Кровавый клинок

***

— Конечно поможем, — решительно заявила Микаса, подойдя поближе к поверженному, который бесцеремонно валялся на полу. Щиколотка кровоточила. Эрен, злобно фыркнув, завалился на стул с мягкой обивкой, облокотившись корпусом на спинку. — Не подходи к нему близко, Микаса, — взволнованно приказала Мари, копошась в своей сумке. Она тщательно перебирала содержимое, в надежде найти что-то действительно ценное. Кровь, стекающая по ее раненным ладошкам, запачкала яркую аквамариновую сумочку. — Ну, где же он, — раздражённо изрекла блондинка. На Аккермана нужно срочно нацепить браслет, который златовласка не могла найти. Только по истечению нескольких минут, девушка решила выбросить содержимое, вывернув сумочку изнутри. Так будет намного быстрее. Неизвестно, когда брюнет соизволит очнуться. Однако, меры предосторожности лишними не будут. Микаса, уставившись на Леви, внимательно рассматривала его черты лица. Необъяснимо, но факт. Брюнет был поразительно схожим с пятнадцатилетней девочкой, которая, присев, затаила дыхание. Она вспоминала… вспоминала прошлое, которое обещала зарыть глубоко под землей вместе с родителями, но этот мужчина заставил ее вернуться в те мрачные времена. Микаса ничего не понимала. Лицо этого человека казалось ей весьма знакомым, но в то же самое время и чужим. Наконец, найдя бионический браслет, Мари направилась к неподвижному Леви. По крайней мере, он дышал — единственный признак жизнедеятельности, судя по количеству крови, которое вытекло на пол, магистральные сосуды Лесли не повредила. — Я же просила его по-хорошему. Разве это сложно, чертов Аккерман, — съязвила златовласка, надевая браслет на неповрежденную ногу. — Аккерман? — вопросительно повторила у себя в голове Микаса. Смутившись, брюнетка выпрямилась. Кажется, ее воспоминания о том роковом дне начали восстанавливаться. Потихоньку. Микаса собирала свои мысли и воедино, воссоздав это в памяти. Было достаточно тяжело, но она все же справлялась. В тот день ее душа, будто хрустальная ваза, разбилась о берега жестокой реальности. Как маленький и безоружный кораблик, она продолжала двигаться вперед, не замечая опасности, которая преследовала ее с самого рождения. Тяжело собрать все осколки воедино, но гораздо трудней их правильно склеить. В итоге получается результат, на который не рассчитывал. Но и это уже победа. — Да, Леви Аккерман. Племянник одного из крупнейших мафиози страны. Кенни Аккермана, который… — монотонно добавила Мари, слегка улыбнувшись Микасе. Да, который… Как бы это странно ни звучало, Микаса раньше уже видела этого человека… в реальной жизни. Она плохо запоминала детали, и тот день не являлся исключением, но вот черты лица… Они навсегда засели в ее голове, как будто напоминая о десятом апреля, которое стало конечной станцией детства брюнетки. Все встало на свои места. Замешкавшись, Микаса взволнованно, тонко пронзая своими серыми глазами, бросила взгляд в сторону Мари. Смутившись, она спросила: — Может, это прозвучит глупо, но позволь я перевяжу ему щиколотку? Если он потеряет много крови… — Микаса, не неси чушь! — моментально подорвавшись со стула, Эрен схватил девочку за плечо, сильно теребя, от чего ее тело покачивалось то назад, то вперед. Глаза шатена горели злостью, которую он не стеснялся выставлять напоказ, выплёскивая ее на девушке. — Какое тебе дело до этого преступника?! Ты видела, что он хотел сделать с Мари?! Жалко что ли стало, или, может, влюбилась?! Ты всегда странно себя ведешь, не думаю, что твои вкусы хоть в чем-то различаются! — заорал Эрен, еще больше тряся Микасу. Девочка поникла. Ее глаза нашли точку в полу, от которой та не смела отрываться; казалось, что она сейчас заплачет, что ее горячие слезы оросят пол на залитой кровью кухне. — Да пусть здесь и подохнет! Никто и вспоминать не станет! — с новой силой прокричал шатен. … Минутная пауза заставила всех троих задуматься. Мари все еще стояла в сторонке, наблюдая. Она не хотела вмешиваться, хотя прекрасно знала, чем это могло кончиться. Микаса нервно покосилась на Эрена. В ее глазах проскакивали чувства обиды и некой печали. Он говорил это так просто и легко. Подобные слова… с жестокостью. С искренней жестокостью. На мгновение девушка сосредоточилась на зеленых глазах Эрена, который все еще злобно поглядывал на Аккермана. Разочарование… Две серебристые жемчужины, переливаясь, разочарованно смотрели на предмет воздыхания. Он… именно Эрена ей посчастливилось увидеть на улице в тот злополучный день. Мальчик любезно протянул руку помощи, от которой Микаса не могла отказаться. Боль и слезы душили ее… но эти искренние нефритовые глаза… Они напоминали две глубокие лагуны, которые манили своей красотой, завлекая, затягивая… В них можно было утонуть, погружаясь глубоко под воду. Будто волшебник, Эрен заставил ее забыть события того времени… но от прошлого не скрыться. И этот человек напомнил ей об этом снова. Человек, забывший свое прошлое, не сможет жить в будущем. Напряжённость набирала обороты, перерастая в злость… Хоть Микаса и смотрела на Эрена снизу вверх, как на спасителя, в этот раз ее душа не выдержала. Она не смогла удержаться… Лишь мгновение… В воздухе послышался хлопок, от чего Эрен внезапно оторопел. Его щека загорелась адским пламенем, а красное пятно на щеке подтверждало пощёчину, которой Микаса его одарила. — Не говори так, — сквозь зубы процедила девочка. Она сдерживалась. И ежику понятно. Эрен был для нее слишком дорог, поэтому Микаса не хотела ему вредить. — Микаса, пожалуйста. Принеси аптечку. Она в ванной в среднем ящике. Леви нужно перевязать рану, — прервав эту пугающую тишину, златовласка мило улыбнулась Микасе. Все зашло уже слишком далеко. Она не могла поверить, что в ее бессмысленные интриги втянулись еще и дети. Было больно осознавать, что, из-за нерассудительности, эти оба ссорятся на ее глазах. Микаса, опрокинув правую руку Эрена, которая все еще лежала у нее на плече, отправилась в предназначенное место. Такое поведение никто не смог объяснить. Все время брюнетка пыталась защитить Эрена. Записавшись в кружок карате, Микаса надеялась, что сможет защитить своего спасителя от трудностей, от негодяев, которые постоянно терроризируют его и Армина. Она никогда не бросит его… Он нужен ей… как и Аккерман.

