Аннигиляция чувств

-Артур, беда! - Англия дописывал какие-то заметки в тетрадь, как тут, донесся запыхавшийся голос Франциска. Керкленд действительно был изнурен очередным собранием. Хотя касалось оно, по правде говоря, только двух стран: Америку и Россию, но втянутыми в эту, пафосно прозванную "Торговую войну", оказались почти все. - Беда, Артур! - Ха! Так тебе и надо! - не упустив шанса, съязвил Артур. - Да, не у меня... - выдохнул Франциск Бонфуа. Он пытался отдышаться, в то же время, поправляя золотые локоны. - Там Брагиский..Фух.. С Алом до сих пор цапаются. Артур недоумевающе поднял густую бровь. Да, на собрании было еще то пекло. В его голове до сих пор трезвонили объемные и громкие речи Америки, целью, которых был отказ России от строительства "Северного потока-2". Он так много говорил, что у него даже язык заплелся. Возможно это и стало причиной долгожданного окончания собрания. Россия, в свою очередь, большую часть времени просто молчал, но сломанный от давления, стакан в его руке, сказал намного больше. Не исключено, что сейчас, накопившуюся злость высвобождает уже Россия. Собрание окончено и многие страны уже разъехались. Не значит ли это, что до драки рукой подать. Такого развития событий Англия никак не желал. -Где они?

***

-Почему бы тебе, наконец, не принять тот факт, что конец твоей монополии Газпрома в Европе уже настал?! - хрипло прогремел Альфред, взмахнув рукой. - Может быть и приму, - фыркнул Иван, по прежнему держа что-то наподобие улыбки, - Да, вот только, тогда, когда ты наконец признаешь то, что тебе абсолютно наплевать на благополучие твоих союзников. Тобой движет только жажда наживы, ничего больше. Артур Керкленд вздохнул с долей облегчения, наблюдая за двумя странами, возле ближайшего фонтана на гранитной площади. Выстроенные в ряд деревья, где стоял Керкленд, благоприятно скрывали его присутствие, сливая щедрую зелень с его формой. Он был рад, что эти двое еще не успели пустить в ход кулаки. Похоже они выкидывали последние аргументы и вот-вот были готовы разойтись. Франция наконец-то приплелся и по всей видимости, пытался что-то объяснить, но отдышка всячески препятствовала этому. -Я герой, который доставляет чистый природный газ своим союзникам, которые вынуждены зависеть от тебя, - на одном дыхании высказал Америка. -Просто уйди и дай дорогу герою. Твое время грязного шантажа Европейских стран вышло. Никто в тебе больше не нуждается. Что-то переменилось в Брагинском. Англия понял, что дело - "дрянь" и без вмешательства не обойдется. - Возможно ли, что все это всего навсего жалкие попытки опередить меня. Но, насколько мне известно, твои расходы в несколько раз превышают доходы. Как глупо. Напряжение достигло своего апогея. Данная перипетия совсем не радовала Керкленда и он уже сделал шаг из своего укрытия. Альфред напрягся. Брагинский сказал, то чего не следовало говорить. "Почему бы Ивану просто не посмотреть правде в глаза и не признать, что он уже проиграл? Цены упали, диверсикация европейского рынка уже состоялась. Как же все раздражает, - Альфреда заполнила слепая ярость, он хотел разрушить Ивана в том же месте и в ту же секунду. - Я убью его" - пронеслось в его голове. Кровь била в голову и Альфред Джонс пронзительно вскричал: - Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ! Воцарила тишина. Чего только стоили лица всех присутствующих. Страны застыли словно мраморные статуи, шокировано разинув рты, на столь громкое и открытое заявление. И лишь дергающийся глаз Ивана давал понять, что они все еще живы. Но больше всех был шокирован сам Альфред. "Язык заплелся..." - поздно домыслил он. - Ля-му-р-р, - удовлетворительно протянул Бонфуа, разрушив неловкую тишину. Все будто пришло в жизнь. Россия, заметив посторонних, покраснел до самых кончиков волос и стремглав убежал, предварительно толкнув Альфреда в фонтан.

