Она моя сестра

Ничто не нарушало безмятежности утреннего леса. Все так же пели птицы, насекомые собирали с листьев росу, и даже животные словно не замечали группу странных людей, вошедших в лес посреди ночи. Они вели себя тихо. Не бросались в бурные обсуждения столь долгожданного будущего, не делились переживаниями и радостью — все это было не уместно. Каждый лелеял свои надежды молча, без тени улыбки. Еще немного и Босс вернется к ним, а затем они найдут ублюдка с цепями и заставят его пожалеть о содеянном. И все снова станет как прежде. Вот только стоит взглянуть на печальное лицо Юки, и будущее уже не кажется столь безоблачным. Они обещали девочке, что в любом случае не оставят ее, но Юке нужна любовь Куроро, и они, даже все вместе, не в состоянии заменить ее. Последние дни давались особенно тяжело. Пауки видели, как Юка с каждым часом становилась все тише и спокойнее, и невольно в их сознания прокрадывались воспоминания о начале сентября в Йоркшине, когда все они, так же переживая и надеясь, ожидали возвращения Пакуноды, которая обещала вернуть им Босса и сделала для этого все возможное. Теперь вместо нее они ждали рыжего плута, к которому не питали доверия. А Хисока, будто специально, проверял нервы Паука на прочность и не торопился с поисками их лидера. По договоренности он должен был держать их в курсе и звонить как минимум раз в сутки. Первые пару дней Хисока названивал Мачи каждый час, нес какой-то бред своим слащавым голосом и не слабо доводил девушку. Он явно наслаждался сложившейся ситуацией. В итоге Мачи отдала телефон Финксу, и Хисока пропал на неделю. Он не звонил и не брал трубку, давая Паукам пищу для раздумий насчет его замысла. А гадать там можно было сколько угодно, ведь даже собравшись вместе, труппа не имела ни малейшего понятия, что творится под этой рыжей шевелюрой. Хисока точно знал, где находится Куроро, иначе с чего бы ему отправляться на Остров жадности да к тому же под именем Люцифера? А что оставалось загадкой, так это причина, по которой фокусник ломал комедию с поиском их Босса. Ведь он был заинтересован в возвращении Куроро не меньше остальных. Хотя возможно никакой причины нет, и Хисока просто воспользовался возможностью потрепать нервы окружающим. Поначалу Пауки бросали угрозы и проклятия в трубку, но к седьмому дню, в самом деле, стали переживать, что Хисока во что-то вляпался или погиб. — Размечтались, — высказалась Мачи о предположении товарищей. — Хисока будет жить, пока существует хоть один человек, который обрадуется, узнав о его смерти. Она оказалась права. На следующий день фокусник прислал им сообщение — только время и место, с личной подписью в виде слезы и звезды. Отряд прибыл заранее. Осмотрел местность на наличие ловушек и принялся ждать. Вместе с ними был Абенгане — смуглый мужчина, умеющий избавлять от чужеродного нэн. Он был молчалив и спокоен, не задавал вопросов и не говорил о себе. Он не знал, кто его наниматели и не собирался этого узнавать. Когда на Острове жадности к нему обратился странного вида незнакомец, Абенгане попытался уйти от разговора. — Вы меня с кем-то спутали, — сказал он, притворяясь неосведомленным. У него было крайне важное дело, к тому же прищур желтых глаз незнакомца не вызывал доверия. Абенгане собирался уйти, но тогда Хисока назвал цену, и мужчина замешкался. На тот момент он уже осознал, что ему не пройти Остров жадности и думал покинуть игру, сразу как избавится от лесного духа. Его угнетали мысли, что он потратил время впустую и теперь снова придется искать работу. И словно чья-то милость, перед ним возникает незнакомец готовый заплатить приличную сумму за не большое дельце. Не смотря на то, что предложение выглядело не менее подозрительно, чем сам Хисока, Абенгане согласился, быстро посчитав, что сможет несколько лет не думать о деньгах. Он хорошо умел оценивать уровень опасности и быстро адаптироваться к ситуации — только благодаря этому он все еще был жив — и поэтому никогда не ставил под сомнения свои ощущения. Сейчас его шестое чувство говорило, что чем меньше он знает, тем больше шанс выбраться живым. И все, что ему остается — выполнить условия сделки, получить обещанное вознаграждение и навсегда забыть, что он видел этих людей. Абенгане старался не забивать голову лишними мыслями, но все чаще поглядывал в сторону двух детей, и слишком странным для него казалось то, что оба ребенка так естественно