Четыре года назад — Микаса, ты где? — изумившись, спросила женщина. Госпожа Аккерман вместе со своим любящим мужем искали непоседу, которая спряталась в очередной раз. Дом большой, просторный, поэтому маленькому комочку счастья не составило труда хорошенько спрятаться от родителей. Проворная Микаса не желала, чтобы ее находили. Она так просто не сдастся. — Микаса. Господин Аккерман нежно звал свою дочурку по имени. С самого начала мужчина хотел мальчика, но как только он увидел эти маленькие огоньки, которые горели в ее глазах, тут же был покорен. Как преданный раб, он был очарован, поглощен своей госпожой. Аккерман души не чаял в ней. Главные женщины в его жизни, которых он так любил, всегда находились рядом, поддерживая даже в самых тяжелых ситуациях. Микаса тихонько хихикала, не понимая, как ее до сих пор не нашли. Хотя, шкаф не являлся входом в Нарнию, но родители до сих пор не могли обнаружить девочку, ласково повторяя ее имя. — Ну, куда же она подевалась? — изумился мужчина, пожав плечами. — Я утомилась искать ее, — улыбнувшись, добавила женщина. Семейная идиллия никогда не покидала эту дружную семью. Все трое — неразрывно связаны, держались друг друга, как за спасательный круг. Маленький золотистый колокольчик, который Микаса вместе с отцом повесила снаружи входной двери, прозвенел, тонким, пронзающим звуком. — Ты ждешь гостей? —  спросила женщина, улыбнувшись мужу. — Нет, не жду, — удивленно ответил тот. Неожиданный звонок застал врасплох обоих. Никто не ждал гостей столь поздно. Должно быть, случилось что-то серьезное, раз в выходной день к ним кто-то пожаловал. В общем, господин Аккерман был занятым человеком. Он управлял большой компанией, поэтому времени на семью почти не оставалось. Ежедневные контракты, переезды, перелеты, встречи — утомляли его. Он хотел всего лишь на всего побыть в кругу семьи, порадоваться успехам дочери и полюбоваться милыми улыбками своих любимых женщин. Поэтому мужчина недовольно среагировал на звонок. Он не собирался решать дела компании в выходной день. Даже если это сделка на миллион. Несмотря на свой плотный график, он старался все успевать. И хотя нужно высыпаться — тот часто жертвовал своим сном, чтобы лишний раз побыть с Микасой, расспрашивая её обо всем на свете: обижает ли кто ее в школе, успехах, друзьях, увлечениях. Если бы выдавалась премия «Отец года», она бы почетно была ему вручена. Навязчивые гости, как противные жуки, которых никто не звал, снова позвонили в звонок. — Да что это такое?! — раздраженно фыркнул мужчина, направляясь к двери, в которую уже начали назойливо стучать. Приоткрыв дверь, мужчина вынырнул из теплого дома. Ему крайне хотелось знать, кто его посмел потревожить? Да еще и в выходной. — Привет, дорогой кузен, — расплывшись в улыбке, которая оголяла все тридцать два зуба, недоброжелательно съязвил Кенни, ударив мужчину от чего тот осел на пол. Встретившись спиной с твердым полом, отец Микасы выглядел неважно. В смятении женщина тут же подбежала к мужу, крепко обхватив его за руку и прижавшись поближе. — Да, что вы себе позволяете?! — изрекла темноволосая, всматриваясь в маленькие глаза Кенни, который жмурился, рассматривая прекрасную особь, что предстала пред ним. Женщина, как маленький беззащитный котенок, ютилась под сильное мужское крыло. — — Где болит? — взволнованно спросила брюнетка, всматриваясь в чистые янтарные глаза. — Все хорошо, — едва заметно улыбнувшись, соврал мужчина. Хотя, на самом деле, сильно ударился спиной. Тяжело вздохнув, Аккерман достал нож, предварительно облизав холодное лезвие языком. В его глазах таилось безумие, а на губах читалась легкая насмешка. — Ты предал меня. А я не прощаю предателей, даже если они родственники. Прости, но твою семью придётся убить.

