Dragon VS Princess-3: Падающие звезды

      Улицы Осаки похожи и непохожи на любые другие японские улицы. Они одинаково неприветливы для Джиди, потому что одинаково для него неприступны. Погодка сегодня отличная, в меру холодная, даже солнечная. Сейчас бы вырваться из здания, нырнуть под серый мост и выскочить перед торговым центром напротив. Засофтиться в кафешке за зеркальной перегородкой и наблюдать за проходящими мимо прохожими, потягивая кофе.       Джиди сам улыбается своим таким банальным и наивным мечтам. Нет у него на такие глупости ни времени, ни компании. Тэян о чем-то оживленно болтает по телефону. Потом кладет трубку и заявляет: — Не хотите перед нагойскими концертами пару дней покататься на лыжах в Ёнпхене? У меня там фотосессия к Олимпиаде, такие места красивые — закачаешься! Там уже снег лежит, класс!       Дэсон кивает. — Надо расписание сверить, — задумчиво тянет он в сторону менеджера. — Надо расписание сверить, — соглашается с ним Сынри, листая что-то в телефоне. — Я согласен! — неожиданно сам для себя соглашается Джиён. — Надо расписание сверить… — осторожно начинает менеджер. — Думаю, можно найти там пару дней, — не глядя на него, отрезает Дракон.       Ёнпхен встречает заснеженными соснами и девственно чистыми белыми полянами. Красотой такой, что в груди начинает колотиться только от сознания того, что с этим великолепием ты, маленький человечишка, сейчас один на один. Что тебя допустили до святого и сокровенного.       Джиди кутается в плюшевую толстую куртку и шагает к деревянному крыльцу. Миловидная женщина приветствует их и приглашает в дом. — У нас сегодня столько знаменитых гостей! Еще одни ребята выбрались на выходные отдохнуть. Вон там, в дальнем коттедже поселились.       Джиди оборачивается и вспарывает Тэяна вопросительным взглядом.       Тот пожимает плечами.       Сынри подпрыгивает и стряхивает сугробик с сосновой ветки на голову Дэсу. — Ай! Убью! — верещит тот и смешно прыгает через сугробы за мелким, собираясь вытряхнуть из него всю дурь и заполнить образовавшиеся вакантные места освежающим снежком. — Это не могут быть бантаны, ты же понимаешь, — с легкой улыбкой бормочет Тэян, затягивая на крыльцо большую спортивную сумку с вещами. — Зато это могут быть Суджу! — слышится с соседней террасы чей-то знакомый до изнеможения голос. — Хичольда! Да ты ж моя девочка! — визжит на одной ноте Дэсон. — Хён! — поправляет его Хичоль. — Да ты ж моя девочка-хён! — заграбастывает его в объятия Дэс.       Джиди кивает и входит в коттедж. За ним вваливаются с шумом и морозным воздухом все остальные, а с ними и Хичоль. — Давайте сегодня вечером посидим все вместе, — верещит добродушный Сырник, шурудя кочергой в горящем камине. — У нас посидим. — Окэ! — Хичоль ерошит напоследок шевелюру Дэсона. — Тогда я пойду скажу остальным. Выпивка с наc! — Вы всем составом здесь? — уточняет почти равнодушно Джиди. — Неа, — также деланно равнодушно отвечает Хичоль. — Тукки пришлось остаться в Сеуле, у него съемки. — Что я обнаружил, граждане! — вдруг орет, листая буклет отеля, Тэян. — Тут есть сауна! Ю-ху! Я знаю, где я проведу сегодняшний вечер!       Чистое ночное небо за огромным панорамным окном деревянного коттеджа уже довольно замусорено звездной крупой, когда в теплую комнату поток холодного воздуха вносит толпу Суджу. Шиндон заваливается на ковер, подтягивает к себе блюдо с нарезанным мясом, и заявляет, что он сегодня ночует там, где есть, что поесть. Ын Хёк смеется и присаживается рядом.       Последними в комнату входят Донхэ с Йесоном.       