Dragon VS Princess-3: Падающие звезды

      У Хосока истерика после выступления на ММА. — Да успокойся ты! — бубнит ему в плечо Тэхён, по-своему пытаясь успокоить. — Никто не заметил! Не обратил внимания!       Хосок гневно разворачивается к нему и припечатывает ядовитой улыбочкой: — Да что ты говоришь? Никто! Да вся Азия видела мой позор. И, возможно, Америка с Европой тоже! — Послушай, Хо… — тихо начинает Чима, но Тэ мягко отстраняет его, жестом показывая, что не стоит сейчас трогать Хосока — нужно дать ему остыть.       Хосок бушует по гримерке, стафф подавленно молчит, девочка, которая застегнула на Хоби рубашку не на ту пуговицу, молча плачет в углу. Лицо Хоби уже в красных пятнах, в глазах — слезы тоже, а из ноздрей разве что только пар не вырывается. Он все-таки подходит к заплаканной девушке и гладит ее по голове: — Не плачьте, пожалуйста. Чего в спешке не бывает…       Девушка поднимает глаза, видит расстроенную в край физиономию Хосока, и еще больше заливается слезами.       Примерно на этой позитивной ноте в гримерку входят лидер и Джин. Мону хватает секунды, чтобы оценить ситуацию. Он делает широкий шаг, но не в сторону растрепанного и злого Хосока, а в сторону заплаканной помощницы стилиста. — Говорят, самые большие открытия человечества произошли в результате ошибок и недоразумений! Кажется, вы только что совершили нечто подобное! — говорит он девушке и горячо ее обнимает. — Что? — ошарашенно поднимает глаза она. — Что? — тихо шалеет от неожиданности Хосок. — Что? — вертятся в глазах круги гипноспирали у всех остальных присутствующих, не понимающих, что, собственно, происходит. — Я только что слышал, как стилисты Winner переговаривались в курилке, и тот, который повыше такой, знаете? , говорит: «Ты видел этот концепт у бантан? С рубашкой, застегнутой не на ту пуговицу? Такой микс эротики, секса, беззащитности и детской непосредственности. Гениально, блять!».       Намджун смотрит на Хосока и похлопывает его по плечу: — Представь?       Хосок неуверенно улыбается. Затем хмыкает и уходит в угол гримерки, начинает что-то перебирать на столе, перекладывает футляры с побрякушками… Но всем в комнате даже по его раскрасневшемуся профилю видно, как разъезжается к ушам счастливая улыбка.       Джин внимательно смотрит на Мона. Не было ведь никаких стилистов, он шел вместе с Моном весь путь с другой стороны кулис, он все время был рядом. Все это лидер выдумал. Выдумал только что. Быстро. Точно. Идеально для ситуации.       Джин внимательно смотрит на Мона. Мон внимательно смотрит на Хосока. И так любит, что стены плавятся.       Тэхён красиво поворачивает длинную шею, перехваченную воротником черной водолазки, блестит камнями на лацканах. А во взгляде такая надменность, такое пренебрежение, что у Гука горло сводит. — Чжиын-нуна такая красивая, правда? — ласково пробирается пальцами к шее Чонгука Тэхён. — Ага, — простодушно кивает макнэ. — И умненькая такая, — практически мурлычет ему в ухо Тэхён. — Н-наверное… — не понимает, с чего вдруг в голосе Ви скрежещет металл, Чонгук. — А уж какая талантливая! — касается своим горячим терпким дыханием Тэхён чувствительного уголка на шее мелкого. — Правда? — Хён, ты чего? — испуганно оборачивается к нему Гук.       Тэхён улыбается так опасно, что внутренности сводит, как будто кишки добровольно затягиваются в морские узлы, лишь бы не присутствовать при том, что будет дальше. И, ох, какой он великолепный сейчас… Будто весь какой-то неземной, выточенный из плавкого прозрачного воска. И эти глаза его светлые-светлые за линзами… Чонгук хватает его за рукав и сжимает жесткую ткань в кулаке. Наклоняется к самому его уху, дует на длинную сережку, чтобы она начала раскачиваться как маятник, и хрипло и надсадно провоцирует: — Ревнуешь, да?       Тэ вспыхивает, заливается краской. — Много чести! — выплевывает надменное. — А стоило бы, — отстраняется Чонгук.       По лицу Тэ пробегает едва уловимое испуганное выражение, но тут же гаснет, вновь прикрываясь спесью и насмешливостью. Он отворачивается к Чимину, обхватывает того за плечи и начинает что-то нарочито весело шептать. Чимин подхватывает веселье, хохочет, тискает Тэтэ, бесится с ним… А у Чонгука глаза кровью наливаются. Тэ не так-то прост, на провокации не поддается, зато сам спровоцирует кого хочешь.       