоже фиолетовые, светились недобрым, таинственным огоньком. Ещё, что бросалось в глаза, так это рисунок в виде окровавленной лиловой розы на всей правой части лица. Её стан был очень тонок, что приходилось естественным для эльфа, да и сама девушка вышла ростом. Она обнажила свой стальной меч с каким-то белым камнем в навершии и начала наступать на бунтарей, а солдаты последовали за своим командиром. Нангорётх молча приняла вызов и прошептала заклинание, и через мгновение четверо воинов свалились в агонии. Эльфийка тут же пожалела о содеянном: проблемы с запасом магических сил дали о себе знать в виде сильного головокружения и подступающей тошноты. Благо, Нангорётх была не одна.       Блёдхгарм обнажил клинок и вступил в атаку, прикрывая напарницу. Но Найран, судя по всему, интересовала Нанго. Бросив стражникам команду атаковать Блёдхгарма, она сама двинулась на еле стоявшую на ногах эльфийку. Её клинок грозил разрубить несчастную пополам, но Нангорётх остановила его своим коротким запасным мечом, а другой, свободной рукой хлопнула по лезвию врага и что-то прокричала. Образовалась яркая вспышка света, мгновенно исчезнувшая, в которой оружие взорвалось, а ладони его обладательницы покрылись большими кровавыми пятнами и ожогами.        Это заклинание стало последней каплей, и Нанго, уже не в силах стоять, упала на четвереньки перед шипевшей от боли Найран. Как в тумане она посмотрела на друга, надеясь на его помощь.       Блёдхгарм с радостью бы помог девушке, да только его окружили солдаты, видимо, жаждущие отведать вкуса магических заклинаний эльфа.       На шум солдат и лязг оружия начали сбегаться и другие стражники. Нанго мимолётно посмотрела в оконце, находящееся высоко в стене, и по пробивающемся в него лучам солнца поняла, что наступает час рассвета. Скоро Морзан улетит, а вместе с ним и надежда варденов: во второй раз кража не провернётся.        Во всей этой суматохе был только один выход — алхимия. Девушка достала из сумки колбу и кинула её на пол; та сразу же разбилась, и по полу разлилась яркая голубая жидкость. Блёдхгарм молниеносно среагировал и, с лёгкостью взяв напарницу на руки, бросился бежать к выходу. О его расположении было нетрудно догадаться по флагам с гербом Гилида, висящими над большой железной дверью, закрытой на засов. Блондин взял это дело на себя и быстро с ним управился. Проход был свободен, и теперь бунтарям ничто не мешало выбежать наружу и подать Брому сигнал.        — Пусти, я могу сама, — мямлила эльфийка.        — Глупостей не говори, лучше береги силы, — бросил эльф.       Лишь открылись створки дверей — Блёд закричал во всё горло, чтобы его слышал весь город. Бром, дотоле стоявший неподалёку от замка, исчез. Эльф хотел было начать искать его, однако рёв дракона на главной площади дал знать, где находится старик. Воры двинулись по направлению к месту стычки двух врагов и крылатого ящера.       Правда, они немного опоздали: в самом центре стоял Бром, а рядом с ним лежал великолепно сложенный мужчина в искусно скованной броне. По лицу старика было видно, что битва была жаркой. Рядом с мёртвым телом лежал неживой дракон такого цвета, будто кто-то принёс тонны вина и облил всю жидкость на чешую этого крылатого ящера. Рептилия была поистине огромных размеров: своей тушей она придавила с десяток домов, а голова лежала на доброй половине площади. Но самая яркая деталь в этой картине была белого цвета — Эдоксиль. Как только он появился в поле зрения Всадницы, она тут же вырвалась из рук спасителя и, доковыляв к дракону, начала осматривать тело в поисках ран, попутно ворча на беспечность чешуйчатого друга. Эдо, не обращая внимания на причитания, начал делиться энергией с подругой.       — Мы что, всё пропустили? — бросила Нанго, обернувшись к Брому и к туше безымянного дракона. Ей никогда не доводилось видеть в живую и Морзана, и его подопечного настолько близко. В голове тут же мелькнули воспоминания о первой краже яиц в зале Гальбаторикса. Вспомнив о приличиях, она спросила: — Бром, ты сам как? Кости не успели опалить? И яйцо… Ты успел его… Старик улыбнулся и кивнул головой. Послышался короткий довольный рык Эдоксиля, но Всадница обвиняющие уставилась на него. Белый дракон стыдливо потупил взгляд.       — А ты что здесь делаешь?! Я же сказала: ждать вне города. «Я же не мог бросить нашего друга, «, — нашёлся в ответе Эдо.       — Если бы не он, Нан, я бы здесь не стоял, — встал на защиту Бром. — Ты должна благодарить его.       — Но о нём никто не должен знать. Вот незадача: получилось всё в точности да наоборот!       — Успокойся, Нангорётх, я могу стереть память им, — подал голос Блёдхгарм, обведя пальцем жителей. — Только мне потребуется ваша помощь.        Бром охотно согласился, как и Эдоксиль.        — Эдо, а тебе не хватит? Нам предстоит нелёгкая дорога, тебе наоборот нужно силы беречь! — воспротивилась Всадница.        «Нанго, успокойся, я уже не ребёнок!»        — Давайте поскорее покончим с этим, — проворчала эльфийка. Блёдхгарм, улыбнувшись, закрыл глаза и начал… петь? Нан посмотрела на таинственного эльфа-не-эльфа и призадумалась: почему алагезийцы такие странные? Вот на её родине…        Блёд прервал её поток мыслей, завершив песнопение, и толпа, дотоле стоявшая в округе и изучавшая каждый изъян на коже незнакомцев, теперь лежала без сознания. Эдоксиль тут же взмыл в небо, и троица на мгновение застыла, любуясь его полётом. Блёдхгарм очнулся первым:        — Идёмте же.       Оба Всадника согласились и помчались прочь к воротам. Нангорётх ни капли не удивилась, что они были закрыты, словно насмехались над ними. Всаднице это уже начинало надоедать. Она отошла подальше, направила руки в сторону ворот и прокричала два слова; на её ладонях зажглись белые шары и молниеносно устремились в двери, которые после этого разлетелись в щепки. Теперь там, где раньше были врата, образовалась огромная каменная арка, за которой простирались бесконечные поля с молоденькой степной травой, ласкающейся в лучах просыпающегося солнца.       Троица добежала до конюшен и взяла коней. Блёдхгарм категорически отказался от кражи лошади и предложил ехать с Нанго. Спорить не было времени, и девушка быстро сдалась. Блёдхгарм смело взял поводья, сославшись на слабость Нанго и повернул было лошадь в сторону Беорских гор, но оба эльфа поняли, что Бром настроен ехать совершенно в другую сторону. Нангорётх вопросительно посмотрела на старика. Тот улыбнулся и сказал:       — Время не позволяет оставаться с вами. Я отдам вам яйцо, а там разберётесь. Прости, Нанго, но друзья тоже могут бросать.       — Старый лис, — улыбнулась девушка, — мы справимся, только, пожалуйста, постарайся вскоре добраться до короля варденов живым.       Бром улыбнулся в последний раз, передал сумку с сокровищем и поспешил куда-то на северо-запад. А новоиспечённым друзьям предстояло пересечь бурную реку Рамр, затем всю пустыню Хадарак, и они вместе с белоснежным драконом, где-то незаметно летевшим, помчались туда, где их ждали. …       Звёзды, робко возвещающие о своём появлении на небосводе, заставляли любоваться ими не отводя глаз. Нангорётх любила наблюдать за ночным небом и отыскивать там созвездия, после — придумывать свои комбинации из небесных светил. Разводить огонь напарники не стали: их могли заметить преследующие солдаты, если таковые были. Может, в пустыне и было холодно по ночам, у путников имелась с собой тёплая одежда.       