Место преступления

      Хань редко выезжает за пределы города в одиночку, но в этот раз у него не было времени ждать кого-то из своих ребят ради компании. Неприметная машина останавливается на присыпанной щебнем дороге, прямо напротив высокого частного дома. Лу выходит из машины, поправляя куртку и проверяя, насколько хорошо спрятан его пистолет за поясом. Вечерний ветер неприятно пробирается под одежду, морозит открытые руки и лицо. Хань стучит в дверь, разглядывая налипшую на чистые ботинки грязь. — Босс, это Вы? Что привело Вас ко мне в такой поздний час? — Поговорить надо.       Низкий мужчина с едва тронутыми сединой волосами провожает Лу в дом, усаживая за длинный обеденный стол. — Желаете выпить чего-либо? — Нет, спасибо, я на пару слов, — Хань поставил руки на стол, переплел пальцы рук и положил на них подбородок. — До меня тут дошел слух, что ты поставляешь товар не только моей семье. — Босс, Вы же знаете, что я остаюсь преданным Вашей семье уже долго. Меня устраивают условия работы с Вами, мне не к чему искать другие пути заработка. — А вот мои ребята говорят об обратном.       Где-то в доме тихо шумит радио, ветви яблони стучат по оконным стеклам, но в гостиной комнате не раздается ни звука. — Что скажешь? — Хань достает из-за пазухи несколько фотографий собеседника с коробками в руках напротив одного из членов другой семьи. Хань знает его лично: До Кёнсу, известный как Дио, — поставщик оружия у главы второй семьи. — Только не говори, что ты не знал, кому отдавал товар.       Мужчина напротив бледнеет, не в силах что-то сказать. Хань откидывается на резную спинку стула, громко выдыхая через рот. — А всё так хорошо начиналось.       Лу достает пистолет из-за пояса, и, почти не целясь, спускает курок. Пуля попадает в глаз, мужчина падает замертво на пол. — Жаль, что мы не могли остаться друзьями.       Хань застегивает куртку, проходит на кухню, где делает радио громче, и, мыча себе под нос мотив песни, покидает дом.

