Кровавый клинок

— Господин Аккерман, как вы и предположили, в участке почти никого не оказалось. Очевидно, все силы были направлены на поимку Леви. Они ослабили свою бдительность, что обернулось для них катастрофой. Полагаю, таких преступников стоит охранять получше. Несколько охранников и пара полицейских лишились права на существование. Как вы и приказали, мы оставили одного из них в живых. Прием, — из рации послышался приятный мужской бас, который бесцеремонно нарушил угнетающую тишину и покой. Кенни самодовольно оскалился в ехидной ухмылке, которая придавала его лицу ещё более жуткое выражение. Все идет четко по плану,не иначе. "Иуды"… Как же он ненавидит их. Преимущественно предают близкие люди, от которых подставы ожидаешь меньше всего. А зря… Предатель… слово, после которого во рту становится сухо и неприятно, а на языке чувствуется железный привкус стального клинка. Сердце начинает биться чаще, вырываясь из груди; дыхание ускоряется; вдохи, как и выдохи, максимально глубоки… Легким нужен воздух…, а клеткам — новая порция, насыщенной кислородом, крови… Кенни не мог существовать… он не успокоится, пока холодная сталь не вонзится в отвратительную плоть предателя. Предал однажды — предаст снова, вот на что опирался мужчина. Он не мог и предположить, что очередным изменником станет его правая рука. Что ж, с кем не бывает… — Райнер, вы как всегда выполнили свою работу идеально. Недаром ты, Энни и Бертольд считаетесь лучшими… после моего нерадивого племянника, конечно. Прием, — недовольно процедил сквозь зубы Кенни, натирая лезвия до блеска. Он понимал, что племянник лучший среди его лающих шавок. Но принципы являлись для шатена превыше родственных связей и силы. Леви вместе с Изабель и Фарланом занимались ограблениями банков, на плечи остальной троицы легла грязная работенка убийц. Безжалостные волки — так их прозвали коллеги по работе. Никто и никогда не сомневался в их повиновении и преданности Кенни, который держал молодых волчат на коротком поводке. Преданные, как цепные псы, опасные и злобные, словно дикие звери. — Господин, теперь вам ничего не угрожает. Можете спокойно входить. Мы позаботимся о Вас. Волк на цепи — ужасное зрелище. Поверженный, покоренный зверь с ошейником на благородной шее. Опасно держать при себе такого домашнего питомца, но дважды Кенни никто не кусает. — Спасибо, Райнер, но я не настолько стар, чтобы не отразить атаку, — самодовольно прошипел Аккерман, прокрутив острый клинок в своей руке.

***

— Что происходит, Фарлан? Притаившись в темном углу, Изабель испуганно прислушивалась к странным звукам, которые доносились из-за двери. Выстрелы и крики полицейских. — Я не в курсе. Но это точно не к добру. Фарлан не знал всех тонкостей преступного мира, но что-то внутри кричало — нужно спасаться, нужно бежать. И он хотел, хотел вырваться из оков, освободить свою любимую девочку и убежать вместе с ней, как Бонни и Клайд. Ему не нужны все это: золото, деньги, драгоценные камни. Он желал лишь одного — чтобы два дорогих ему "изумруда" никогда не угасали, чтобы по длинным ресницам не стекали слезы горя. Никогда… Защитить любой ценой… — Возможно, господин Аккерман пришел за нами? — самонадеянно бросила девчонка, улыбнувшись при этом. Глупышка, как же она заблуждалась. Стены участка давили своей массивностью, из-за чего Изабель перестала ясно мыслить. — Сомневаюсь, что он пришел за нами. Ты же сама слышала — если попадемся, то это полностью наша вина и проблемы в том числе, — тяжело вздохнув, любезно ответил ей Фарлан. Действительно, Кенни