Мы не хотели. Часть 2

— Ты уверена, что всё хорошо продумала? — Уверена или нет, какая разница? У нас нет другого выбора. — Выбор-то у нас есть всегда. Но твоя идея - это сумасшествие. — Значит, мы психи. "Мы" ему понравилось. Он повертел его на языке и так, и эдак, и остался крайне доволен. Белка же не замечала ничего, кроме бесконечных рядов, бело-голубых палаток, грязи и небрежно накиданных под ноги картонок. Она старалась наступать на них, обходить грязь, но всё бестолку - её синие кеды стали темными, набухшими от прилипшей к ним грязи. Провинциальный рынок в провинциальном городке. Белка ждала этого дня, как фанатик ждет начала Судной ночи. Выходной, много толпы, много торговли и, что самое главное, никому нет дела до Белки и ее товарища. За пятнадцать минут они обошли половину палаток, купили спортивную сумку, черный синтетический спортивный костюм, парик какого-то невнятного русого цвета и балахон на три размера больше самой Белки. — Отлично. Её спутник промолчал. Они вернулись на квартиру, которую сняли у какого-то бомжеватого мужичка. Белка быстро накрыла на стол, приготовила нехитрый обед из вчерашнего супа, бутербродов и пододвинула тарелки напарнику. На, мол, ешь. От еды он не отказался. И правильно, неизвестно, когда будет следующий прием пищи. И будет ли вообще. — По расписанию автобус отходит через три часа. Ты как раз успеваешь. — Белка. — Что? — Ничего. Успею. — Не переживай. Наркоту мы спрятали, комар носа не подточит. Ты уедешь. Все будет хорошо. В конце концов, так надо. — Кому? — Что кому? — Надо это кому? Олесе? Кучке головорезов? Тюремной мафии? Кому из них? — Мне. — А, ну, раз тебе. Хмыкнул. Они замолчали. Белка злилась, ей не нравился настрой напарника, он же не подавал виду, молча продолжал жевать. — Ты правда не понимаешь? Нет, правда?! Она взорвалась, это было похоже на Везувий, и что самое ужасное, такой она ему нравилась еще больше. В коридоре надрывно тикнули часы, возвещая миру, что на дворе полдень. — Белка, я не за свою шкуру пекусь. Доеду, куда нужно, спрячусь, добуду документы и заживу, как надо. Никто не найдет. За тебя душа болит. Он откусил горбушку хлеба и внимательно посмотрел на уставшую Белку. — Эй. Она посмотрела на него в упор. — Всё будет хорошо. Как мантру, оба. <...> Как и договаривались, Белка вышла из дома ровно через час, как мужчина покинул квартиру. Она быстро скользнула вниз по лестнице, бросила ключи в почтовый ящик и скорым шагом заспешила в сторону железнодорожной станции. Городок крошечный, всё здесь на ладони, до всего рукой подать. Белка торопилась В этом своем парике и балахоне, без грамма косметики, она путалась, путалась в себе, и пока не могла найти выход. Всё, что она хотела - это отмотать пленку назад, туда, к своей дурной привычке отвечать на письма всяким психам да убийцам. Успела-таки. Вбежала на перрон за минуту до того, как двери пригородной электрички закрылись и понеслись дальше. В вагоне было многолюдно, в выходной день многие не хотели сидеть дома. Белка пристроилась между бабушкой в цветастой шали и каким-то подростком, читающим газету. Ей надо попытаться расслабиться. И Белка попыталась - сделала глубокий вдох, потом выдохнула, закрыла глаза и проснулась за две остановки до нужной станции. Ни бабушки, ни подростка уже не было. Электричка забилась новыми незнакомыми людьми, они разговаривали, перешучивались между собой, строили планы. Потом двери тамбура со скрипом отворились, и в вагон просочились цыганские дети, чумазые, низкорослые, сорванными голосами они запели о маме и о любви. Белка скривилась - она дома. Родной город встретил её без особой радости, хоть и солнцем. На вокзале Белка купила газету и прошмыгнула к выходу, изо всех сил стараясь унять нарастающее беспокойство. Здесь всё было очень не так. Особенно после деревни, после напарника и их детективной смены локаций. Здесь было слишком много Олеси. Слишком много опасности, признаний и близости, которой быть не должно. Не тратя время, Белка оглянулась и бодро зашагала в сторону колонии. Отсюда до нее километров шесть, а то и больше, но вызывать транспорт означало подвергнуть себя лишнему вниманию. Это было непозволительной роскошью. В парике она прела, от парика жутко чесалась голова, но Белка стоически терпела. Как же она мечтала оказаться сейчас в своей квартире, принять ванну, потом поставить чайник на плиту, достать курабье и... она не успела додумать, уловила какое-то движение и едва успела увернуться. В нее чуть не врезались, но извинились. А она стоит, как дура, и хватает ртом воздух, прижимая руки к шраму, точно выброшенная на берег, никому не нужная Белка. Злость на себя сменилась злостью на Олесю, да так быстро, что она не смогла это проконтролировать. Наверное, единственное, что она не могла взять под свой контроль - это Олеся и свое к ней отношение. До колонии Белка добралась за рекордно короткое время. Добралась, но что делать дальше, она не знала. Еще на вокзале Белка отыскала таксофон и позвонила по номеру на смятой, чудом сохранившейся бумажке. Там никто не ответил, значит, точно на работе. Стоять и тупо пялится Белка не могла, а потому доплелась до ближайшей автобусной остановки и села там, не выпуская проходную колонии из виду. "Они все врут. Всегда. Даже когда говорят, что им жаль. И что они не хотели." Вспомнилось, да так отчаянно, что Белка закусила губу дабы не завыть прямо там. Она морально устала, она выжала саму себя, и теперь ей больше всего хотелось, чтобы ничего этого не было. Белка грустно усмехнулась своим мыслям. Как там? Всё будет хорошо? За ожиданием прошел час, потом еще один, город погрузился в сумерки, как в темную, непрозрачную воду. Белка начала отчаянно замерзать, она не знала, сколько еще ждать, но ждала. Это был ее единственный шанс.