***

— Прости, но Хань послал меня за товаром, я не приеду на ужин, — говорит Пак Бэкхёну, когда тот приносит ему ланч в пакете. — Я могу поехать с тобой? Я так долго никуда не ходил, пожалуйста, Ёль, — Бэк смотрит умоляющими глазами, жуя нижнюю губу. — Это не простая прогулка, и ты должен это понимать. Я постараюсь вернуться побыстрее, но ничего не обещаю. — Тогда, может, заедешь за мной после смены? Подбросишь меня до магазина, поедешь, куда нужно, сделаешь всё, и мы вместе поедем обратно?       Пак оглядывает Бёна с ног до головы, такого маленького в своей пижамной двойке, с немного сонными глазами. Он знает, что Бэкхён встает рано утром для того, чтобы приготовить ему еду с собой на работу. Чанёль влюблялся лишь раз в своей жизни, и сейчас четко ощущает разницу между влюбленностью и благодарностью за заботу. — Хорошо, будь готов, не заставляй меня ждать. — Отлично! — Бэкхён улыбается, привстает на носочки и легко прикасается губами к щеке Ёля. — Удачи на работе.       Весь день Бён проводит убираясь в квартире и готовя ужин, смотрит сопливые мелодрамы по телевизору, мечтая, что когда-нибудь они с Чанёлем будут любить друг друга, как любят герои на экране. Ближе к вечеру Бэкхён принимает душ, одевается и ждет Чанёля, сидя на низкой тумбе в прихожей. Пак отзванивается спустя минуты, и Бэк покидает квартиру, трясущимися руками закрывая дверь на ключ. Каждый раз, когда он видит Пака, до сих пор ощущается как первый.       Бён выходит из подъезда, тут же пряча руки в карманы куртки, и озирается по сторонам в поисках старенькой Ауди Чанёля. Не найдя такой машины, Бэк уже было собирается звонить своему любимому, но перед подъездом останавливается большой черный внедорожник, пассажирская дверь которого открывается. — Садись быстрее, — не глядя говорит Чанёль. — Откуда у тебя такая машина? — восхищенно тянет Бэк, наблюдая за сильными руками на руле. — Хань дал для дел. — Она тебе нравится? Давай я выпрошу её насовсем, хочешь?       Пак мнётся несколько мгновений, и Бэк, конечно, замечает это. — У него таких штук десять в гараже, не обеднеет, — Бён складывает руки на груди, улыбаясь и задирая нос. Чанёль усмехается, не в силах не смотреть на радость парня, нажимает на педаль газа, и машина двигается с места. — Мне нравится то, как ты улыбаешься, — тихонько говорит Бэк, и Ёль практически ощущает его влюбленный взгляд на себе. Пак отвлекается от дороги, на секунды встречаясь взглядом с младшим. — Я тебя люблю.       До магазина оба едут молча, но Чанёль чувствует счастье парня рядом. Тот рассматривает вывески магазинов в окне и мурлычет себе под нос мотив какой-то песни. Громкая мелодия звонка телефона разрывает уютную тишину. Пак принимает вызов и с минуту разговаривает с кем-то по телефону, после чего, не доезжая до съезда к гипермаркету, сворачивает. — Что-то случилось? — Бэкхён отвлекается от созерцания пейзажей, едва касаясь руки Чанёля своей. — Хань звонил, просил забрать коробки как можно быстрее. Ты едешь со мной, — Пак давит на газ сильнее. — В магазин заедем после. — Как скажешь, я готов ехать с тобой.       Внедорожник заезжает на территорию складов у реки, освещая большие здания. Пак тормозит у одного из них и выходит из машины. — Ты остаешься тут, — бросает он Бэкхёну, прежде чем тот успевает раскрыть рот. Чанёль быстрыми шагами скрывается за массивной серой дверью здания, внутри которого горит свет. Бён сползает вниз по сиденью авто, — он крайне не любит такие места, хоть и старается не показывать своего страха, — вытаскивает из кармана телефон, начиная бездумно листать страницы в интернете.       Пак показывается спустя пару минут, и Бэк уже готов кинуться ему на шею от облегчения. Лейтенант закидывает большую коробку в багажник и оттаскивает еще две, складывая их под сиденье Бэкхёна. — Что это? — хрипло спрашивает Бён. Тревога всё больше овладевает им, и единственное, чего сейчас хочется, — уехать отсюда как можно быстрее. — Трава? — Растяжки и начинка для них, — сухо отвечает Чанёль. — Я думал, ты знаешь, что это склады с оружием.       