Кровавый клинок

Поймав ничем непримечательное такси, златовласка усадила, но скорее затолкала в машину брюнета, который противился опускать голову, оглядываясь на Смита. Оголив белоснежные зубы, которыми последний гордился, как и своим стальным прессом, комиссар тут же подмигнул ему, хоть это было однозначно лишним. Рассматривая Аккермана, который был слегка помят, Мари прекрасно поняла, что Эрвин провел с ним «воспитательную» беседу. Хоть операцию, после такого исхода событий, скорее всего, ожидал провал, оба надеялись на лучший исход. Федералы — это еще не конец света. — Я буду на связи. Если что-то случится, то звони в любое время суток, — заботливо произнес блондин. Тяжело вздохнув, Эрвин, словно маленький ребенок, засуетился и, почесав затылок, мгновенно покраснел. Такое огромное количество женщин, которое Смит имел за всю свою жизнь и опыт, что он постиг, находясь рядом с ними, до сих пор не мог помочь справиться с волнением перед златовлаской. — Не стоит беспокоиться, — отнекивалась Мари, наблюдая за злобным Аккерманом, который внимательно вслушивался в каждое их слово. В борьбе все методы хороши, а чем больше знаешь, тем выше шансы на победу. Девушка знала это как никто другой, и поэтому осторожничала со словами, вдумываясь в то что произносила. — Я надеюсь, что он не будет буйствовать, опираясь на тот факт, что у нас преимущество. Думаю, что Леви не начнет радикально действовать, пока его друзья в наших руках. Аккерман действительно трезво оценивал свою позицию в этой настольной игре, в которую его втянули насильно. Мари для Аккермана была прекрасной возможностью выбраться на свободу. Опираясь на женскую слабость, брюнет полагал, что сможет справиться, даже если это потребует пролить чью-то кровь. Она же все равно коп. Одним больше, одним меньше, какая к черту разница. — Ты нормально не спал около двух дней. Можешь немного отдохнуть, пока мне не потребуется твоя помощь. Бросив последнюю фразу, которая не отличалась душевным теплом и заботой, Мари направилась в машину. Начинался дождь. Опять. Противное ощущение — чувствовать прилипшую мокрую одежду на своём теле, капельки холодной воды, стекающие по шелковистым волосам и лицу. Едва златовласка коснулась двери автомобиля, таксист которого уже недовольно фыркал, Эрвин открыл свой рот. Все-таки ему не хотелось отпускать ее с этим «подонком». — А твоя мама? — А что моя мама? Забавно что это вообще тебя интересует. Девушке было все равно. Ведь в приоритете — как можно скорее оказаться дома и лечь в постель. Хотя, с таким гостем это вряд ли получиться. — Как она отреагирует на появление преступника в собственном доме? — Сегодня по графику у нее ночное дежурство. Придет домой только завтра, не раньше восьми вечера, так что, надеюсь, все обойдется. Мари говорила эти слова с таким равнодушным серым оттенком, что казалось, будто ей все равно. Хотя, на самом деле, она опасалась такой неожиданной встречи. — Увидимся, Эрвин. — Пока.