***

— Обязательно было их убивать? — поинтересовался Леви, едва улицезрев столь зрелищную картину. Ему было противно наблюдать за лужей крови, которая увеличивалась с каждой секундой. — Он предал меня, Леви. Я могу простить все, но только не это. Если и ты предашь — буду вынужден убить и тебя, дорогой племянник. Увы, у меня нет понятия «родственник». — Рад слышать, — фыркнул Леви, выйдя за порог. Сил оставаться в этом затхлом помещении не находилось. Смертельный воздух душил, легкие не получали достаточного количества воздуха, которое им требовалось, от чего тот поверхностно дышал, переминаясь с ноги на ногу. — Леви, мы здесь еще не закончили, — вытирая лезвие о белую салфетку, заявил Кенни. — Ты лишил их жизни. Чего тебе еще надобно? — вполоборота добавил брюнет, изображая страдальческое лицо. — Девчонка… У них была дочь. Микаса, если я не ошибаюсь, — приложив палец к виску, подметил мужчина. — Ты убьешь ребенка? — вопросительно Леви уставился на дядю. Ему было крайне интересно. В жизни ему приходилось убивать, воровать, грабить, врываться в чужие дома, но лишать жизни ребенка… — Все мы были детьми когда-то, без исключения. И я тоже, как ни странно. Да вот только это временно, Леви. Глупыш, вскоре она вырастет. Ей будет крайне интересно узнать, кто же убил ее отца и мать. В душе возникнет ненависть, которая придаст ей сил. Месть такая сладкая. — Если хочешь убить ее, то валяй. Я тебе не указ, но в этом участвовать не собираюсь. — Ты уже в этом участвуешь.