Бэкхён белеет на глазах, в спешке запахивает расстегнутую куртку, выпрыгивая из машины. Пак ставит последнюю коробку на землю, хватая его за руку. — Куда собрался? — Я не поеду в машине с оружием.       Голос Бёна срывается под конец, и в свете фонаря Пак видит, как сильно жмурится парень. — В чем дело? Эй, давай отвезем это дело твоему брату и забудем об этом. Тебе не о чем переживать. — А вдруг что-то взорвется по дороге? Или у оружия в багажнике сломается предохранитель, — Бэк дрожит всем телом, впиваясь заледеневшими руками в ладонь Ёля. — Я не хочу снова чувствовать боль. Я не хочу умирать. — Бэкхён, у тебя нет поводов для беспокойства. Сейчас отвезем все коробки Ханю, после поедем в магазин. Согласен?       Бён оседает на холодную землю, безмолвно плача. Чанёль тянет его к машине, но парень едва ли не вцепляется руками в землю, начиная кричать. — Прости, — Пак хватает Бэкхёна за шею, слегка надавливая на сонную артерию. Тот перестает вырываться и постепенно обмякает. — Мне жаль, что так получается.       Бессознательное тело Пак кладет на заднее сиденье внедорожника, заводит машину и покидает территорию складов, предварительно скинув Лу сообщение о том, что он уже в пути.       Хань, конечно же, сразу же замечает тело в машине. Он открывает дверь и громко матерится, когда понимает, что это Бэк. — Какого черта, Пак? — Он не хотел ехать в машине с оружием. Почему ты не удосужился рассказать мне о его паническом страхе к всему этому дерьму? Мне пришлось отключить его. — Зачем ты взял его с собой? — Я собирался завезти его в магазин, а после поехать за товаром, но тебе же не захотелось ждать. — Делай, что хочешь, — Хань тычет пальцем Чанёлю в грудь, — но, если он не очнется через десять минут, я вырублю уже тебя, да так, что ты не захочешь приходить в сознание, зная, какая боль тебя ждет.       Хань подзывает высокого светловолосого парня, который перетаскивает коробки из машины, а сам стоит рядом с Чанёлем, показывая свою готовность осуществить сказанное. Бэкхён сильно вздрагивает, приходя в сознание, и цепляется пальцами за подголовник, пытаясь сесть. — Ты как? — Лу помогает ему, приглаживая взъерошенные волосы. — Нормально, — сипит Бён, свешивая ноги с сиденья в дверной проем. — Всё в порядке, Хань, правда, я просто заистерил. Извини, Чанёль. — Пойдем, нужно поговорить, — Хань отводит Пака в сторону, хмурясь и подбирая слова. — У Бэка иногда бывают панические атаки. Чаще всего, он начинает нагнетать обстановку самостоятельно, но такие вещи как оружие, наркотики его провоцируют. Он сидел в этом чертовом подвале, в который привели тебя, один и в темноте. Я знаю обо всем, что там происходило, и могу сказать тебе, что, пока ты был без сознания, он сидел на месте и плакал, потому что не мог заставить себя пошевелиться, даже чтобы дотронуться до тебя. Он боится практически всего. Запомни это, прежде чем тащить его с собой, не сказав об этом мне. Бэкхён любит тебя, к сожалению, поэтому я не могу ограничить ваше общение. Если он не нравится тебе, то, будь добр, хотя бы притворяйся, что ты влюблен. — Я понял, — хрипит Пак в ответ. — Сейчас ты отвезешь его домой и позаботишься о том, что он поел и лег спать. И только посмей обидеть его снова. И никаких отклонений от маршрута — на машине стоит маячок. — Бэкхён хотел заехать за едой. Если сейчас он захочет туда, мы поедем. — Я слежу за тобой, Пак Чанёль, — скрипит зубами Хань, подходит к Бэкхёну, треплет его по волосам и, сказав что-то на ушко, вместе со светловолосым парнем скрывается за дверью кирпичной многоэтажки.       Пак возвращается в автомобиль, видя, как Бэкхён захлопывает дверь, сворачиваясь на заднем сидении калачиком. — У тебя что-то болит? — Нет, всё в порядке. Прошу тебя, отвези меня домой.

