Earl Grey
5 декабря 2017 г., 23:29
К Хёну Джиди идет в попытке излечиться от джинозависимости. ТОП встречает его весь сонный и домашний, в легкой растянутой одежде, и они вместе долго лупятся в окно, провожая взглядами носящиеся внизу по улице автомобили.
— Помнишь, когда нам было по восемнадцать… — бормочет Джиён.
— Помню, — кивает Сынхён. — Тогда все казалось таким настоящим, таким объемным, таким… в порядке вещей… Это было время крайностей: или нет, или да, потому что это навсегда.
— Я так много наделал глупостей за свою жизнь, Хён, — шепчет Джиён, уткнувшись в серый капюшон друга. — Интересно, что за некоторые из них мне стало стыдно только сейчас.
— Вспомни, кому ты говоришь это, и ты поймешь, что ты такой не один, — горько усмехается ТОП.
Джиён наливает себе в стеклянную кружку золотистого чаю, присаживается рядом с другом на кушетку у окна. ТОП наклоняется и отхлебывает из его кружки горячей терпкой жидкости. Совсем как раньше — все пополам, даже если дерьмо жрать — то одной ложкой и из одной чашки. Джиён улыбается и легонько стучит указательным пальцем себе по лбу.
— Ну да… Но меня, в отличие от тебя, это ничему не учит.
— Ты про Йесона?
Джиён чуток закашливается и ставит чашку с чаем, чтобы не расплескать:
— Тэян расказал?
ТОП качает головой.
— Ну неважно, кто, — Джиён обхватывает голову руками. — Там было много народу.
— Ты — свободный мужчина, имеешь право расслабиться, имеешь право и на долговременные отношения, — мягко убеждает его ТОП, пытаясь заглянуть ему в глаза.
— Именно так! — кивает Джиди. — Именно так! Я никому ничего не должен!
— Тогда почему у тебя такой вид, будто бы ты только что подло изменил любимому человеку? — смеется Сынхён.
— Знаешь, я часто думаю… — Джиди откидывает голову и укладывается затылком на плечо Сынхёну. — Может быть, нам с тобой стоило тогда попробовать начать все сначала? Может быть, мы с тобой созданы друг для друга? Может быть, поэтому мы и несчастливы каждый сам по себе, потому что должны быть счастливы вместе?
Джиён встает, поворачивается к сидящему на подоконнике Сынхёну, ставит по бокам от его лица ладони на черные оконные переплеты и медленно наклоняется к его губам, пристально разглядывая на них отблески уличных фонарей. Сынхён улыбается, но когда губы Джиди приближаются к его губам вплотную, начинает тихо и осторожно шептать:
— Знаешь, очень жаль, что ты сейчас не можешь видеть себя моими глазами. Ты бы нашел ответы на все свои вопросы. Ты бы все понял и знал, что будет дальше.
Джиён не слушает, притягивает Сынхёна к своим губам и целует нежно-нежно, вдыхая его запах, перемешанный с табаком и терпким чаем, приправленный домашним теплом и оконным холодом. Губы Сынхёна, такие знакомые и ласковые каждой своей впадинкой, такие трепетные, но сильные, такие смешливые, но жёсткие и серьезные, хёновы родные губы.
Но Сынхён упирается ладонью лидеру в грудь и отстраняется.
— Уходи, — выдыхает он грустью в лицо Джиёну. — Иди домой.
Джиён вздрагивает и пытается сломить сопротивление, но рука Сынхёна прочнее стали.
— Я ведь никогда не довольствовался половиной тебя, — также нежно, без тени гнева или обиды говорит Хён. — И сейчас делить не готов. А у тебя в глазах — по одному сверкающему Сокджину в каждом. И сейчас лучшая половина моего Джиёна точно где-то в другом месте. Но я все равно всегда буду петь по взмаху твоей руки.
Джиён отстраняется, а горло сжимает какая-то отчаянная благодарность вперемешку со слезами.
— Уходи, — повторяет ТОП. — Иди домой. Что-то мне подсказывает, что твоя принцесса скоро примчит к тебе. И, скорее всего, на белом коне.