***

Поднимаясь по лестнице вверх, Аккерман младший молчал. Кенни приказал своим подчиненным обыскать дом и найти несносную девчонку. Документы и деньги искать было бесполезно. Вряд ли господин Аккерман держал их дома. Для таких вещей имеются банки, которые тщательно охраняются как охранниками, так и крепкими замками. И в данном случае проблема не в деньгах. Кенни желал иного наказания для столь счастливой семейки. Уничтожить…. Стереть с лица земли… Люди умирают, и их постепенно забывают. Старое заменяет новое. Как и будущее поколение заменит нынешнее. Люди живут до тех пор, пока кто-то их помнит, приходит на могилу, рассказывая об успехах и поражениях. Так и здесь. Девочка осталась сироткой, но именно она могла нести в этот мир память о погибшем отце и матери, которые, погибли как пара верных лебедей, вместе. Перед брюнетом раскинулась просторная комната, дверь которой была не заперта. Оглянувшись, мужчина сделал несколько шагов вперед. Как только он переступил порог, перед ним открылась сказка, в которую мечтает попасть любая девочка. Первое, что бросалось в глаза — гигантский Чеширский кот, заполонивший собой целую стену. Непропорциональные части тела, большая голова и острые когти таили в себе что-то опасное, но в то же самое время и забавное. Тигристая раскраска с использованием холодных тонов успокаивала. Но самое примечательное — улыбка. Такая искренняя, загадочная улыбка, которая скрывает в себе намного больше, чем сперва может показаться. Удивительные краски затупляли чувство злости, усталости, которая поглотила Леви с головой. Возле кота стоял небольшой письменный стол, который был полностью покрыт многочисленными узорами в форме мастей карт: пики, трефы, червы, бубны. Лаконично в сказочной стиль вписывался лакированный пол. Чередование белых и черных квадратов напоминало шахматную доску. Большая постель в форме крупной бабочки была помята, одеяло скомкано, а подушка валялась на полу. Полочки полностью забиты многочисленными книгами, переплет которых потрепан. Очевидно, их часто листали. «Маленький принц», «Волшебник изумрудного города», «Мэри Поппинс», «Гарри Поттер», «Поллианна», «Вафельное сердце», «Чарли и шоколадная фабрика», «Карлик Нос», «Алиса в стране чудес» и еще много прекрасных книг занимали почетное место на зеленой полке. Небольшие светильники в форме чайных чашек заставили Аккермана немного улыбнуться. Он чувствовал себя здесь действительно хорошо. Атмосфера комнаты заставляла расслабиться, окунувшись в мир странностей. — Апчхи! — послышалось в комнате. Отойдя от настольного столика, Леви обернулся. Белый шкаф являлся дополнением к интерьеру. Такая же узорчатая расцветка, но вот количество значительно разнилось. Застыв на месте, Микаса сильно зажала ладонью свой рот. В комнате слышались громкие шаги, которые разносились пугающим эхом… Совсем случайно, девочка почувствовала на своей руке обжигающую жидкость, которая, как кислота, начала впиваться в кожу ледяных рук… Мгновенно тело покрылось мурашками, которые терроризировали брюнетку. Страх овладел ею полностью… Коленки начали дрожать, как и все тело… Протянув руку к дверной ручке в форме золотистой ветки дерева, Леви мгновенно потянул ее на себя… Маленькая, плачущая девочка закрыла свой рот хрупкой ладошкой, чтобы ее всхлипов не было слышно. Но, увы, простуда, которая вот только-только начиналась, дала о себе знать. Единственный чих выдал ее присутствие злоумышленнику. Ей было страшно… страшно взглянуть на мужчину. Ее опущенные глаза могли только видеть половину картины. Не больше… Но она пересилила себя… посмотрев страху в глазу… взглянув Леви в глаза. В комнате повисла зловещая тишина. Никто не издал ни единого звука. Аккерман все так же наблюдал за девочкой, Микаса же в свою очередь спокойно сидела в шкафу, поджав под себя ноги. — Леви, что там у тебя?! С первого этажа доносился вопросительный мужской бас, жаждущий узнать результаты поиска. — На втором этаже все чисто! — совершенно спокойно ответил Аккерман, посмотрев еще раз на девчонку. — Похоже, ее здесь нет! — Ладно, потом решим эту проблему! — прокричал Кенни. — Спускайся!