Чонгук бесится. За что ему это? Он уже и сам не рад, что когда-то назвал себя фанатом Айю. Ему уже те его слова припомнили все, кто только мог, и сама Айю в том числе — при каждом удобном случае улыбается ему мило и немного покровительственно. Но потом Чонгук как-то резко повзрослел, и взгляды Айю с покровительственных сменились на заинтересованные, и теперь вот на этой гребаной церемонии ее посадили в непосредственной близости. И сказали Чонгуку играть свою роль. Потому что, якобы, есть вариант написания совместного ОСТа, если карта ляжет. А Чонгуку не хочется совместного ОСТа. Ему вообще, если и хочется чего-то совместного, то только с Тэ.       Слава богам, Чимин срывается с места, как только в гримерку входит Шуга. Сахарный хён взбудораженный и бледный, он сжимает пальцами свой премиальный трофей и находит Чимина жалобным взглядом.       Чимин все понимает без слов. Коротко стискивает его за плечи и что-то горячо шепчет ему на ухо. Шуга шумно выдыхает. — Что-то меня тошнит, Чимини… — бормочет он и влетает в туалет, Чимин заскакивает следом и закрывает за собой дверь. — Переволновался, — понимающе кивает Намджун. — Гениальный засранец, — восхищенно шепчет Тэхён, пожирая дверь туалета пристальным взглядом. Кажется, никто из присутствующих кроме него больше не догадывается, что на самом деле происходит за закрытой дверью.       Звук дверного щелчка тонет в звуке изнемогающего стона, который не может сдержать Юнги, когда Чимин разворачивает его лицом к себе и вжимает в гладкую каменную стенку. Юнги подставляет сверкающую от пота белоснежную шею под чимины поцелуи, а сам шепчет: — Я, кажется, это сделал, а, Чим-чим? — Я знаю, что ты еще сейчас сделаешь, хён… — возбужденно вторит ему Чимин, размазывая по поверхности его кожи горячее дыхание. — Ох, знала бы Суран обо всех твоих талантах…       Юнги обхватывает голову Чимина и заставляет посмотреть на себя.       Чимин улыбается и смотрит. Юнги медленно наклоняется и целует сладкие пухлые губы мальчишки, слизывая с них это хитро-возбужденное выражение. — Мы сегодня обязательно напьемся с тобой, да? — спрашивает он, отстраняясь. — И потом я буду медленно и с удовольствием заниматься с тобой любовью. Медленно… И с удовольствием… А потом я вытрахаю из тебя всю душу, мелкий похотливый засранец! — заканчивает он, ловя ладонь Чимы у себя на ширинке. — Но это будет потом. — Ащщщщщ! Как ты говоришь это слово… «вытрахаю»…. Скажи еще раз! — Хватит! — целует Шуга его в макушку. — Терпи.       Поправляет костюм, приглаживает волосы рукой, подходит к двери и, обернувшись, произносит: — Вытрахаю. Всю. Душу.       Чонгук с легкой усмешкой на губах пробирается по мрачному коридору.       Где же эта ревнивая кукла?       Тэхёна он находит у торцевого окна, упершегося руками в низкий подоконник. Подходит, обнимает сзади, прижимается тесно. — У тебя нет никакого стыда! — бурчит Тэхён. — И совести! — шепчет Чонгук. — И совести у меня нет… — Ты гадкая рожа! — И нахальная! — хихикает ему в ухо Чонгук. — Ты забыл про нахальную… — У тебя маленький член! — И… мы оба знаем, что это не так! — прижимается возбужденным доказательством противного макнэ к бедру Тэхёна. — Как ты можешь так? Ты фанючишь на эту Айю… — Ну она же красивая, хён… — пробегается легко пальцами по кромке ремня Тэхёна Чонгук. — Красивая, только и всего… Не такая красивая, как ты…       Тэ легко улыбается. — Ты недавно лупился на эту… Лису… из Блэк Пинк… Знаю, знаю, она тоже красивая, да? — Да, — разъезжается кроличья улыбка при виде того, как обиженно начинает подрагивать поджатая нижняя губа Тэ. — И ты вчера откровенно облизывался на Тэмина… — Так, стоп! — резко прижимает его к стене Чонгук. — А вот это неправда! — Я щщщас прокручу тебе кучу фанкамов! — взрывается Тэ и отпихивает Чонгука к стенке. — Ты глаз от него отвести не мог… — Не от него… — внезапно смущается Чонгук. — От его ремней и креплений…       Тэ застывает и внимательно смотрит на вдруг залившегося румянцем макнэ. — Если ты понимаешь, о чем я… — добивает его Чонгук и поднимает на Тэ тяжелый взгляд.       Тэ нервно сглатывает и отступает на шаг. — Ну ты и псих… — восхищенно шепчет он.       Чонгук хитро улыбается: — Можно, я не буду говорить, что я пошутил? — А ты пошутил? — Я пошутил! — заливается Чонгук. — Да ни хрена ты не пошутил! — ржет ему в ответ Тэхён и утягивает макнэ по коридору.       И, да, ни хрена он не пошутил…