вписываются в данную компанию. Он моментально отметал подобные мысли, переключаясь на более важные проблемы. Его настораживало, что наниматели ни капли не сомневались в его способностях, а судя по оплате, дело предстояло не простое. Даже когда он объяснил, что им необходимо разобраться с тем, кто наложил нэн, ему дали понять, что все комментарии он может оставить при себе. Чем дольше мужчина думал о происходящем, тем отчетливее понимал — он впутался в нечто, что не способен контролировать. Ближе к полудню труппа услышала тихую, радостную мелодию, и от одного этого звука их лица перекосило отвращением. Вскоре к ним вышли двое — Куроро со скучающим, усталым лицом, и Хисока, мурлыкавший под нос довольную песенку. Рыжий, словно светясь изнутри, бодрым шагом направился к Паукам. Куроро, даже не взглянув в сторону группы, сел под деревом, достал из кармана какую-то книгу и стал читать. От этого зрелища у Юки все сжалось внутри — ее брат вел себя как обычно, но выглядел совершенно иначе. Он закрыл лоб повязкой, а под плащом носил белую рубашку. В нем как будто смешалось две личности — лидер Призрачной труппы и совершенно обычный человек, которым Куроро притворялся, когда не хотел привлекать внимания. Абенгане, которого не посвятили в тонкости ситуации, мог только удивляться поведению его нанимателей. Они усыпали Хисоку всеми возможными проклятиями и угрозами жуткой расправы, но ни один не обратил внимания на другого, пришедшего с рыжим, человека. Ненадолго он даже задумался — а существует ли тот человек? Хисока, дав пару туманных намеков, что с ним лучше не связываться, угомонил разбушевавшихся Пауков и предложил приступить к делу. Абенгане объяснил Куроро, что вызванный лесной дух не исчезнет, пока тот, кто наложил нэн, не снимет его или не умрет. Мужчина даже не заметил, как рассказал Люциферу все тонкости своей техники, а Куроро слушал внимательно и следил за всеми приготовлениями охотника. Пауки оставались на своих местах, лишь краем глаза наблюдая за Хисокой. Любая ошибка может стоить Куроро жизни, и сейчас, когда Босс практически с ними, они не могли рисковать. Они чувствовали свою слабость, словно их загнали в угол и уже прижали к стене, и они могут лишь беспомощно ждать того, что случится дальше. Когда костер достаточно разгорелся, Абенгане прочитал заклинание, призывающее лесного духа. Он никогда не знал, какую форму примет его нэн, но догадывался, что существо, появившееся из огня, будет крупным, никак не меньше, чем дух, спасший его от Подрывника. Пламя заколыхалось, хотя ветра не было. Из костра к Куроро потянулась рука. Она была бледной, будто принадлежала мертвецу. За ней появилась еще одна, а потом третья и четвертая. Абенгане никогда не видел столь жуткого и огромного духа. Он состоял из одних только рук, которые, как ветки дерева, разветвлялись в стороны, выходя из общего «ствола» и друг из друга. Они с силой впивались в землю длинными, крючковатыми пальцами, отталкивались, вытаскивая извивающееся тело из огня, и с жадностью тянулись к Куроро. Первые руки уже схватили парня за плечи, а хвост духа все еще оставался в костре, и можно было только догадываться, какой длины этот монстр. Все больше рук оплетало тело Куроро. Они хватали его за одежду, стискивали плечи и ноги, висли на нем. Не выдержав веса, Куроро упал на землю, а монстр будто только этого и ждал, руки заработали быстрее, наваливаясь сверху и погребая под собой парня. Люцифер был спокоен. Он позволил существу опутать себя, перехватывая и отталкивая лишь самые наглые руки, стремившиеся вцепиться ему в волосы или ухватиться за лицо. Если Куроро испытывал страх, то никто об этом никогда не узнает. Его эмоции отражали только раздражение и желание закончить со всем быстрее. Даже когда одна из рук пронзила его грудную клетку, он не издал ни звука и лишь поморщился от боли. Куроро чувствовал, как пальцы копошатся внутри него, все ближе подбираясь к сердцу. Ему показалось, что и цепь пришла в движение, сильнее сжимая его плоть, и хотя он знал, что такого не может быть, но слышал ее звон: осуждающий и ненавидящий звук, живущий только в его голове. Куроро слышал в нем лишь последние, жалкие оскорбления того, кто проиграл и не готов признать поражение. Он улыбнулся, предчувствуя свою будущую победу, и сразу же стиснул зубы, потому что рука, подобно жуткой змее, отпрянула назад, вытягивая за собой тонкую цепь. В солнечных лучах