никогда не волновала судьба подчинённых. Попался — умри, ранен — умри, предал — умри. Если в конечном итоге все равно умрешь — нечего и хвататься за соломинку. Цепные псы долго не задерживаются подле «Потрошителя». Зачем страдать и тратить силы, если подобных шавок полным-полно. Одной меньше, одной больше… Кенни не видел разницы. Вопли становились все громче и громче. Люди за дверью кричали с неистовой силой. Было ощущение, будто их пытают: вырывают ногти, зубы, волосы вместе с плотью, оставляя на пораженном месте кровавое месиво; пронзают холодной сталью вновь и вновь. Кенни любил баловаться с этакими штуковинами. Человек без глаза может жить, поэтому преимущественно Потрошитель начинал именно с этой части тела. Раскаленным кончиком излюбленного клинка, мужчина, прежде всего, начинал с нежной роговицы. Каждый последующий крик жертвы заставлял уши наслаждаться, а душу трепетать. Но ему было мало… С каждым шагом он продвигался все глубже и глубже, прорывая самую глубокую оболочку глаза. Кровавые слезы и адские крики не могли остановить Аккермана, который готов на все, лишь бы еще раз услышать мольбу о пощаде, отчаянные вопли, полюбоваться ручьями алой крови на своих руках. — Фарлан… я боюсь, — промямлила Изабель, едва услышав, что в дверь кто-то ломится. — Фарлан… я… — Не волнуйся, я не дам тебя в обиду, кто бы это не был, — процедил парень, сильно сжав ладошки в кулаки. Сейчас оба в затруднительном положении. Фарлан отбрасывал тот факт, что за их душами пришли демоны, адские гончие. Этого просто не может быть. Пойманы, унижены, скованы. И ради чего? Чтобы потом их бросили на произвол судьбы? Чтобы их пытали и нагибали легавые? Разве таким образом поступают с подчиненными? Мгновение и дверь слетела с петель, громко грохнувшись об каменный холодный пол. В помещении повисла занавесь густого белого дыма, который въедаясь в слизистую оболочку глаза, вызывая слезы. Изабель сморщила нос, закрывая глаза как можно сильнее, Фарлан скривился. Слезоточивый газ. Зачем? Что за тупые меры предосторожности? Каждая очередная попытка открыть глаза сопровождалась болью и слезами, которые ручьем текли по щекам. Изабель нервно дрожала, махая головой из стороны в сторону. Ее окутала пелена страха, заключая в свои оковы, затягивая вглубь опасного вихря, из которого пути назад просто нет. Как бы ты не старался… В дверном проеме показалась знакомая шляпа, после в глаза бросился человек с не менее знакомым выражением лица. Мужчина в коричневом плаще по самые щиколотки ехидно улыбался. В глазах проскакивали нотки садизма, сарказма, азарта и ненависти. Но их нельзя окрестить просто глазами. Два костра, которые, как голодный зверь, пожирают на своем пути всех и вся. Нет пощады врагам, предателям, конкурентам. Каждого из вышеперечисленных Кенни может уничтожить, обращая в прах, не оставляя после себя никаких улик. Глаза демона — так их нарекли люди, которым не посчастливилось лицезреть свирепый взгляд. Практически каждый подчиненный повиновался Потрошителю, преклоняясь перед всесильным демоном, хотя сам он из себя ничего не представлял. Да, в расцвете сил с Кенни никто не мог тягаться, но теперь… теперь он стал старым параноиком, который повсюду тягал с собой цепных псов, что в любой момент могли перегрызть глотку за малейшее оскорбление своего излюбленного хозяина. Незамедлительно возле Кенни промелькнула тень преданной волчицы. Энни Леонхарт. Подражая своему господину, девчонка напялила темно-джинсовую шляпу, которая плотно села на небольшой голове. На ее худеньком теле было коротенькое