Двенадцать ночей до моего самоубийства

А со мной — никого, Ничего. Сквозь горсти цветов онемелых, Пунцовых — Савана лопасти — Из гиацинтов лиловых И белых — Плещут в загробные пропасти.

(Андрей Белый).

***

      — Надысь (недавно) я побывал на Уитчем стрит и знаешь, что я там делал, Билли? Я наблюдал! Наблюдал, как твои друзья возвращаются домой после школы! — Они сидят на диване и смотрят телевизор. Клоун сжимает подростка в своих объятиях и широко улыбается, когда укладывает свой подбородок на макушку Билли Денбро. Сам же Билл смотрел в экран и молчал. Звука нет, иначе бы родители давным-давно проснулись, но если бы они проснулись? Может, они бы подошли к Оно и отдали чемодан сына с вещами в его руки: мол, забирай. А может они бы и вовсе его не заметили? Тогда они абсолютно точно решат что их сын поехал головой. Он сидит в этой комнате, в кромешной темноте, на этом диване, смотрит телевизор без звука, а ведь рядом с ним когда-то сидел и младший брат, Джорджи. — Слушай внимательно, Билли. - Чтобы защищать других, нужно сперва защитить себя. Таков порядок. Без толку пытаться кого-то защищать, если сам в опасности, понимаешь? — Клоун смеётся, всхрапывая, не беспокоясь о том, что родители его мальчика могут проснуться.       Билл закрывает глаза, чужая рука тянет его за правую щеку, вцепившись пальцами в плоть. Подросток обрывисто выдыхает, чувствует эту знакомую, жуткую дрожь и это напоминает ему о том, какой же он слабый. Эдвард Каспбрак, Ричард Тозиер, Стэнли Урис, Бен Хэнском, Майк Хэнлон и даже Беверли Марш, — все неудачники считали его сильным, считали его лидером, ну, а что же происходит сейчас? Он сидит в собственной гостиной перед телевизором, а на его диване сидит Оно, которое убило его младшего брата. Оно обнимает Билла, а обнимало ли Оно Джорджи перед смертью? Насколько же крепкими были объятия, раз Джордж остался без руки... Белый костлявый палец скользит по его нижней губе и Билл кусает его, после чего клоун убирает руки и поднимает голову, пялится на палец, а уголки губ существа опускаются вниз. — Билли... Ты что, не рад меня видеть, Билли? Я снова недостаточно реален? — тонкий голосок, о, как же он любит так делать. Билл открывает глаза, и он бы вскочил с дивана, выскочил из комнаты, побежал в свою...

Если только Джорджи не выйдет из своего шкафа и не схватит его за ногу осклизлыми пальцами.

Ноги клоуна крепко закрепились на талии Билла, не желая отпускать и последний прекрасно понимал, разозлит Оно — умрёт быстрее. Пугает в общем-то то, что Билли это успокаивает, но как только он думает об этом, его бросает в неподдельный ужас. — Что ты здесь делаешь, Билл? — В дверном проёме вырисовывается фигура отца.       Он смотрит на своего сына сидящего перед телевизором в полной темноте и потирает глаза. Кажется, его снова мучила бессонница и он поднялся с постели с намерением выкурить сигарету.       Клоун противно смеётся, медленно перебирается пальцами к шее подростка и касается плоти кончиками когтей. А Билли чувствует эти острые концы и молча продолжает пялиться в экран. Он не может порадоваться, что отец спасёт его, сейчас же уведёт его в комнату, отправит его спать, поцелует на ночь. Папа не видит Оно и поэтому Оно смеётся, Оно хочет, чтобы папа его мальчикасчитал, что его сын сошёл с ума. — Билл? — голос отца грубеет, а когти настойчиво приближаются к теплой шее и принуждают Билла лишь смотреть в экран телевизора и молчать, держать рот на замке. Как иначе? "Прости, пап, к моему горлу приставлена пятерня пальцев с острыми когтями, но ты их не видишь!", — прямая дорога в психушку, не так ли?

Билла невольно посещает мысль о том, что он был бы не прочь спровадить в лечебницу Генри Бауэрса.

