my wish

      — Эй, Сон, подойди к мелкому. Ты просто взгляни на бедного ребенка, — уже в который раз просит Чоль. Наконец тот направляет на младшего, что сидел на лавочке в школьном дворе, взгляд. Прошло три дня. Уын тоже молчал, но он говорил, что с сегодняшнего дня все пойдет как надо и позвал за ворота, между домами там было идеальное место.       — Мне-то что?       — Ли Ынсон! Где твоя совесть?!       — А его где? Скрывать такое!       — Он думал, что ты знал об этом.       Ли фыркнул, но ничего не ответил, Сокчоль вышел из кабинета размяться, оставляя младшего одного у окна. Он все так же смотрел на Уджина, тот все равно не видел его. К нему подходит Уын, присаживается и что-то спрашивает. Сон по губам читать не умеет; Ли-младший слегка кивает и кладет голову на плечо брата и будто тяжело вздыхает. Господи, как это странно осознавать, что они — братья! Ух…       Через какое-то время Уын уходит в школу и младший остается один. Он смотрит по сторонам безразлично, вяло моргая. Сейчас его настроение не поднимет ничто. Возможно, кроме того парня, который его испортил. Но Уджин чувствовал, что Ынсон к нему не подойдет.       — Слышь, Сон, ты знаешь, что ты сделал с моим ребенком? — Уын появляется за спиной очень неожиданно и громко бьет кулаком по столу. — Ты поплатишься, я обещаю. Жду после уроков у ворот. Будем знакомиться с Оливией. Тогда и поговорим.       Парень уходит так же внезапно, как и появляется и Ынсон лишь недоуменно смотрит ему вслед, так же делают и остальные одноклассники, лишь изредка переводя взгляд на Ли. Разумеется, Ли Ынсон не редко попадал в неприятности, но сейчас, почему-то, ему было страшно. Не так, как когда он почти умирал на улице в подворотне весь избитый, в крови, нет. Но было что-то близкое к этому, честно говоря. Его больше интересует — что за Оливия? ****       — Ынсони, пойдем, — Уын тащит парня за локоть куда-то в подворотни. Почему-то тот даже не удивлен. Он вполне ожидал, что будет что-то похожее, это же был Ли Уын, а от него хорошего, кажется, невозможно ожидать. Парень толкает Ли к стене и смотрит прямо в глаза. — Я не позволю тебе обижать моего брата. Из-за такого отродья, как ты, у него началась депрессия. И, спешу обрадовать, депрессия — болезнь, а не временное чувство угнетения, апатии. Это все вместе и чуточку больше. Когда-то я сам через это прошел. Я не хочу, чтобы Уджин стал таким. Не смей его трогать больше.       — Но раз это из-за меня, разве не должен я ему помочь?       Уын резко замахнулся рукой и ударил по стене ладонью, рядом с Ынсоном.       — Нет. Не трогай его, чтобы не стало хуже.       Парень отходит и зовет дальше. В одной двери стоял парень их возраста с волосами чуть ниже плеч и пухлыми красными губами, которые блестели так, будто они были обсыпаны блестками.       — Новенький? — поднимает бровь парень. Его голос неожиданно низкий. Он заправляет прядь волос за ухо и кивает головой. — Пошли.       Уын толкает Ынсона вперед и проходит следом, закрывая дверь. Слишком темно, рука Уына болит и чешется. Он немного содрал кожу о стену. Вскоре включается свет, не слишком яркий, не слишком бледный. Парень завязывает волосы в высокий хвост и достает из темноты небольшой чемодан, открывает его. Внутри множество маленьких коробочек, которые выглядят как упаковки из-под сладостей.       — Меня здесь зовут Оливия. А эти сладости — твой товар. Продай его. Всегда носи с собой. Тут десять пакетиков, — отчетливо говорит длинноволосый и дальше достает другую коробочку, открывает, представляя взору украшения. — Опознавательные наши знаки. Кольцо на большой палец левой руки, цепь давать не буду, вижу, у тебя проколоты уши — будешь носить серьгу с черепом, — усмехается он. — И обязательно черный плетеный браслет. Хотя, по одной даже серьге тебя узнают. Они делаются на заказ, — Оливия садится на кресло, закидывает ногу на ногу и закуривает. — Вопросы?       — Они знают сколько платить? И куда приносить деньги?       — Знают. Партия кончается — приходишь сюда, отдаешь деньги, берешь новую партию. Твоя доля в конце недели. Пока я дам одну коробку, на пробу. И не вздумай забирать себе или избавляться. Будешь возмещать все и даже больше. Усёк?       — Усёк.       Ынсон забирает со стола то, что ему аккуратно положили и, на всякий случай, сразу надевает серьгу, на что Оливия ухмыляется и говорит, что он хороший мальчик. Парень забирает остатки и прячет в темноту, после чего выгоняет на улицу и прячется в мраке за дверью.       — А если я захочу бросить это дело? — спрашивает у Уына парень.       — Говоришь, продаешь еще партию за день, получаешь долю и уходишь. Здесь не держат насильно.       — За день? Это же невозможно.       — Возможно. Если знать где ходить. Кстати, даже в школе к тебе могут подойти.       — И помогать ты, естественно, не собираешься?       — А зачем? Мы с тобой враги, — ухмыляется парень, хлопает Ынсона по плечу и уходит в сторону дома, оставляя парня на улице одного. Круто, в школе могут подойти. А прятаться где? А почему Сону не сказали цену за пакетик? Вдруг ему дадут больше, требуя сдачу? Черт, нужно спросить Уына! Приходится его догонять.       — Ын, погоди, — парень кладет ему руку на плечо, останавливая, и опускает голову, запыхавшись, и пытается отдышаться. — Сколько за один? Что если со сдачей будет? Мне даже ее нечем давать!       — Тридцать.       — Тысяч?       — Ну не тридцать вон же. Ты где вообще такое видел? Это еще дешево. Есть, кто за пятьдесят продают, но у них процент от продаж меньше. Просто товар немного дороже нашего, закупка тоже дорогая.       — Хорошо, я запомню. Пока.        Ынсон крутит цифру в голове и на языке. Легкое число. Всего лишь тридцать тысяч вон. На самом деле, не много, но и не мало для такого товара. Ему нужно, хотя бы, месяц продержаться. Уын говорил так. Что-то вроде долга. Долг за то, что он обидел его брата. Гениально, ничего не скажешь. Хотя, честно, даже немного справедливо. Возможно, Уын и пакостный, вредный, с плохими привычками, но он любил младшего брата и его реакция была вполне понятна.       Ынсон в какой-то момент заблудился, или ему так показалось, потому что в какой-то момент он задумался над своим поведением. Сейчас он уже давно остыл и понял, что слова в порыве злости могут ранить человека, которому они адресованы. Он сам испытал такое и сейчас понимает, что поступил очень глупо. Уджин был не виноват, что они с Уыном братья. И лишь из-за этого факта Ынсон его оскорбил. Уджин плакал, у него началась депрессия — и все из-за него! Мальчик лишь хотел подружиться с ним, потому что тот его спас, дважды. Он думал, что его жизнь теперь зависит от Ынсона. И, кажется, Сон тоже подумал об этом. Возможно, Ли-младший хотел как-то отплатить за помощь, потому и хотел подружиться, чтобы поддерживать его и разговаривать в любой момент. А Ынсон… Он понял это только сейчас и ненавидел себя. Сколько раз из-за своей глупости он портил всем настроение? Сколько раз вот так же оскорблял, что люди переставали с ним общаться? Именно поэтому у него и не было друзей. Каждый, кто узнавал его чуть лучше, вскоре, уходил сам, не желая знать такое существо.       Парень приходит домой достаточно поздно. Его застают в коридоре родители. Он не боялся ругачек и очередного срача, но и разговаривать, пусть это и не негативное направление, он не хотел.       — Милый, я тут подумала, почему бы тебе не сделать ремонт в комнате? — вдруг спрашивает мать спокойным голосом. Ынсон удивленно поворачивает голову и поднимается, убирая кроссовки. — Кажется, последний раз ремонт был лет шесть назад, когда ты пошел в среднюю школу, думаю, было бы здорово освежить внешний вид стен и мебели. Ее давно пора выбросить.       Ли вспоминает о своей скрипучей кровати и шатающихся дверцах в шкафчике у рабочего стола. Он постоянно их подкручивает, но это не помогает. В комоде с одеждой где-то отломалась ручка и прогнулось дно ящика. Это можно, в принципе, просто починить, не выбрасывая. Жалко, все же, это все. А новую мебель будет очень жалко прокуривать и пачкать новыми пятнами от банки пива.       — Мне кажется, там и так все нормально. Просто немного нужно отремонтировать дверцу, приделать ручку и дно. Все, — парень старался выглядеть спокойно. Он надеялся, что мама не заходила в комнату.       — Я понимаю, ты привык и все такое прочее, но разве тебе самому не хочется обновиться? — спокойно спрашивает женщина, парень пожимает плечами. — Будь добр, убраться в выходные, а в понедельник, когда мы наконец будем дома, мы начнем ремонт, хорошо?       — Хорошо, — Ынсон вздыхает и уходит в комнату. Он понимает, что ему придется хорошо убираться и прятать все, что нужно прятать. А новые штучки он оставит на дне рюкзака. Что странно, он сегодня не курил и это было очень странное чувство.       Ли закрывает зверь на замок. В комнате никого не было.