Заговоры и их последствия

      Ване снился какой-то полнейший сюр*: они с Фалленом, Мироном, Славой, Гришей и почему-то Замаем выплясывали на сцене в золотистых платьях под задорный музон а-ля Мулен Руж, посылая в зал воздушные поцелуи и потряхивая декольте с отсутствующими сиськами. Сон был, конечно, пиздецовый, но забавный: с потолка сыпались блестки и лепестки, а яркие лампочки и переливающиеся гирлянды добавляли новогодней атмосферы. Когда музыка сменилась на бодренький рэпчик, Рудбой почувствовал на пятке что-то мокрое. Он удивленно посмотрел на свою затянутую в тонкую сеточку ногу, обутую в изящную золотую туфельку сорок пятого размера, и... проснулся. Блестки и золото пропали, гирлянда, правда, была и сверкала откуда-то сбоку мягким светом. Сон отступал. - Гриша, мохнатый ты пидорас, ну-ка брысь! Хватит его облизывать! Прекрати будить Ваню, фетишист! - Фаллен пытался шипеть как можно тише, при этом ногой спихивая кота с постели. - Да ладно тебе, пусть. - Рудбой подполз поближе к Ване, попытался обнять, но наткнулся на стоящий на коленях Фаллена бук. - Ты чего делаешь? - Да я проебался, совсем забыл, что надо кое-какую работу закончить. Дай мне час? Можешь еще поспать, я тебя толкну, когда закончу. - Праздники же? - Говорю же: проебался. - Фаллен потрепал Ваню по выбеленной челке. - Спи еще, седовласка. Рудбой потянулся, потерся о Ванину ладонь и зарылся поглубже в одеяло. Гриша последний раз шершаво лизнул его в пятку и улегся тяжелым теплым комком в ногах.       Они с Фалленом сразу договорились, что никаких нелепых совместных встреч Нового года устраивать не будут: одно дело избегать вопросов одного-двух друзей, другое - объясняться с несколькими компаниями, почему ты на хуй шлешь все планы и договоренности. После марафона в несколько дней он уже так заебался от клубов, вписок, толп людей - знакомых и не очень - что единственное, о чем он действительно мечтал, - завалиться спать к Фаллену под бочок и отключить на несколько дней все средства связи. Рудбой добрался до Вани каким-то чудом, на полном автопилоте. Вяло пробивались воспоминания, как Фаллен настойчиво укладывал неадекватное тело спать, ржал "какой ты все-таки смешной, когда бухой, хоть кино снимай" и весело отмахивался от пьяных поцелуев. Последней мыслью перед снова навалившимся сном была: "Ванечка все-таки охуенный".       Второе пробуждение не сопровождалось блестками, золотом и мокрыми пятками, зато сопровождалось явно не Гришиной тяжестью в районе бедер. Приятной такой тяжестью. Фаллен сидел на Ване верхом и, плотоядно улыбаясь, увлеченно разглядывал разрисованный татушками живот, а некоторые обводил легкими движениями и вообще в отсветах от гирлянды почему-то выглядел обаятельным злодеем из Диснеевской сказки. Но, может, это просто бухло не до конца выветрилось. - Мда, нательная живопись у тебя, конечно... - Заметив, что Рудбой уже не спит, Ваня начал показательно тыкать в картинки, ехидно улыбаясь. - Вот нахуя тебе ножницы? А икона эта? Или что это вообще за хуеверть? Ну серьезно, Ваня, мы такие татухи себе в пятом классе с пацанами маркером рисовали. - Так ты пиздатый специалист? Следующую буду бить по твоему эскизу. - Забились? - Фаллен подленько засмеялся, протягивая ладонь "для закрепления". - Забились! - Рудбой пожал протянутую ладонь, чуть сместился и подтянул Ваню к себе поближе. - Ты меня все время обижаешь. Нет чтобы что-то хорошее, только хуесосить можешь. - Тебя надо хвалить? - Дождался кивка и продолжил, поглядывая на Рудбоя из-под ресниц и добавив в голос хрипотцы: - Ах, Ваня, у тебя такие крутые тату! Ох, Ваня, у тебя такие мускулы! Ой, Ваня, ты весь такой опасный! А твой седой хохолок!! Ах, а твой пивной валик, Ваня, это просто мечта!!! А выпирающие ребра какие!!! Ржали уже оба, Рудбой пытался перехватить одной рукой оба Ваниных запястья, одновременно хватая того за бока. Фаллен оказался на удивление сильным и вертким, в руки не давался и больно давил острыми коленками. - Вот вечно ты так. Или обосрешь, или обстебешь. - Мне по статусу не положено быть милым. И вообще-то... - Фаллен многозначительно подвигал бровями и показательно резко поерзал по рудбоевскому паху, - я не заметил, что ты очень уж против. Нравятся искусственные стоны и грубая лесть? - Нравятся саркастичные мудаки, особенно когда они на мне скачут. Если ты понимаешь, о чем я. - Рудбой тоже поиграл бровями. - Так что можешь хоть Гоголя вслух читать, я переживу.       