Наши дни

Боль пронзила щиколотку, отдавая в бедро. Он привык к боли. Эта мелочная деталь не могла сбить его настроя, его рано списывать со счетов. Преграда, которую, если постараться, можно с легкостью преодолеть. Даже недостатки, которые кажутся ужасными изъянами, можно превратить в достоинства, используя против противника в борьбе. Его до сих пор не покидало чувство, что кто-то наблюдает за ним, прокалывая острым, как стекло, зрением. — Вы, Леви Аккерман? В полусумраке было тяжело разглядеть лицо человека, который сейчас к нему обращался. Брюнет прижмурился, но это мало чем ему помогло. Руки обездвижены… ноги обездвижены… наручники… — Допустим, — монотонно ответил брюнет, тяжело вздохнув. — Вы меня не помните? — почти шепотом спросила девушка. Нужно было хорошо постараться, чтобы разобрать все произнесенные слова. Тихий, но звонкий голосок отскакивал гулким эхом от стен небольшого помещения, которое, судя по звуку, пустовало. Как эфирное масло, бархатный, но монотонный голос, окутывал душу, погружая во мрак. — Нет, — сухо и безэмоционально заявил Леви. На минуту в комнате тишина снова стала правительницей, перебивая собой остальных. Но срок ее царствия продлился недолго. Микаса быстренько зажгла свет, клацнув по выключателю. — Может, теперь мое лицо покажется вам знакомым? — так же холодно спросила девушка, пристально наблюдая за мужчиной. Аккерман прижмурился. Миловидное личико казалось ему весьма знакомым, но вспомнить он так и не смог. За свою жизнь он со многими познакомился, многих потерял, но его путь на этом не заканчивался. Леви не искал смерти, как и не спасался от нее. Плыть по течению… и всего лишь… — Нет, — блекло ответил брюнет, опустив вниз голову, которая разрывалась от внутренних болей. — Не удивительно, — спокойно добавила брюнетка, едва заметно улыбнувшись. — Четыре года назад, десятого апреля, мы с вами встретились. Может, эта дата для вас ничего не значит, но… я хочу поблагодарить вас и спросить, почему? Микаса была больше чем уверена, что она, как и все предыдущие жертвы, затерялась в памяти мужчины. Кровь, смерть, грязные деньги — пороки преступного мира. Невозможно помнить очередную украденную душу, которая не могла заслуживать столь трагического конца. Но Аккерман вспомнил… он вспомнил этот день. Десятое апреля. В голове промелькнуло много фрагментов: вечер, Кенни, убийство, дом, кровь, плачущая девочка… Его преступные порывы не распространялись на гражданских. Да, он убивал маньяков, убийц, грабителей, преступников, таких же, как и он. Неприкаянные души… — Почему вы не убили меня в тот день? — взволновано спросила девушка, нервно хрустя суставами пальцев. — Я не убиваю маленьких девочек, — ясно выразился брюнет, рассматривая перебинтованную ногу. — Но Мари вы все-таки пытались убить. — Она достаточно взрослая девочка, чтобы меня не мучила совесть, — фыркнул Аккерман. — Вот как, — расстроенно отозвалась Микаса, покачивая головой. Немного задумавшись, девчонка добавила, запинаясь при этом. — Я долго думала. О том дне. И почему я до сих пор дышу, пока моих родителей пожирают черви. Смысл жизни перестал для меня существовать. Лишь несколько человек дали мне глоток жизненной эссенции, она держит меня на плаву до сих пор. И эта девушка, которую вы пытались убить, в том числе. И хотя я уже давно смирилась с таким исходом, меня по сей день мучает вопрос. Почему моих родителей зарезали? Они были плохими людьми? Аккерман вопросительно уставился на брюнетку… слишком много вопросов… на которые он не знал ответов. А ведь действительно, какая причина заставила Кенни перерезать им глотки? Предательство? Но зачем тогда убивать невинного ребенка. — Я не знал твоих родителей лично. Поэтому не могу судить их. Да и есть ли смысл после стольких лет? Но… человек, который убил их, твердил одно: «Предатель». Это обвинение адресовалось в сторону твоего отца. — Вот как. Человек, о котором вы говорите, приходится вам дядей. Я все уже давно знаю.… Впрочем, это не важно. Я ненавижу его, а не вас, — тяжело вздохнув, язвительно бросила девчонка. — Я благодарна вам за тот день, но больше не позволю отбирать близких мне людей. Это я… это я вас ударила. Благодаря мне вы скованы и заперты в подвале. Я лишилась родителей, и больше не хочу терять близких… Мари, которую вы пытались задушить, не плохая. Да, с виду весьма эгоистичная, грубая, но… внутри она добрая и заботливая. Она никогда не предаст. Если мои родители и были предателями, она — нет. Чтобы не обещала — исполняет, даже если это дорого ей обходиться, — затаив дыхание, Микаса продолжила. — Я не знаю, почему вы оказались здесь. Значит, так правильней всего. Но не обижайте ее больше. Я вам не позволю… Хотя, и вредить не желаю… Пожалуйста… не заставляйте меня делать то, чего я не хочу…