***

Альфред мучительно приоткрыл глаз и тут же захлопнул его. Зажмурившись от холода, он почувствовал невообразимую жажду во рту, которая перебралась по самое горло и казалось, в сердце. Тусклый свет, вливающийся из заколоченного окна, неласково падал прямиком на его бледное лицо. Джонс перевернулся на бок и тут же упал со стола на мерзлый бетонный пол, болезненно выбив воздух из легких. Пожалуй, не самое лучшее пробуждение, но все же он был рад, что вообще заснул. В полной мере распахнув зекрый глаз, он не обнаружил прежнего свечения из окна. Да, откуда бы ему взяться? Американец с непривычной легкостью встал на жилистые ноги и потянулся. Он прошел в следующее помещение и взглянул на пыльное, потрескавшееся, настенное зеркало. "С добрым утром"- томно подумал он, заранее зная, какое безобразие увидит там. С его прибытия на Землю прошло шесть дней. Шесть, абсолютно бесполезных дней. Ал ничего нового не узнал, тем более не сделал. На космическом экипаже, в котором было прожито пятнадцать немалых лет, он был единственным, кто знал, что произойдет с человечеством в их отсутствие. Ядерная война. Он знал. Он знал, что сотни, миллионы невинных людей погибнут практически мгновенно. А выжившие, как бы прискорбно это не звучало, будут лишь рьяно завидовать им. Ведь закрытое солнце приведет к сокращению сельскохозяйственных растений. Начнется голод планетарного масштаба, запасы пресной воды либо иссякнут, либо будут зараженны. Он знал... Но все же позволил этому случиться. А ведь когда-то он гордо звал себя героем. Блондин крепко зажал глаз и приник к зеркальному стеклу лбом. -И что дальше? - прошептал он. Он так долго ждал этого, как ребенок ждет таинственного Санту, не смыкая глаз всю ночь. Пусть его ожидание существенно отличалось, но все же он чувствовал себя, наивным, глупым, проведенным за нос, ребенком. Альфред так трепетно лелеял каждое воспоминание о Земле, с которой был насильно разлучон. А что теперь? Как там старикашка-Англия, извращуга-Франция, ворчливый Китай, дорогой брат-Канада и... Россия? Его передернуло и кровь потекла по носу, с зеркала был снят небольшой участок слоя пыли. Он широко распахнул глаз. Когда-то и он бы страной. Америкой. Но ему было тошно от одной только мысли. Он не имел права называться страной с самого начала, с своего зарождения, если в будущем собирался бросить всё. Свой дом. Сейчас он был просто Альфредом Ф. Джонсом. Как вдруг, среди безмолвной мглы его освятил поток света. И он застыл на несколько мгновений, смотря на свое отражение в разбитых осколках. Перед ним стоял мужчина с правильными, но весьма скорбными чертами лица. Он значительно возмужал и убавил в весе. У американца были взлохмаченные, уже испачкавшиеся, янтарные волосы и один единственный глаз, аквамаринового оттенка с лазурными радужками внутри. Второй глаз был намертво забинтован, не проявляя никаких признаков прежней работоспособности. Под старыми очками змеилась струйка алой жидкости. Еще бы немного и черная, толстая водолазка смогла бы дотянуться до пухлых губ, которая виднелась из чьей-то куртки серого цвета. Ал нашел ее на мертвом человеке, на третий день своего прибытия. Он знал, что это нехорошо и не эстетично, но в тот момент она была ему нужнее. Куртка провоняла разлагающимся трупом и успела порваться на рукавах, но это было лучше, чем тот костюм космонавта. А еще внутри находился обширный карман, в который Джонс спешно запихнул длинное изделие их ткани. Шарф. Он не знал зачем хранит эту вещь. Даже если он имел свойство дарить тепло, то Альфреду он причинял только опустошение. Блондин рванул в предыдущую комнату, откуда так щедро лился свет. Даже через маленькие щелки, прилегающих к друг другу, ветхих досок, свет