***

Таксист выдался удивительно веселым и забавным человеком. Несмотря на угрюмость и дождь на дворе, который вскоре перешел в ливень, мужчина напевал заводную песенку, которая транслировалась по ради. Пел он в унисон певцу, не сбиваясь ни единого раза. Видимо, хорошо знал ее, чрезмерное количество прокручиваний на станции поспособствовало этому. Аккерман, отвернувшись, смотрел в окно, наблюдая за каплями дождя, которые стекали по стеклу. Мари же смотрела прямо, рассматривая переднюю панель, на которой отображались скорость, количество бензина, и прочее. Но глаза девушки были прикованы к самому главному — циферблату. Из-за плохой видимости и огромного количества светофоров, которыми был усеян весь город, стрелка то падала, то взмывала вверх, но выше тридцати не поднималась. Все-таки центр. Хорошо, что хотя бы нет пробок. Да, действительно, кому в такую неприятную погоду вдруг захочет прогуляться? Все нормальные люди уже давно в своих постелях видят седьмой сон или, в крайнем случае, сидят дома в удобном кресле возле камина, попивая ароматный чай и вглядываясь в каминный огонь, если такой конечно имеется, а не катаются на желтом такси с преступником на соседнем сидении. Аккерман все еще был закован в наручники. Это было разумным решением оставить его в них. До безумия скучная поездка заставила Леви проявить интерес к лобовому стеклу, в котором видимость была лучше. Светловолосая, слегка повернув голову в его сторону, начала наблюдать за брюнетом, который тотчас заметил это. Сделав лицо аки «я всем и всеми недоволен», Аккерман едва оголил зубы и, повернув полностью свой корпус к девушке, начал: — Чего пялишься? В его голосе звучали нотки недовольства и обиды, хоть Леви и пытался это тщательно скрыть. — Ты испачкался. Достав из своей небольшой сумки аквамаринного цвета платок, девушка протянула его Леви, который тут же скривился, сделав кислое лицо. — Отвали. Да, мужчину вполне можно было понять. Но Мари его чувства и эмоции интересовали в последнюю очередь — сугубо деловые отношения. Хотя, видимо, Аккерман не собирался идти на компромисс, который являлся для него идеальным вариантом в данной ситуации. — Как хочешь. Упрашивать не стану. Положив платок обратно на свое законное место, девушка снова принялась всматриваться в циферблат. Златовласка жила в частном секторе, поэтому от центра города ей приходилось ехать минут тридцать, но она и не жаловалась. Такой вариант ее вполне устраивал. И с каждым километром стрелка поднималась все выше и выше. Таксист все также весело напевал себе под нос песенку, не замечая этих двоих на заднем сидении. Его работа — отвозить и привозить людей, а остальное не его ума дело. Ведь, как многие таксисты, он не пытался подслушать разговор или же поболтать с клиентами. Это не входило в его обязанности. — Вы можете немного убавить скорость? Сперва показалось, что в голосе почувствовалась дрожь, такая незначительная, но все же. — Мисс, мы же едим всего пятьдесят километров в час. Разве это много? — водителя немного смутила просьба юной леди, не отвадившей со стрелки глаз, наблюдая за ее скачками. — Не волнуйтесь, здесь уже разрешено ехать с такой скоростью. Я не нарушаю правил, — слегка улыбнувшись, продолжил водитель. — Я знаю… но прошу вас. Сбросьте хотя бы до сорока. — Что-то не так. Мисс, вам плохо? Поджав ноги под себя, златовласка нервно накручивала свои локоны на палец, чтобы хоть немного успокоиться. Нет, с ней все было в порядке, но как говориться: «Тише едешь — дальше будешь». — Нет, со мной все хорошо. Просто… Схватившись за юбку обеими руками, Мари сжала их в кулаки. Немного прижмурившись и стиснув зубы так крепко, как это позволяла ее челюсть, девушка проглотила огромный ком, который стал в ее горле, не отпуская ни на минуту. — Просто довезите меня до дома…