***

      Исин листает меню кафе, особое внимание уделяя мясным блюдам и десертам. На столе перед ним стоит обычный стакан с водой, посередине, на подставке, лежат приборы. — Мистер Чжан?       Исин поднимает голову и встречается взглядом с темноволосым мужчиной. Тот слегка улыбается, теребя в руках темно-синюю папку. — Можно просто Исин. Чунмён, верно? Хорошо, что Вы пришли вовремя, не люблю, когда на встречи опаздывают.       Ким садится на кресло напротив, открывая папку и извлекая несколько файлов. — Если позволите, я бы сначала хотел поесть? Знаете, Хань отвратительно готовит. — С радостью пообедаю с Вами, — отвечает Мён с легкой улыбкой. — Так, значит, Вы работаете на полицию и на Ханя одновременно? Он удобно устроился. — Вы ведь знаете О Сехуна? — Исин утвердительно кивает. — Тогда, думаю, Вы понимаете, почему так сложилось. — Не возражаете, если перейдем на ты? Не люблю излишний официоз. — Конечно.       Мужчины заказывают блюда, и за едой Исин немного рассказывает о своей карьере, вызывая удивление у Кима. — Не думал, что брат Ханя может быть главой в отделе по борьбе с наркотиками. Это выглядит странно. — Я не касаюсь дел брата. Моей единственной целью является выяснение убийцы нашего дяди. — Пока мы ждем десерт, не желаешь взглянуть на некоторые бумаги?       Чунмён протягивает тонкий файл с документами, и, пока Чжан погружается в чтение, отходит в уборную. Исин пролистывает страницы, быстро пробегаясь глазами по информации. — Я, к сожалению, не всё смог найти. — Поверь мне: то, что ты нашел, уже является кладом. Не знаю, что Хань решит делать с этим, но он знает их главу. — Семья Ким довольно скрытная. Лет пять назад, когда я только устроился в департамент, ходили слухи о том, что у умершего главы на самом деле было двое сыновей. Это отличный случай от тебя и Ханя, он никогда не упоминал о тебе, как о родственнике, да и слухов никаких не было. — Здесь написано, что у дяди не было обнаружено никаких следов инъекций, но в крови присутствовал высокий уровень яда. — Не знаю, кто делал заключение и кто занимался осмотром тела, но освидетельствование неполное, — Чунмён достает ещё один файл и передает его собеседнику. — Под волосами на шее был обнаружен след, похожий на круг диаметром в сантиметр. Мягкие ткани были повреждены конусообразно, то есть предмет был похож на карандаш, ручку, возможно, какую-то конусообразную трубку. — Получается, этот лист с заключением был уничтожен? — Ваша семья забрала департамент под себя около трех лет назад, а раньше он был под Кимами. Это может объяснить, почему информация была скрыта. — Это их рук дело, и они заплатили большую сумму, чтобы скрыть все результаты, которые могли привести к ним, — Исин кладет документ на стол, берет в руки высокий стакан с латте, отпивая горячий напиток. — Хотя я бы не стал сразу вешать всех собак на них. — Соглашусь, но, всё же, возьмите это на заметку. — Спасибо. Эта информация, правда, очень важна для нашей семьи. Я заберу бумаги? — Да, конечно, — Чунмён встает из-за стола, доставая бумажник. — А сейчас мне нужно идти. Дома сестра одна, она болеет. — Конечно, иди. Не нужно денег, я заплачу. Считай это моей благодарностью за информацию.       Ким слегка улыбается и, попрощавшись с Исином, выходит из кафе. Чжан глубоко вздыхает, вновь отпивая кофе и наблюдая в окно за тем, как удаляется Ким Чунмён.

***

      Чанёль долго ворочается на кровати, не в силах уснуть. Он и раньше знал, что у Бэкхёна проблемы с психикой, но то, что сказал ему сегодня Хань, изменило мнение Пака относительно младшего. Пак, проработав в полиции не один год, знал, что нередко люди, ставшие невольными свидетелями убийства, теряли голову от воспоминаний, закрывались от родных и близких, впадая в отчаяние. Чанёль не знал, почему Бэкхён стал так одержим им, но теперь он хотя бы понимал, что Хань не просто так спланировал его похищение. Для себя Ёль решил, что, будь у его родного человека похожая ситуация, он бы тоже бросил все силы на осуществление единственной мечты того.       На фоне невеселых мыслей Чанёль ощущает, как проваливается в сон, и слышит мелодию, завораживающую, тихую и грустную. Пак занимался в детстве игрой на фортепиано, и, к счастью, музыкальный слух не растерял, — после того, как пару раз он слышит фальшивые ноты, понимает, что это ему вовсе не снится. Ёль открывает глаза, скидывая одеяло, и прислушивается, — из гостевой спальни, где стоит его старое пианино, доносится тихое пение под аккомпанемент игры на инструменте. Чанёль босиком доходит до комнаты, приоткрывая незапертую дверь.       Бэкхён сидит спиной к нему, но Пак замечает, что тот даже не переоделся с момента их приезда домой. — Чего не спишь? — хрипло спрашивает Ёль. Бён вздрагивает и перестает играть, но не оборачивается. — Оно не настроено, поэтому ты фальшивишь.       В комнате повисает давящая тишина, которую первым нарушает Бэк. Его пальцы вновь ложатся на клавиши, создавая другую музыку, и Чанёль подпирает плечом дверной проем, прикрывая глаза и вслушиваясь в мелодию. — Так почему ты не спишь? — вновь задает вопрос Пак, когда Бэкхён заканчивает играть. Тот закрывает крышку, и потирает ладонями колени. — Что, решил со мной не разговаривать? — Я не могу уснуть. Побудь со мной, пожалуйста. Мне страшно, — говорит Бён, скидывая с себя тяжелый свитер, надевает майку Чанёля, которую вот уже с неделю использует в качестве ночного белья, снимает джинсы и носки и ныряет под одеяло. Ёль несколько секунд смотрит за тем, как маленькие ступни исчезают под тканью, переводя взгляд на макушку, покоящуюся на подушке. — Хорошо. Ты мог бы сказать об этом раньше, — Пак садится по другую сторону от парня, подбирая ноги под себя. — Я побуду с тобой рядом, пока ты не уснешь. Засыпай.       Бэкхён сильнее заворачивается в одеяло, закрывая глаза. Чанёль упирается взглядом в ноты, читая название и ощущая, как неприятно колет в сердце. — Я думал о тебе, когда выбирал музыку, — шепчет Бэкхён, приоткрывая глаза и замечая изменившееся лицо Чанёля. — Название так подходит под нашу ситуацию, правда?       Пак ловит себя на том, что не может собраться с мыслями и сформулировать ответ. Бэк слегка улыбается, вытаскивая из-под одеяла руку и переплетая пальцы с паковскими. — Люби меня, — выдыхает младший в полудреме. Чанёль закрывает глаза, сохраняя этот момент в своих воспоминаниях, и так и остается сторожить чуткий сон Бэкхёна всю ночь.