— Билли, твой папочка зовёт тебя, почему ты ему не отвечаешь? — Оно вновь противно гогочет и вторую руку кладёт на макушку подростка, сам же запрокидывая свою голову и закатывая глаза от удовольствия. — Скажи ему, скажи ему, Билли! "Yeah, Daddy?" — Билл вздрагивает, уже хочет броситься к отцу в объятия и плевать, если когти перережут ему глотку. Плевать, если истекая кровью он рухнет на пол и сумеет выдавить из себя только грёбанное: "Yeah, Daddy", как говорили шлюхи в баре Titty Twister (в русскоязычном варианте его следует называть «Крученые сиськи»), что напоминает пещеру, в которой поставили барную стойку, сцену для музыкантов, столики для голодающих и бильярдные столы. На всех горизонтальных поверхностях танцуют полуобнаженные женщины. Ричи бы там понравилось, если, конечно, он не пидор. — Что ты здесь делаешь? — Голос отца настойчиво терроризирует уши мальчика. — Уже довольно поздно, отправляйся в постель. — Отец сонно щурится, зевает, прикрывая рот ладонью. Далее он направляется к прихожей, снимает с петель свою ветровку. — Когда я вернусь, ты уже должен будешь лежать в своей постели, Билл. Давай без глупостей. — И он уходит, а Пеннивайз медленно опускает руку вниз, и Билл делает глоток воздуха уже смелее. — Билл, ты всё ещё моя малышка? Моя малышка? — всхрапы и хохоты, а затем вновь всхрапы и хохоты, но уже значительно громче. Как только мама не проснулась? Билл вспоминает, что взрослые не видят это. А Оно разговаривает прямо как отец Беверли со своей малышкой.

Внезапно комнату наполнила полная тишина.

      В доме было настолько тихо, что Билл слышал, как падают здоровые капли воды на немытую посуду в раковине. Кажется, кран снова бежит и мама будет ругаться, а папа будет ругаться на маму потому, что та не помыла посуду. В конце-концов они оба посмотрят на Билла с немым укором и замолчат.       Билл вздрагивает и видит, как на экране телевизора внезапно мелькает динамик. Деления начинают возвышаться вверх, звук начинает заполнять его уши, а Оно смеётся, заливается истерическим смехом и даже когда он давится слюнями, он кашляет и всё ещё смеётся. Клоун исчезает и появляется позади Билла, медленно укладывая ладони на его подростковые, костлявые плечи, а звук тем временем бьёт на полную, женщина по ту сторону экрана настойчиво вопит: "УБЕЙ ИХ ВСЕХ! УБЕЙ ИХ ВСЕХ!!", даже когда отец вбегает в дом, Билли ещё слышит, слышит, как она просит убить их всех. А ещё он слышит Оно, которое исчезло перед появлением отца, ласково успев шепнуть на ушко своему мальчику: "Yeah, Daddy!". — Что ты делаешь, Билл?! — отец кричит, вырубает телевизор и Билл уверен, отец благодарит Господа, что мама не проснулась, иначе бы она плакала. — Пап, я н-не с-с-с-спе-е... — Билл вбирает в лёгкие побольше воздуха, намереваясь произнести предложение с новыми силами, но всё это напрасно, так как отец сразу же его перебивает: — Я не хочу ничего слышать. Марш в свою комнату! — это звучит уже более тише и Билл знает, почему. Билл хочет броситься ему на шею и сладко-сладко поцеловать в губы. Ох, если бы он знал, что терроризирует его ночами, если бы сумел помочь!       Подросток взбегает вверх по лестнице и пулей влетает в свою комнату. Это сон, он верит что это простые кошмары. Та женщина по ту сторону экрана телевизора, что просит убить всех; клоун, сидящий на диване и шепчущий "Yeah, Daddy", как щебетали бы шлюхи в баре Titty Twister; Джордж, который выйдет из своего шкафа и прокрадётся ночью под одеяло к своему старшему брату, возьмёт его за руку, коснётся синими губами его бархатной щеки и тихонько шепнёт о том, что скоро и Билл будет летать там, внизу.