***

Расплатившись с водителем, который оставшийся участок дороги молчал, как рыба, девушка, забрав Аккермана, повела его в свой дом. Несмотря на то, что лило как из ведра, она не спешила, продолжая медленно шагать в правильном направлении. Хоть им и нужно было преодолеть всего лишь около пятнадцати метров, прежде чем войти в дом, оба быстро промокли до нитки. Если бы Мари провела на улице еще пару минут, то, скорее всего, распрощалась бы с промокшими кедами, которые уже шлепали, вызывая неприятные ощущения. Взобравшись на небольшую террасу по ступенькам, которые недавно отремонтировали, девушка достала ключ из своей сумки. Сейчас хотелось как можно скорее принять горячую ванну и выпить чего-нибудь согревающего, но какого было ее удивление, когда она заметила светящиеся окна в прихожей. Даже если бы это и были злоумышленники, то, скорее всего, они не стали бы включать свет, чтобы не спалиться, но Мари все-таки, достав пистолет, засунула ключ в дверную скважину и, повернув его в левую сторону, быстро вошла в дом, волоча за собой Аккермана. Златовласка была в полной готовности. Но обстоятельства и Аккерман, стоявший у девушки за спиной, могли сыграть с ней злую шутку. Хоть она и имела козырь в рукаве против брюнета, который недовольно осматривал прихожую. Обитель врага надо знать, как свои пять пальцев. В углу стоял мокрый зонт цвета фуксии, с которого до сих пор стекали капли. Мари ужаснулась, ведь она прекрасно понимала, кто владелец столь заметной вещицы. В обувном шкафу наблюдались мокрые черные туфли, которые следовало бы высушить у теплого и уютного камина. Но свет был включен не только в прихожей. Яркий огонек доносился с кухни. «Неужели?» Мари не могла поверить. Все же было просчитано. Повсюду витал ароматный запах домашней еды. Отказываясь от походов в рестораны, светловолосая всегда предпочитала есть дома, а когда не получалось, то брала еду с собой в участок. Иногда приходилось делиться с назойливыми коллегами, которые были неравнодушны к кулинарным способностям Кэтрин. Очень и очень редко Мари посещала небольшую, но весьма приятную и уютную кафешку, которая была в десяти минутах ходьбы от полицейского участка. Но, как бы это место не привлекало блондинку, даже там внимательный, отзывчивый и талантливый персонал не мог преподнести ей такой же вкусный горячий шоколад, который варила ей мать. Вкус детства, так сказать. — Одуванчик, это ты? Едва услышав голос, который наоборот должен радовать, девушка нервно вздрогнула. И от неожиданности, отступив на шаг назад, коснулась холодного плеча Аккермана, который все так же стоял на одном месте. — Значит, на ночном дежурстве, говоришь, одуванчик — тихо, почти шепотом, произнес Леви, коснувшись верхней мочки уха златовласки. Рефлекторно девушка отскочила и, обернувшись лицом к Леви, тяжело вздохнула. — Да, мама. Это я. «Черт. Ее не должно здесь быть. Как и его». — Скорей переодевайся, а то, небось, заболеешь, и быстренько к камину. Я его зажгла специально для тебя. Сегодня такой хороший день. Хотя бы нормально поужинаем, как раньше. Из ее уст подобные слова звучали еще жалобнее, чем было на самом деле. А, правда, со смерти главы семейства, оставшиеся члены семьи перестали действовать, как одно единое целое. Мари, после потери родного человека, занялась местью, на которую тратила свои лучшие годы, Джереми поступил в престижный вуз и навещал родной дом очень редко. Став президентом университетского совета, темноволосый был слишком занят, чтобы бывать дома чтобы увидеться с родными. Даже на каникулах, парень предпочитал оставаться вдали от дома. Кэтрин особо не жаловалась. Она гордилась своими детьми, которые стремились к лучшему, стремились хоть как-то повлиять на устоявшиеся порядки. — Я сварила твой любимый шоколад… Действительно, из кухни доносился весьма сладкий аромат. Мари, скинув с себя промокшие до нитки кеды, надела приятные на ощупь комнатные тапочки. — Мама, а почему ты не на работе? Сегодня вроде ночное дежурство намечалось, или я не права? В голосе Мари отчетливо ощущалась неуверенность, но она готова была поспорить, что сегодняшний день