ярко блеснула цветная стекляшка, застрявшая между звеньями, и Юка догадалась, что это ее нэн. — Нет, — прошептала девочка, наблюдая, как сотни рук тянут цепь в разные стороны, разрывая ее на кусочки и роняя на землю. Она видела, как стекляшка, сверкнув последний раз, упала в раскрытую ладонь и исчезла. Ритуал был окончен. Куроро лежал неподвижно и смотрел на голубое небо, пока лесной дух намертво сковывал его в своих объятиях. Со стороны казалось, будто парень полностью истощен и теперь не в состоянии пошевелиться, но Куроро чувствовал себя прекрасно. Он давно не испытывал такой легкости и свободы. Теперь, когда его сердце не сковано цепью, он чувствовал невероятное облегчение. Но к собственному удивлению, Куроро отметил, что небо, да и все остальное, стало казаться каким-то тусклым и серым. — Моя работа на этом окончена, — сказал Абенгане. — Как я уже говорил — с остальным вам придется разбираться самостоятельно. — Я ожидал немного иного, — с досадой произнес фокусник и, обращаясь к Куроро, добавил. — Хоть и без цепи, но сражаться ты не можешь. — Знаешь, Хисока, после твоих слов, мне стало даже комфортно в таком положении, — усмехнулся Люцифер. — Но, увы, у меня еще остались дела. Абенгане почуял неладное в его словах, они звучали так, словно Куроро способен освободиться когда пожелает, и это насторожило мужчину, ведь подобное невозможно. Все чувства охотника кричали об опасности, но возможность защитить себя была давно упущена. Это произошло даже не тогда, когда он согласился на предложение рыжего незнакомца, а в момент, когда Абенгане впервые услышал об игре «Остров жадности». — Лучше не сопротивляйся, — посоветовал Финкс и, схватив мужчину за плечи, потащил его к Куроро. Он бросил охотника на землю и придавил ногой, не давая подняться. Впервые в жизни он видел, как Босс крадет чью-то способность. Одно быстрое, точное движение, которое с трудом может заметить даже натренированный глаз. Финкс бы с удовольствием посмотрел на это еще раз, но надеялся, что никогда не окажется на месте Абенгане. Куроро легко кивнул в знак благодарности и призвал книгу. Только почувствовав ее вес в своей ладони, Люцифер испытал невероятное удовольствие. «Как давно я не держал ее в руках… Многие страницы могли исчезнуть за это время…» Он провел пальцем по корешку, погладил обложку и привычным движением открыл книгу на нужной странице. Вот она, техника Абенгане — экзорцизм. Все условия и правила использования подробно записаны. Теперь эта техника принадлежит Куроро, он быстро пробежал взглядом по строчкам и с хлопком закрыл книгу. В этот же момент лесной дух обратился в дымку и исчез, а Пауки, словно по команде, обгоняя друг друга, спешили поздравить Босса с возвращением. *** Юка бежала сквозь лес. Она не думала о том, куда бежит, но точно знала, где не хочет находиться. Из-за слез она двигалась почти вслепую, а от частых всхлипов ее дыхание сбивалось. «Как будто ты не знала, что так все и будет…» повторяла себе девочка. «Они уже давно могли оставить тебя. Радуйся, что это произошло только сейчас». Ее нэн развеян, и для Куроро она теперь не более чем обуза. Вся ее жизнь оказалась сплошным обманом: и заботливый старший брат, и веселые друзья, и терпеливая бабуля. Ведь на самом деле, она никому не нужна. Кроме Куроро, Пауков с ней ничего не связывало. Вот только ее-то чувства всегда были настоящими. Девочка упала на колени и прижала руки к груди, будто это могло успокоить разрывающееся от боли сердце. Она склонилась ближе к земле и заскулила, словно раненый зверь. Юка не пыталась прятаться, никто все равно не станет ее искать, когда ритуал будет завершен, Пауки отправятся мстить, а о ней в скором времени позабудут. За спиной у девочки зашуршали опавшие листья; кто-то неспешно приближался к ней. Юка встрепенулась, подобно птице, в мгновение ожила, смахнула слезы и резво обернулась. Она ожидала увидеть Куроро. С легкой улыбкой, которую проще прочитать в глазах, чем на губах, с убранными назад волосами и протянутой к ней теплой ладонью. Брата, который заботился о ней и оберегал столько лет. Того, кто делал ее счастливой уже тем, что просто находился рядом. — Что ты здесь делаешь? — спросила девочка, начиная паниковать. Она нервно озиралась по сторонам, ища Куроро и не находя его. — Ты должен сейчас быть с остальными. — Возможно, — согласился Каллуто. — Но разве не ты мне говорила, поступать так, как хочется?