двухцветное платье в стиле ретро. Черный шелковый верх и алый гипюровый низ с безграничным количеством небольших розочек. На крохотном запястье разместились серебристые часы, а на миниатюрных ножках бордовые балетки с небольшими бантиками спереди. Маленькие плечи прикрывала черная кожаная куртка. Сзади расположились двое высоких парней лет двадцати. Несмотря на свой юный возраст, оба являлись профессиональными убийцами, которых с самого малого возраста тренировал и воспитывал сам Кенни. Бертольд и Райнер походили на весьма молодых федеральных агентов, так как были одеты в классические черные костюмы с галстуками. Едва заметив белокурые пряди волос, Изабель спохватилась, весело прокричав: — Энни, сестричка! Вы пришли за нами! Радости рыжеволосой девушки не было предела. Изабель весело подскочила с места, чтобы поздороваться с подругой, но в тот же момент получила смачную пощечину от Кенни. — Не прикасайся к ней, мелкая предательская крыса! — завопил мужчина, достав из кожаных ножен серебристый клинок. Упав на пол, Изабель сжалась от боли, ударившись правым бедром о твердый пол. — Изабель?! — жалобно крикнул Фарлан, поспешив к своей нерасчетливой подруге. — За что? — проскулила девчонка, повернув свой взор к Энни. — Прости… — лишь выдавила из себя блондинка. Девушка знала Изабель очень хорошо. Рыжеволосая помогала Энни с самого начала. А будучи старше той на десять лет, считай, заменила ей родных, которые отказались от светловолосой. Она полностью взяла попечительство на себя, стала старшей сестрой, помогая освоиться в мире, в котором Энни теперь придётся существовать. Девушка тут же схватила свою левую руку правой, впившись в кожу длинными ногтями. Она не могла смотреть ей в глаза, поэтому опустила свои синие очи к полу. — Заведите легавого! — командно заявил Кенни. — Как хорошо, ребятишки, что я был поблизости всего этого круговорота жизни и смерти. Я так безумно рад повстречать вас. Правда, сомневаюсь, что это взаимно. Однако, вы заслужили мое почетное презрение, — громко захохотав, объяснился Аккерман. — О чем вы? — непонимающе спросил Фарлан, всматриваясь в загадочные глаза господина. — Как так? Фарлан! Не расстраивай меня. Ты же всегда был догадливым молодым человеком. Что изменилось? Может, на тебя так пагубно влияют полицейские стены? Раз так, то я просто обязан помочь тебе, — таинственно улыбнувшись, добавил Кенни, протянув руку. — Не хочу Вас обидеть, но я останусь здесь. Мы с Леви… — Вы с Леви! — оглушительно засмеявшись, начал Кенни, опустив руку в исходное положение. — Вы с Леви ничтожества, которых надо было уже давно прихлопнуть, как навозных жуков. И давно размышляли над этим? Скажи, Фарлан. Мне просто интересно узнать. — Что? Вы о чем? — удивленно спросил парень, пытаясь сообразить, что несет этот безумный старик. — О, ты меня снова огорчаешь. Столько подсказок. Коль на то дело пошло, то хоть не притворяйся. Ты же не актер погорелого театра, а профессиональный вор. Веди себя соответствующе. Как говорил Станиславский: «Не верю!», — снова захлебнувшись волной смеха, заявил Потрошитель. — Я не понимаю, о чем сейчас идет речь, но, судя по-вашему поведению, мы подозреваемые, — фыркнув, заявил парень. Посмотрев на поверженную Изабель, которая до сих пор обреченно лежала на полу. С последними словами парня, в комнату завели рыжеволосого мужчину с прищуренными глазами. Выглядел он неважно: порванный пиджак, кровоточащие нос и губа. На руке виднелся порез от острого лезвия. Два здоровенных амбала, которые окружающим внушали ужас , безжалостно бросили