Наверное, поэтому все происходящее между ними и было таким охуенным: они поразительно быстро настраивались на общую волну, легко принимали даже самые всратые приколы и просто были сами собой. Не надо было понтоваться и производить впечатление, "чтобы не стремно было рассказать подружкам и залить фотки в инсту". Не надо было извиняться за грубый сарказм или неуместные шутейки. Не надо было стараться не ворчать из-за хуевой погоды или деликатно обходить неудобные темы. Можно было вот так тупо шутить, стебать пивное брюшко, а потом начать взахлеб целоваться, плавясь от одуряющего чувства правильности.       Наконец-то не надо никуда спешить, а можно просто пробовать вкус кожи и оставлять следы от укусов, гладить выступающие лопатки и острые позвонки, и просто быть так вместе, что ближе практически невозможно. Рудбой как раз пытался стянуть Ванину футболку, когда тот начал отстраняться, пытаясь что-то сказать между поцелуями: - Да погоди ты, маньячило! Не слышишь, что ли, звонят в дверь... мфмв... Да уймись ты! Ну, Ваня... - На хуй всех. Ты тут, я тут. Всех на хуй. - Гриша, который был уже не тут, а снаружи, почуяв, что о нем говорят, подключился к дверному звонку противным мявом. - Бляяяя, ну Ванечка. Надо открыть. Это могут быть наши отбитые соседи. Они чуть что ментов зовут, проще открыть... Да блядь, Ваня! Отпускай меня. Вернусь через две минуты. - Он все-таки выбрался из загребущих лап, быстро поцеловал Рудбоя и двинулся к выходу из комнаты, бормоча и ругаясь. - Лежи тут и никуда не девайся. Рудбой мученически застонал и указал взглядом на натянутые в паху штаны: мол, куда я сейчас денусь, по-твоему? Фаллен в ответ только радостно заржал, бессердечная скотина. - "Видно не судьба, видно не судьба, видно нет люб...". Да вы заебали!!! Идууууууу. Да что же там за уебы, а? _________________________________________       Уебой, решившей оборвать дверной звонок в самый, блядь, неподходящий момент, оказался великий и ужасный Оксимирон собственной персоной. Фаллен в первый момент так растерялся, что даже не успел захлопнуть дверь перед его носом. Мирон, особо не заморачиваясь, прошел в коридор и аккуратно щелкнул замком. А потом еще и цепочку накинул, сука. Справившись с первой волной ахуя, Ваня загородил проход в комнату и скрестил руки на груди, даже не пытаясь выглядеть гостеприимно и дружелюбно. - Что, разве уже колядки? Прости, мужик, конфеток нет. Бабла тоже. Могу отсыпать кошачьего корма. - Я к Славе. - Он протянул Ване какую-то невъебенную бутылку, которую тот на автомате схватил. - Типа, с Новым годом.       К Славе. Блядь. Конечно же, к Славе. Ваня мысленно выругался, потому что он напрочь забыл про Славу, который приехал вчера ночью, еще позже Рудбоя, бухущий и расстроенный, буркнул: "Я спать" - и закрылся у себя. Вот бы сам и открывал дверь, пидорас. Хотя надо было признать, что Мирон сейчас не самый худший вариант. Его хотя бы выгнать получится. Наверное. А ведь это мог быть Замай, который до сих пор впадал в состояние огорченного суслика при упоминании любых тесных (и телесных) контактов с окситабором. Или, например, Букер, которого было легче позвать третьим в койку (фу, фу, фу, блядь!!!), чем выставить за дверь. Ну, или менты. Но это все равно нихуя не значило, что Ваня готов был устроить радостные обнимашки с Мироном или приглашать его в квартиру. - Когда Слава проснется, я передам ему, что ты заходил. - Мирон молча и совершенно спокойно смотрел на Ваню и никак не реагировал на то, что его деликатно посылают на хер. Невозмутимый пиздюк. - Спасибо, что зашел. До свидания. Всего хорошего. Ауфидерзейн? Нет? - Все еще никакой ебаной реакции, упоротый он, что ли? В прихожую размеренно вплыл Гриша. Он раздраженно вздохнул, подошел к Мирону, и аккуратно уселся, обернув хвост вокруг лапок, - хоть для открыточек фоткай. Если бы не высокомерное "меня окружают одни идиоты" выражение морды , конечно. Оксигондон наконец-таки отмер, заметив Гришу, даже заулыбался и, поддернув штаны, присел перед котом на корточки. Будто бы не он, Фаллен, был хозяином дома, а этот мохнатый рыжий диктатор. - Так ты тот самый Гриша-супер-кот? Наслышан, наслышан. Рад знакомству. - Мирон протянул руку и аккуратно почесал кота под левой щечкой. - Ну что, супер-кот, покажешь мне, где Славина комната? Пожалуйста?       Гриша стряхнул с себя руку, невозмутимо зевнул, встал и, высоко задрав хвост, потопал вглубь квартиры. Конечно же, сидеть и увлеченно вылизывать себе лапу он решил прямехонько у Славиной комнаты. Вот же бессовестный предатель. Фаллену, блядь, только еще одного оксидрочера в квартире не хватало.       Мирон быстро скинул обувь и прошел мимо Вани. Уже почти у самой Славиной двери он бросил: "Можешь передать Охре, чтобы не прятался. Все равно я его шмот в прихожей видел".