Джиди улыбается собственным мыслям, кивает и хлопает рукой по ковру рядом с собой: — Располагайтесь!       Йесон целомудренно приземляется рядом с Ын Хёком, и его черные сверкающие из-под челки глаза буравят Джиёна все время, пока разливается виски и сочиняется совместный первый тост. — Ой, все! — наконец психует Хичоль. — Больше дела — меньше слов! — И опрокидывает свой бокал. — Я много не пью! Я много не пью! — кричит уже раскрасневшийся Тэян. — Мне сообщили, что уже готова сауна, так что, если кто со мной — скоро выдвигаемся! — Я пойду! Мы с Дэсом идем! — сквозь хохот, голосует Хичоль. — Да, ребенок?       Дэсон хлопает по полу и начинает угрожающе ползти на Хичоля: — А не боишься, что этот ребенок натянет твою разгоряченную сладкую попку прямо в парилочке? — Только на это и рассчитываю! — сгребает его в охапку Хичоль. — Иначе бы я тебя не звал, юный педрила!       Шиндон качает головой, глядя на возню этих двух шутов гороховых: — Время идет, ничего не меняется…       Его слова перебивает громкий стук в дверь. — Кто это? — переглядываются бэнги. — Вы еще кого-то ждете? — А, я забыл вам ска… — начинает Донхэ, но его слова тонут в звучном приветственном крике: — А-а-а-а! Не ждали! А Санта уже тут! — и в комнату вваливается веселый и в звездулю пьяный Шивон с огромным пакетом выпивки и закуски. — Шивонище! — верещит как резанный Тэян и кидается обниматься к другу. — Вот! Вот, кто пойдет со мной в сауну!       Шивон воспринимает этот крик как армейскую команду и сразу же начинает раздеваться! — Что ты делаешь, боже! — орет на него Донхэ, — Ты же простудишься! — Закаляйся, если хочешь быть здоров! — провозглашает Шивон, делает три смачных глотка виски прямо из бутылки и, как есть, без рубашки, шагает в клубящийся морозный воздух. — Идиот! — прыскает Йесон, хватает в ванной махровый халат и выскакивает за ним. Тэян убегает следом.       Когда за столом уже мирно спят лицом в мясной нарезке Ын Хёк и Шиндон, а Хичоль с Дэсоном пьяненько хихикают в углу над какими-то собачьими гифками в твиттере, Джиди поднимается и решает навестить в сауне бравую компанию, поскольку сильно опасается, что кое-кто может запариться до полусмерти, а у этого кое-кого завтра, вообще-то, фотосессия. В сауне тихо, только мерно и чуток зловеще капает вода где-то в недрах парилки. Джиёна чуть-чуть ведет от выпитого, но в сухом жару ему кажется так тепло и уютно, что немного погреться здесь, а потом уже продолжить поиски, кажется неплохой идеей. Он скидывает обувь, одежду, заворачивается в отглаженную простыню и шагает в сизый пар.       Нагретые ароматные доски окутывают, обволакивают хвойным запахом, шершаво щекочут спину, словно притягивают к себе, заставляя закрыть глаза. Джиди раскидывает руки и выдыхает: расслабиться — вот, чего не хватало ему в последнее время. Все последнее время, когда за каждой его жизненной минутой стояло тягучее чувство неудовлетворенности и беспокойства. Иногда он забывался, расслаблялся, отдавался рутинным делам, но потом цеплялся за то самое тянущее чувство в груди, копался в себе, пытаясь нащупать, что же не так, почему это давление так и не уходит. И потом вспоминал: ах, да! Джин!       Джин отравлял его, Джин заполнял все его мысли. Джин злил его, Джин раздражал его, Джин превращал его в зверя одним своим существованием.       Мысли Джиди прерывает стук двери где-то у входа в сауну. Вернулись, голубчики… В полумрак парилки вместе с открытой дверью врывается холод и свет. Джиди ежится и прищуривается: тонкая стройная фигура темнеет в проеме. Дверь захлопывается. Фигура приближается. — Ну вот я и добрался до тебя, Квон Джиён.