закованного парня на пол. — Воу, какие люди! — радостно воскликнул Аккерман, едва заметив озлобленные глаза детектива. — За столь короткий период я смог подружиться с одним парнем из участка. Мои коммуникабельные способности никогда не подводи… — Мы с тобой не друзья, дьявол! — прошипел парень, плюнув кровью на лакированные новые туфли Кенни, за что сразу получил пинка от одного из амбалов. — Как жаль, а я думал, что мы наладили дружеские отношения, Ян. Вы такие слабые. Всего лишь пятеро моих подчиненных смогли зачистить весь ваш полицейских участок. Я оскорблён! — завопил Кенни, схватив лицо руками. — Буду считать это своей заслугой, — усмехнувшись, съязвил Ян. — Было бы неплохо, если такой умелый парень как ты служил мне. — Размечтался, — заявил рыжик, прокашлявшись. — Что ж, будь добр, одолжи мне свой карман. Мой любимый племянник пропал без вести. Я не знаю, где мелкий паршивец. Но этот изменник за все поплатится. У меня есть два письма, — вытянув из кармана две бумажки, изрек мужчина. — Одно для Леви. Ваши сотрудники хорошо спрятали этого негодяя. Хвала им. Вторая же адресуется некой Мари Ямаде. Думаю, что ты знаешь, о ком идет речь, Ян, — запихнув небольшие клочки бумаги в нагрудный карман с левой стороны, мужчина ехидно оскалился. — Леви не глупец. Нам нужна наживка, на которую мой племянник просто обязан клюнуть. В любом случае, жертва умрет. Но я не могу закрыть глаза на тот факт, что меня вот так бесцеремонно предали, — тяжело вздохнув, добавил Кенни. — Мы не предатели! — болезненно прокричала Изабель, приподнявшись с пола. — Милая, конечно, ты будешь отрицать свою причастность к столь ужасному греху по отношению к своему господину. Мне плевать на твои слова. Ты всего навсего подстилка для Леви, — снова громко захохотал шатен. — Я не сплю с Леви! — все так же усердно отрицала Изабель. — Я… — Боже. Как же мне надоел твой свиной визг. Сначала я хотел пощадить тебя, но потом решил если я убью одного из вас — Леви сразу поймет, что со мной шутки плохи на личном опыте. А так как ты — бесполезная шлюха, то, пожалуй, приманкой послужит Фарлан. — Вы о чем? Какая жертва? — испуганно спросила Изабель, примостившись спиной к Фарлану. — Бертольд, Райнер, возьмите этого предателя. У нас должен иметься ультиматум на Леви, — указав пальцем на Фарлана, заявил Кенни. — Что насчёт тебя, сучечка? А? Может, подскажешь мне, что с тобой сделать? Выколоть глаза, вырвать ногти, сорвать скальп, содрать кожу или же… — Позвольте нам. Со стороны послышался голос. Высокий парень низко поклонился господину, приложив руку к сердцу. — А? — удивился Кенни, приложив палец к губам. — Мы с Джоном были бы не против наказать ее по своему. Понимаете, господин, она нам задолжала. И мы сочтём за честь покарать эту постыдную шлюху, — еще ниже поклонившись, промычал парень. — Что ж… Коль на то дело пошло… — Заткнитесь! Хватит ее обзывать шлюхой! Вы все здесь! Райнер, Бертольд, Энни, что с вами стало? Вы слушаете этого старого аморального ублюдка, зная, что мы не предавали его! Нас избивали, унижали, но никто из нас даже не пискнул о вашем местонахождении или о дальнейших планах! Мы преданно терпели ради вас, а теперь… — Довольно орать, — приподняв руку вверх, перебил его Кенни. — Ты так самоуверенно говоришь за всех вас, но Леви, где же ваш любимый Леви, которого вы так боготворите? Фарлан молчал. Он не мог дать ответа на этот вопрос. — Вот и ответ. Он предал меня, предал вас. А я ненавижу предателей. Я уничтожу его, испепелю, заставлю пожалеть и плеваться кровью в предсмертной агонии!!!