Пока Нанго лежала и наблюдала, Блёдхгарм что-то записывал в книжку в кожаной обложке, облокотившись о бок спящего скакуна. Позади Всадницы лежал её верный друг, Эдоксиль, и мерно посапывал. Почти за три недели бегства два эльфа успели поладить друг с другом и неплохо подружились. Теперь эльф, некогда похожий на обычного рослого человека атлетического телосложения со светлыми волосами, предстал перед Нанго в своём истинном обличии: высокий, стройный и весь покрытый тёмно-синей шерстью.       Единственное, что осталось от прежнего Блёда, это его кошачьи глаза и характер. Однако Нан не стала сторониться нового друга, как только узнала его получше. О ней же Блёдхгарм не узнал почти ничего: эльфийка рассказывала лишь о том, что её родина — это не лес Дю Вельденварден, а далёкие края, знания о которых не принесут другу никакой пользы.       Ничто не нарушило бы тишины, если не внезапное появление какой-то летящей фигуры в небе. Она камнем падала прямо на беглецов, причём с большой высоты. Полёт занял минуту, за которую все успели вскочить и приготовиться к атаке. В самый центр круга, образовавшегося бунтарями, приземлилось необычное существо. Это была девушка, вместо рук у которой были большие вороновы крылья, на голове — закрученные толстые рога и вместо ног — птичьи лапы. Местами в теле её попадались частички камня и минералов. Блёдхгарм уже собирался скинуть в незнакомку магическое копьё, но Нанго жестом его остановила, прошептав:        — Всё нормально. Мы земляки. Эльф оставил реплику без комментариев, а существо меж тем приземлилось, подняв клубы пыли. Незнакомка ошарашенно посмотрела сначала на Эдоксиля, а потом на Блёдхгарма, но потом, совладав с собою, сказала:       — Нангорётх, королева Эленвен просила тебе передать вот это письмо. Прочти его. Она приняла конверт с королевской печатью в виде перекрещенных рук и вскрыла его. В нём находилась записка, где Нангорётх благодаря ночному зрению смогла разобрать следующее:       «Здравствуй, Нангорётх, гроза моих недругов. Давно не слышно новостей от моей бывшей Десницы. Да, за время твоего отсутствия я не нашла тебе замену, однако это не отменяет факта твоего отречения.        А сейчас, я думаю, настала пора, когда титулы не столь важны, сколь важны умения. Я понимаю, что тебя нет в Голдимороне, но мне нужна твоя помощь. Надвигается война. Клан Окровавленной Розы может взять верх, он заманивает на свою сторону всё больше и больше НАШИХ союзников. Ты же знаешь, что, если они займут верховное положение, это будет катастрофой для всего королевства. Ты нужна тёмным эльфам. Я надеюсь, ты внемлешь голосу разума и вернёшься на Родину, так нуждающуюся в тебе и твоих талантах. Обещаю, что при успешном выполнении миссии тебя ждёт щедрое вознаграждение.       Королева Эленвен.»       Нангорётх сложила лист и посмотрела на Блёдхгарма. Тот, кажется, заподозрил неладное и выжидающе посмотрел на подругу:        — Мы расстаёмся?        — Да, но надеюсь, что не навсегда. Моей родине грозит правление ужасной женщины, я не могу оставаться в стороне. Прости.       Блёд понимающе на неё посмотрел и впервые за всё время их знакомства обнял. Нангорётх и не сопротивлялась. Она не знала, встретятся ли они когда-нибудь, но в любом случае дружба с Блёдхгармом стала для неё не менее важным, чем дружба с Бромом. Она неохотно отпрянула и, помахав на прощание, вскочила на Эдоксиля.        «Нам предстоит долгая дорога, Эдо. Наконец хоть увидишь место, где я стала важной ячейкой общества».       Эдо рыкнул, будто ухмыляясь, и взмыл в небо.       Блёдхгарм наблюдал за ними до тех пор, пока все трое не стали одной единой точкой на востоке. И вот эльф вновь остался один против целого мира. Вардены, и те ждали не его, а Брома или Нанго.       Эльф, не найдя ничего лучше, собрал свои пожитки, очистил территорию от следов его пребывания в этом месте, вскочил на коня и помчался к горам, всё ещё казавшимися едва видимыми пиками на горизонте.