my wish

      — Доброе утро, дорогие мои! С началом новой недели вас, друзья! С вами ваш вечно любимый и добродушный, горячая картошечка Ли Сокчоль. К сожалению, на это утро пока нет никаких новостей, но не упустите очередные новости школьного радио уже на обеденном перерыве! Вас ждет что-то очень вкусное!       У Ынсона болела голова уже третий день, если он правильно считал — с вечера пятницы. С того времени он не видел мелкого и, видимо, от уже непривычной тишины эта штука на шее хотела потрескаться и разлететься по углам. Но с утра парень его так же не видел, потому голова продолжала болеть.       Сокчоль возвращается в кабинет после эфира через пару минут, потому что радиорубка находилась на одном этаже с их кабинетом. Следом за ним заплетается Уджин и мигом подбегает к Ынсону.       — Привет, хён, — мило улыбается младший. Наверное, у него утро началось хорошо. Может даже, он выспался.       — У меня аж голова перестала болеть. Привет. Чего так с утра раннего?       — Просто хотел пригласить в гости после школы. На тот самый пирог, — хитро щурится Ли-младший. — И тыквенный тоже. Дома пока что много тыквы.       — Вы еще в прошлый раз раздразнили, теперь тоже хочется пирог, — грустно влезает в разговор Сокчоль. Да, он еще в прошлый раз, на самом деле, надеялся, что его позовут.       — Прости, хён, но пока нужен только этот хён, — Уджин тычет пальцем в Ынсона, тот шутливо пытается его откусить. — Давай, в следующий раз, хорошо? Я тогда еще что-нибудь приготовлю.       Сокчоль вздыхает, но соглашается на этот вариант, помечая у себя на полях тетради, что «ребенок-пассия Ынсона из первого класса обещал позвать в гости на пироги». Ынсон, заметив текст, усмехнулся и дал легкий подзатыльник. Уджин, к счастью, не видел что именно написал Чоль, поэтому был удивлен почему хён бьет хёна. После он вообще убегает к себе, напоминая, чтобы Сон ждал около ворот. Видимо, сегодня, он больше не придет и от этого голова снова заболела так, что хотелось просто об что-нибудь долбиться, забивать гвозди — что угодно, лишь бы эта боль ушла.       Уын заходит на перемене после второго урока и голове становится только хуже.       — Я слышал, что ты не дал моим парням побить молокососа? Да, к твоему счастью, я только что вернулся и все это время меня не было в городе. И тебе не обязательно знать где я был.       — Больно надо было, — презрительно отводит взгляд Ынсон, но Уын хлопает по столу, содрагая все и вся вокруг.       — Ты в курсе, что это была денежная сделка и что тебе придется мне отплатить? Будешь мне помогать с завтрашнего дня. Там как раз очень вовремя один наш в больницу с переломом попал. Будешь вместо него.       — Ты не слишком высокого о себе мнения? С хуя ли я должен тебе помогать? Из-за того, что ты просрал свои деньжата? Так их парням отдали до того, как они пошли мутузить мелкого. У них надо было спросить сначала где бабло.       Уын немного ошарашен — никто не говорил, что деньги были. Они решили заграбастать все себе, пока лидера нет.       — Ну они еще получат. Спасибо за информацию.       — Уын-щи, мне очень интересно, знаешь ли ты, кого били? Потому что твои парни вообще не в курсе. И те, кто заказывал — тоже, потому что иначе ты бы их побил сам на месте. У тебя есть повод побить своих в двойном размере, — вдруг влезает Сокчоль, потому что не умеет держать язык за зубами, он всегда в курсе всего. — Хотя, кажется, они потом узнали и решили прятаться.       — Скажи уже нормально, кто это был?!       — Ли Уджин. Думаю, вы очень хорошо знаете друг друга. Прямо таки с рождения.       Уын вылетает из кабинета, у кого-то что-то падает со стола, кто-то материт вслед этого парня. Видимо, Ли Уын побежал разбираться. Назревает крупная драка.       — Не понял.       — Походу ты тоже в танке, Сося.       — Ты о чем? — Ынсон решает спросить, хоть легкое подозрение у него уже копошилось.       — Они братья. ****       Ынсон был зол на весь мир и даже с Сокчолем не хотел разговаривать. Почему, если он знал, кто такой Уджин, не сказал сразу? Чоль на него дулся, хотя понимал какого это. Может, он только подружился с Уджином, а тут влезает Уын, хитро улыбается и машет платочком. С самого детства, как помнит Сокчоль, они были врагами. Потом Уын переехал, а теперь объявился вновь. Даже старое было немного забыто и они иногда помогали друг другу, но очень редко. Теперь, из-за злосчастного Уына Ынсон не захочет видеть его младшего брата. Можно сказать, что не удивительно, что Сон не понял их родственную связь, они совершенно не похожи.       — Эй, хён, мой дом в другой стороне.       Ынсон проносится словно ветер перед носом младшего и быстрым шагом направляется домой.       — Отвали.       — Хён!       — Я сказал — отвали!       — Да что с тобой такое? Тебя будто кто-то укусил! Остановись же ты! — Уджин подбегает к старшему и хватает за руку. Ли резко отдергивает ее, заставляя младшего пошатнуться.       — Не лезь ко мне! Почему ты не сказал, что Уын — твой брат?!       — Ты только из-за этого? Хён…       — Не называй меня так. Исчезни из моей жизни, мелкий ублюдок.       Ынсон разворачивается и удаляется быстрым шагом по направлению домой. Он не видит как горькие слезы обиды начинают течь по пухлым щечкам младшего. Чоль, который почему-то все еще стоял рядом, медленно подходит и обнимает его, поглаживая по голове. Уджин начинает реветь сильнее, плечо старшего быстро намокает. Ли-старший не знает как успокаивать в таких ситуациях, на самом деле, но на помощь приходит другой Ли-старший (о, да, как же вас много), который удивленно смотрит на брата.       — Что случилось, малыш?       Но Уджин только сильнее продолжил реветь и никто не мог понять почему так происходит. Уын берет младшего за руку и кивает Чолю, чтобы шел вместе с ними. Кажется, Уын думает, что Сокчоль будет единственным вменяемым, от которого можно хоть что-то добиться. Тем более, он был лучшим другом Ынсона и должен объяснить такое поведение парня. Но это не точно.       Чоль слегка ликовал, что, может быть, ему перепадет кусочек пирога, а может обоих, на которые звал Уджин Ынсона. Но это было слишком эгоистично, он и сам знал. Сон обидел ребенка, а ему еще и с его опасным братцем разбираться. Это было немного жестоко — Ынсон виноват, пусть и разбирается, разговаривает, но нет! Он просто свалил домой! Оставил друга, плачущего ребенка и его брата. Раньше Ли не был таким жестоким. Что с ним случилось?       — Все нормально?       Уын разводит руки в стороны, младший, заплаканный и с опухшим лицом уже переоделся и пришел на кухню к старшим; он садится на колени брата и обнимает, кладя голову на плечо. Повисла тишина, даже Сокчоль старался тихо жевать и пить чай. Уын гладит младшего по голове и чувствует, как тот тяжело вздыхает. На время он пока успокоился — это точно. Несмотря на свой странный характер и дикую страсть к потасовкам, парень все равно любил брата и волновался о нем.       — Может, выпьешь чая? — предлагает он. Младший отрицательно качает головой, потихоньку съезжая с колен. — Ну, Уджини, не стоит переживать из-за этого придурка.       — На самом деле, даже я не знаю, почему он так себя повел. На самом деле он добрый и это поведение для него очень странное, — честно признается Чоль, дожевав. Он то же самое говорил Уыну, пока младший переодевался.       — Он мне нравится, — тихо бормочет Уджин, а после повторяет в два раза громче, чуть ли не срываясь на крик, и встает с коленок брата, который «не расслышал». — Нравится он мне, понятно?       — Что? Но, Уджини, это…       — Глупо, да? — парень усмехается, поднимает голову и прикрывает глаза. Через несколько секунд он опускает голову. — Когда это все началось? Странно, но с тех пор, как он спас моего друга, которого ты бил со своей недобандой. А потом я его спас. Потом мы переехали и я старался забыть его. Да, мне было лет шесть, но уже тогда я что-то понимал. Я ненавидел тебя за то, что ты такой злой и вымещаешь злость на других только с помощью физической силы. Потом я начал мириться с этим чувством. Потом мы переехали. И вернулись сюда снова. Честно, я был расстроен, что вы с Ынсон-хёном не в одном классе, тогда я бы мог приходить к вам под предлогом «к брату, потому что скучаю», — Уджин уже смеется в голос, запрокидывает голову и шмыгает, глотая выступившие снова слезы. — На самом деле, ты не изменился, а Ынсон стал таким частично из-за тебя. Ненавижу ли я тебя? Да.       Уджин срывается с места, выбегает в коридор, быстро запрыгивает в кеды и уходит. Он предчувствовал такой разговор, поэтому и сумка у порога была заранее предусмотрена. Иногда парень удивляется сам себе — насколько он продуманным иногда был. Ему не важно что думают старшие на кухне и о чем они говорят. Пусть даже называют его дураком и что «это ненормально».       Ли петляет улицами и выходит к реке. Самая обычная, можно сказать, типичная картина — вот река, вот набережная с ограждением, чуть дальше небольшой склон с мягкой зеленой травой, куда и держал пусть парень. Он нашел место где-то под деревом, но так, что солнце светило на него и еще согревало. Просто не любил он пустое пространство вокруг него. Во всяком случае, он был не один такой чудак, потому и ложится на землю, закрывает глаза. Солнце грело лицо, руки и тело, на лице Уджина даже появилось что-то вроде улыбки. Он старался ни о чем не думать, пока неведомые силы не заставили открыть глаза. Чуть погодя он заметил чуть ниже, на набережной, Ынсона, катившего рядом велосипед. У него была кепка, но даже это не скрыло его грустный взгляд. Ли хотел позвать его, но в последний момент передумал, опустил руку и лег обратно на траву. Старшего сейчас лучше не трогать, да и он сам не знает что ему говорить. Он снова закрыл глаза и через минуту почувствовал, как горячие слезы текут по скулам и неприятно находят пристанище в ушах. Иногда он думает, что зря они вернулись сюда, и не зря думает. Но одного его не отправят учиться в другой город, потому что он «еще маленький». Да и обеспечивать себя надо как-нибудь.       — Почему ты убежал?       — Как ты меня нашел?       — Ты слишком предсказуемый, Джинни. В детстве ты постоянно убегал к реке, чтобы выплакаться, — Уын садится рядом и обнимает колени. Он смотрит на удаляющуюся спину Ынсона. — Почему ты не пошел за ним?       — А смысл? Он назвал меня ублюдком и теперь не разговаривает со мной. И все из-за того, что ты мой брат, — хмыкает младший и, хмурясь, смотрит на брата.       — И это все? Он не достоин твоих слез. Давай я поговорю с ним…       — Не надо. Ты все равно не умеешь язык за зубами держать.       — Ты действительно ненавидишь меня? — вдруг задает волнующий вопрос Уын. — Ты не можешь ненавидеть.       Уджин молчит и смотрит в небо сквозь листья. Небольшое пространство сквозь небольшое пространство. Сочетание цветов, на самом деле, было, пусть и привычным, но очень странным. Если сделать между ними переход, градиент, то это не будет так красиво. Хотя, это может выглядеть лучше, если будет все более нежное, пастельных оттенков.       — Могу. Я ведь тоже человек. У меня есть чувства и эмоции, я в праве делать то, что я хочу. Но сейчас я не знаю что я хочу.       — Пойдем домой.       — Я хочу еще полежать. ****       Ынсон видел его. Он хотел подойти, но знал, что это будет, как минимум, глупо. Сейчас он идет в гости. Он хочет выпить. Он неудачно упал на повороте с велосипеда и поэтому идет пока рядом с ним, слегка прихрамывая. К Уджину подходит Уын, но тот его пока не видит. Отчего-то внутри кипит злость — этот мелкий… не сказал сразу о том, кто его брат. Интересно только — знал ли сам Уджин, что они враги? Ли отгоняет мысли и идет быстрее, вскоре садится на велосипед и, пересилив боль, едет как можно быстрее. Он проезжает лишний дом из-за мыслей и возвращается обратно. Оставляет велик на крыльце и проходит внутрь — его уже ждут. Он согласился на то, что предлагал Уын. Сейчас ему сразу все расскажут.