Мы не хотели. Часть 2

Большой дом в пригороде, примерно в тридцати километрах от исправительной колонии. Закрытый посёлок для "своих" - депутатов и работников правоохранительных органов. Жарко не по погоде. Солнце нагревает железные ворота до небес, но это обманчивое тепло. Стоит выйти на улицу без кофты, как тут же с промозглой земли поднимается ветер и пронизывает тело до костей. На улице - да, а в доме, в душевой, в парилке этой, дышать нечем. Витька стоит, прислонилась к стене, и смотрит на обнажённую спину Марго. Та принимает душ. - Марго. - Что, солнце? - Когда уже? Когда мы сможем вернуться? - Куда? Марго притворяется или просто не хочет отвечать. Она стоит к Витьке спиной, не поворачивается, натирает своё тело жесткой мочалкой. - Сколько мы тут, месяц? - Вообще-то. Неделю. Марго пыхтит. - И у нас отдых, Витьк. Отпуск. Знаешь, что это такое? - Я знаю, что такое отпуск! Витька перебивает. Вцепилась в свои плечи, точно в якоря. - Я не могу здесь, Марго. - А где можешь? Злится. - Не срывайся на меня. - А что? Витьк. Скажи, а где ты можешь? Там, рядом со своими зечками тупоголовыми? - Да. Там я могу, - зло в ответ. - Нет. Не пущу. Не сейчас. Марго перекрывает вентиль душа, вылезает оттуда, смешно фырчит, когда вытирает распаренное лицо полотенцем-гигантом. - А когда пустишь? - Не знаю. - Когда? - Слушай... - Когда? - Блять! Заебало. Марго бросает в сердцах полотенце, идёт в комнату. На распаренное тело с трудом налезают джинсы. Пуловер. Витька смотрит, молчит. - Собирайся, поехали. - Куда? - Туда. И ведь действительно поехали. Спорить, когда в Марго в таком состоянии, что-то выяснять - бесполезно. Проще подчиниться, отключить эмоции и сесть в машину. Только вот поехали они не в город, не в их квартиру, а по объездной, вдоль узкой полосы одиноких полей. - Марго, а чего мы чего на кладбище-то забыли? Витька кусает губы, мается. Она помнит это место, эти оградки и кресты. Помнит, как пили у могилы за Манин упокой. - Пошли. Вышли, идут. Марго первая, Витька за ней, едва переставляет ватные ноги. Всего слишком много - ожидания, страха, воспоминаний. И непонятно, что из этого всего выстрелит первым. - Знаешь, вашего сместили. И кто сейчас у вас на месте батьки? - Откуда мне знать? - И то верно. Марго вполне миролюбиво. - Помнишь Витьк, скандал был около года назад? Изнасилование этапированных женщин в СИЗО. - Что-то помню. Депутат какой-то тогда всплывал. - Ага. Вот он. - Что он? Так он не сидит? Его разве не посадили? - Оправдан и реабилитирован. Витька молчит, волком смотрит на спину Марго. Она всё равно не уйдёт, не уволится. Марго продолжает, как ни в чём ни бывало. - А где он, старый извращенец, там и вся его колда. Зятья, сватья, сестры, братья. Все, как на подбор. - Нас что, уволят? - А вас-то за что? Много дур знаешь, которые согласятся на такую работу? - Да пошла ты, Марго. - Всё. Пришли. Марго встала у свежего земляного холмика и прикурила. На, мол, смотри. Витька смотрит, молчит. Марго тоже смотрит. На безмолвную улыбку Белки. На Белкин крест, на Белкину могилу. Дождь успел потрепать, смыть краски с фотографии, оставил людям только горе. - Давно? Что произошло? - Витьке трудно. - Нет, не давно. Падение с высоты. - Жаль. Зачем? - Витька, любовь моя, ты совсем с мозгами не дружишь? Марго взорвалась. Кинула сигарету. Потом чертыхнулась, подняла. Всё это в относительной тишине кладбища под пристальным Белкиным взглядом. - Её убили, Витьк. Убили, понимаешь? Проснись ты уже! Сколько можно витать в облаках?! - Уже. Проснулась. Есть подозреваемые? - Так, даже дела уже нет. Какие подозреваемые. Выпила да сиганула с окна. - Ясно. Поднимается ветер. Зябко. С могил слетают поминальные конфеты. Белка с памятника смотрит укоризненно. Витька вздыхает. - Если ты о том, о чем я думаю, то я не боюсь. - А я боюсь. Когда ты уже поймёшь, что если не свалишь оттуда, закончишь, как она?