в календаре, который висел в прихожей, был помечен красным. А это могло значить только одно. — Ой, чуть не забыла. Джереми завтра возвращается. Впервые за три месяца. Вот, решила приготовиться к его приезду, взяла выходной. Знаешь, я … Радостно выбежав из кухни, женщина, державшая изумрудное махровое полотенце, тут же выпустила его из рук. По ней сразу было видно, что готовка в полном разгаре. Испачканный от кетчупа фартук и небольшие, почти незаметные мучные пятнышка на розовых щечках. — Мари, это кто? Женщина не могла не заметить Аккермана, а тем более его руки, которые были скованны наручниками. Хоть Леви и вел себя гадко по отношению к другим, сейчас на его лице не отображалась гримаса презрения или злости. Словно каменная стена, брюнет наблюдал за женщиной, которая была даже ниже златовласки. Они были поразительно похожи. Такие же длинные волосы. Даже в пятидесятилетнем возрасте они не утратили свой блеск. Хотя, женщина предпочитала их завязывать, особенно, во время готовки, в отличии от дочери. Небрежный высокий хвост прикрывал ее поясницу. Кэтрин любила за ними ухаживать, что проявлялось постоянными обновлениями со стороны разных укрепляющих спреев и кондиционеров. — Мама, я тебе все объясню, ты только выслушай. Рефлекторно девушка подбежала к матери, но та, отвернувшись, грозно посмотрела на дочку, которая тут же сделалась хмурой и поникшей. — У тебя есть ровно тридцать секунд. Время пошло. Воспитывая детей в строгости, Кэтрин с самого рождения следила за каждым их движением, но с возрастом Мари и Джереми начали проявлять характер. Хотя, в этом им еще далеко до матери. — Мы поймали его сегодня. Это Леви Аккерман, племянник Кенни Аккермана, который убил отца. Вместе мы выведем этого подлеца на чистую воду и затем… Девушка восторженно распиналась, чтобы заинтересовать свою мать, которая скептически подняв руку вверх, добавила: — Довольно с меня. После смерти отца ты никак не можешь успокоиться? Даже если ты и посадишь этого Кенни Аккермана за решетку, то что измениться? Ты вернешь отца? Нет. Подумай своей головушкой, тебе ведь уже двадцать пять, а иногда твои глупые поступки продолжают заставлять меня ужасаться! Готовить ты не умеешь. Это будет просто катастрофа, если тебя подпустят к плите. Семьи у тебя нет, несмотря на то, что давно могла связать свою жизнь со Смитом, который не забыл тебя до сих пор. Сидишь целыми днями в телефоне как маленький ребенок. Да еще и завела в дом преступника! Разве это нормально? Скажи мне, Мари? — схватив дочку за плечи, женщина посмотрела ей в глаза и злобно добавила: — Твоя месть глупая. Детская обида засела глубоко в душе, и ты не можешь от нее избавиться. Женщина могла ее понять, но не хотела. И несмотря на то, что она до сих пор переживала из-за смерти мужа, Кэтрин отстранялась от всего этого, будто бы это ее не касается. Развязав фартук, женщина бросила его на пол. Осознав, что этот человек близкий родственник убийцы ее любимого человека, светловолосая женщина злобно посмотрела на него. Сил терпеть больше не было. — Я не буду спать в одном доме с преступником, учти. Даже не переодевшись, женщина направилась к двери, предварительно толкнув Аккермана младшего в плечо. В домашних тапочках и халате, который был немного выше колен, женщина открыла дверь. Дождь не прекращался, но это мало волновало Кэтрин. — Мама, ты куда? Там же дождь, — обеспокоенно спросила девушка, пытаясь остановить женщину, которая уже давно решила, что ей делать. — К Карле, — коротко ответила она. — Но уже довольно поздно, и к тому же там мокро и … — Я могу прийти к ней в любое время, и она любезно меня примет. — Мама… — Знаешь, ты пытаешься быть похожей на отца, но у тебя плохо получается. Даже на психологическом уровне вы — разные. И он никогда так не поступал, не поступил бы! Твой отец всегда оставлял работу на работе. Никогда, слышишь? Он никогда не заводил в свой родной дом опасных преступников. Я разочарована. Мне жаль, Мари.