***

      Хань постукивает носком ботинка о камень, посматривая на наручные часы. Глава второй семьи, с которым у Лу назначена внеплановая встреча, безбожно опаздывает, и из-за этого Хань начинает раздражаться. — Прости, что заставил тебя ждать, — показывается опаздывающий. — Сам понимаешь, семья требует времени и сил. — Мы не в гребаном 17 веке, Ким, мог бы и позвонить. — О чем будем вести разговор? Ты вспомнил, насколько я хорош в постели, и решил вернуть меня? О плохо справляется со своими обязанностями? — Заткнись. У меня есть несколько вопросов, касающихся смерти моего дяди. Я нашел документы, подтверждающие, что он был убит. — И, конечно же, сразу подумал на мою семью, — Ким пожимает плечами, кивая головой. — Справедливости ради, стоит сказать, что я сделал бы так же. — Я не об этом сейчас, дослушай. В то время департамент был под твоим отцом. Я хочу попросить помощи, потому что архивы трехгодичной давности находятся у тебя. — Интересно. Почему я должен тебе помогать? И что ты можешь предложить мне взамен? — Пойми, я просто хочу разобраться в этом деле, покончить с этим. Взамен забирай любую территорию на окраине. — К чему мне это? У меня есть встречное предложение. Мне осточертело то, что ты подчиняешься правилам. Брось все, давай будем вместе. — Что за ерунда, Минсок? Если бы я тогда знал, что ты из семьи Ким, то даже не стал бы знакомиться с тобой. — Я не хочу знать тебя как главу семьи. Я хочу знать тебя как обычного парня, с которым мы любили друг друга. — Пожалуйста, прекрати. Не превращай все это в гребаный цирк. — Мы не Ромео и Джульетта, чтобы быть настолько подверженными мнению своих семей. — Ты рехнулся? — Хань переходит на крик. — Мы не можем быть вместе, уясни это раз и навсегда! У меня есть любимый человек. И это не ты.       Неподалеку от парней останавливается большой белый джип, и Хань с облегчением выдыхает. — Наше время на разговоры закончилось. Мне жаль, что мы не пришли к нормальному решению.       Лу поворачивается спиной к Минсоку, видя, как Сехун наблюдает за ними в опущенном стекле дверцы авто. — Ну хорошо, иди. Но помни — ты трус, раз не можешь принять очевидное.       Хань поворачивается, чтобы ответить Киму, но не успевает. Минсок оказывается рядом совсем неожиданно, целует Лу в губы так же мягко, как годы назад. — Я не боюсь твоих страхов, твоей семьи и, тем более, твоего Сехуна.       Ким разворачивается и быстрым шагом скрывается в ночи. Хань судорожно вздыхает, оборачиваясь вновь и видя шок в глазах О. — Поехали домой, — шепчет Хань, как только оказывается в салоне. Сехун задерживает свой взгляд на любимых губах, поцелованных другим, но всё же находит в себе силы сосредоточиться на дороге домой.