мог овятить добрую половину комнат. Он рассмотрел как вездесущий свет освятил здания, дороги, но Альфред никак не мог понять, откуда шел его источник. Через несколько минут он был уже на улице и бежал по направлению спасительного луча. Где-то там, за полуразрушенными зданиями, расположилась небольшая сторожевая вышка. Он не знал к чему это, что его ожидает, но сейчас, именно в этот момент он должен зубами хвататься за любую возможность. Но тут, мир побелел и заискрился. Он глухо шлепнулся об обломки асфальта и взвыл, когда горячая кровь робко забарабанила о земную поверхность. Что-то ударило его. Краем глаза он заметил осторожно подступающие фигуры людей. Они были, тепло укутанны в несколько грязных слоев одежды, а их лица были скрыты распираторами. Как бы там не было, они не выглядели дружелюбно, особенно после того, как закинули в Ала тяжелый булыжник. Он попытался встать. Куда он влип, на этот раз? Один мужчина качнул головой в сторону Альфреда и сделал несколько движений рукой, давая какие-то безмолвные знаки соратникам. Те, то ли одобрительно, то ли повинующееся кивнули и направились к американцу, сбив его с ног, и схватив за руки. Они выждали несколько минут, чтобы угомонить пылкий нрав пленника и потащили его в самую глубь городских развалин. Альфреду это не нравилось и нравится не могло. Где-то глубоко внутри себя что-то кричало ему: "Я-страна! И никто не смеет делать что-то подобное против меня". Но он моментально погасил эти чувства. Он-Альфред Джонс. Ни больше, ни меньше. И сейчас, по всей видимости, ему будет несладко. Он не знал, что с ним собираются сделать: допросить, съесть, забрать одежду, убить. Хотя может так надо? Может быть им это нужнее и важнее? Что если, так необходимо Судьбе. Заставить мучительно ждать пятнадцать лет, после чего потерпеть разочарование и покончить со всем этим. Но тут, он сам не заметил, как все переполошились. Трое, удерживающих его мужчин, застыли и будто прислушиваясь, спешно начали озираться. Ал не понимал, что могло произойти за несколько секунд раздумий. "Должен зубами хвататься за любую возможность" - пронеслось в его голове. Альфред взмахнул ногой с такой силой, что даже через противогаз был слышен тошнотворный хруст его мучителя. Воспользовавшись моментом неожиданности, он дернулся все телом и на мгновение почувствовал вкус свободы. С остальными разбираться не стал и словно ракета, метнулся прочь. Сзади что-то кричали и он обнаружил, что кто-то, размашистыми шагами догоняет его. Он было уже приготовился к борьбе, как прогремел внушительный выстрел. Альфред Джонс замер в страхе. "У них есть запасы оружия?" - только и успел подумать он, как на него повалилась тяжелая груда мышц в лице того мужчины. У американца началась паника и страх поступил к горлу. Он отчаянно пытался свалить его с себя, пока не понял, что мужчина больше не двигается. Раздались еще несколько выстрелов, сопровождаемые криками рейдеров и топотом. Кто стрелял? Альфред, не имея сил столкнуть, еще полный тепла труп, поднял голову вверх и столкнулся с двумя фиалковыми звездами глаз, смотрящих на него сверху вниз. Иван Брагинский, точно король Ядерной войны, стоял высоко над обломками здания, освещаемый слабым светом из-под туманного неба. Казалось, его лицо сделано из льда. Он не выражал никаких эмоций, лишь холод, душераздирающий холод. Холодные, бесстрастно прикрытые глаза, резали без ножа, забирались в самую душу, покрывая ее морозной сыростью. От них хотелось спрятаться, убежать, погибнуть. Но Альфред был не в силах отвести свой изумленный взгляд от Ивана. От того, кого он так отчаянно любил и ненавидел. От того, кто лишил его глаза. От того, кто насильно отправил его на орбитальную станцию РОС.