По горячим следам

НАША ЛЮБОВЬ ЗАКОНЧИТСЯ В АВГУСТЕ.

      Тук-тук… Тук-тук… Монотонный звон в ушах сменяется пронзительной тишиной. Гул многочисленных голосов, сливающихся в общую какофонию нераспозноваемых звуков, становится отдаленным, приглушаемый невидимой вакуумной оболочкой. Тело пробивает озноб, и нервы вытягиваются по струнке. Боль в виске простреливает с новой силой, заставляя сморщиться от неприятных ощущений.       Тук-тук… Тук-тук… Кровь разливается по венам, но кончики пальцев все-равно леденеют, вынуждая спрятать их в складках пиджака. Перед глазами вдруг поплыло, размазывая четкие границы в размытые контуры, а затем и вовсе превращаясь в неопределенные формы и жалкие очертания. Свет от многочисленных ламп слепит глаза, и от этого боль в виске нарастает. Тело внезапно наливается свинцом, не позволяя шевельнуться; движения замедляются, выбивая из общего ритма вокруг.       Внезапно, сквозь толщу воды неприятных ощущений, пробивается незнакомый голос, постепенно нарастая и усиливаясь, приобретая более четкие формы и складываясь в осмысленную картину. Голос звучит снова и снова, заставляя мозг напрячься и отделить сквозь непонятные шумы знакомые звуки и собрать их воедино. — Ким Сокджин? — громкий оклик вдруг обрел ясные очертания и все лишние звуки отошли на второй план, выдергивая розоволосого мужчину на поверхность сознания. — У меня есть к вам пара вопросов прежде, чем мы начнем. — Да, конечно. — Наконец, сознание полностью проясняется и Джину удается взять себя в руки. Он медленно встает, одергивая пиджак и брюки, и подходит к трибуне. — Я клянусь рассказать суду все известное мне по делу, говорить только правду, всю правду и ничего, кроме правды, — звуки стремятся ввысь, но, встретив преграду из стен, ударяются об нее и отскакивают в разные стороны, сжимая горло холодными тисками. — Я хотел бы у вас спросить… — начал свой допрос низкий мужчина, поворачиваясь к Джину лицом. — Если причастность вашего отца к секте подтвердится, вы не сможете перенять его фирму. Так почему вы действуете против него? — Протестую! — послышалось с правой стороны. — Вопрос не относится к делу. — Все в порядке, я могу ответить на него, — заверил председателя Сокджин. — Хорошо, — сказал мужчина, находящийся за высокой стойкой. — протест отклонен. — Я в любом случае не смог бы перенять акции отца, потому что они мне не принадлежат. — На этих словах в зале послышались новые шепотки. — Что вы хотите этим сказать? — Наследство не может быть мне передано, потому что я не являюсь его законным наследником, — тут помещение взорвалось разными вздохами и ахами, заставляя мужчину сморщиться от нового приступа головной боли. Откуда-то слева послышался стук о клавиши компьютеров, чьи-то порицания и судорожные вздохи. — Тишина в зале! — выкрикнул судья, стуча своим молотком. — Господин Свидетель, объяснитесь, пожалуйста. — Хорошо, — ответил Сокджин и начал рассказывать: — Моему отцу нужен был наследник, поэтому, женившись на моей матери, он составил завещание, в котором указал одну очень важную деталь для своей жены: если она не родит ему сына — она не получит ни копейки от его имущества. Поэтому, когда моя мать поняла, что у нее будет дочь, она уехала в Штаты, подкупила медсестер в одной из клиник и подменила ее на меня. — Значит ваша биография — фальшивая? — спросил мужчина в возрасте, почесывая подбородок и пристально смотря в глаза парню. — Вы понимаете, к чему все это может привести? — Да, понимаю, — ответил Джин, ни секунды не колеблясь. — После такого вас могут уволить, и никогда больше не допустить к области, в который вы сейчас работаете, а также привлечь к ответственности за сокрытие данных. — После того, как я оформлю настоящие документы, мне нельзя будет работать на прежнем месте, — ответил Сокджин чуть погодя. — На то есть какие-то причины? — Да… — последовала секундная пауза, на которой атмосфера в помещении накалилась до предела, а тишина стала звенящей, — я болен.       Шум быстро перерос в оглушительный, исключая возможность в нем хоть что-то разобрать. Ситуация обернулась в худшую сторону, но Сокджин был готов к этому; и лишь легкое чувство досады где-то глубоко внутри несильно обжигало внутренности. Мужчина посмотрел на Юнги, сидевшего в паре метрах, и постарался улыбнуться, но быстро откинул эту идею. Сейчас Мин все-равно не сможет ничего различить. Он был бледнее, чем в своей обычной жизни, и розоволосый всерьез беспокоился, как бы тот не откинулся на месте. Молоток, что призывал к порядку, не мог справиться с какофонией, царящей вокруг, поэтому Сокджин решил сосредоточиться, мысленно сокрушаясь над так не вовремя разболевшейся головой. Но вот звук молотка, наконец, достигает своей цели и шум в зале прекращается, прерываясь только клацаньем пальцев о кнопки ноутбуков. «Чертовы журналюги... — думает Сокджин, зажмуривая глаза от особо острой вспышки боли, — завтра наверняка все газеты будут трубить об этом». — Тишина в зале Суда! — пробасил рассерженный голос, прекращая стучать молотком.       На этом моменте Сокджину думается, что если он еще раз услышит этот стук, то точно не выдержит и врежет этому тучному седому мужчине по лицу, а в придачу еще и всем, кто попытается его остановить. Мысли пытаются разбежаться в рассыпную по корочке мозга, отчего сконцентрироваться становиться все сложнее. И вот, когда судья начинает переговариваться о чем-то со своим коллегой, наглым маленьким Джинам все же удается вырваться из захвата и перед глазами вновь проносятся картины прошлого, о которых мужчина уже успел позабыть. — Ваша Честь, после полученной информации я хочу внести изменения в список вопросов для получения полной картины, — проговаривает седой мужчина, что-то яростно чиркая на белых листах. — Прошу дать мне разрешение. — Разрешаю, — слышится со стороны и Сокджин старается мысленно подготовить себя к начинающемуся мини Апокалипсису. — Господин Ким Сокджин, давайте начнем сначала. Значит, ваша родная мать отказалась от вас еще в роддоме? — Да, — говорит Сокджин, мысленно содрогаясь от этих слов. Даже несмотря на то, что он давно об этом знал, морально все же не был готов услышать такое со стороны. — И вы с ней не знакомы? — продолжает сыпать вопросами адвокат. — Лично не знаком. — И в живую тоже ни разу не встречали, верно?  — Да... нет... не совсем, — отвечает розоволосый и мысли невольно начинают уплывать в то солнечное четырнадцатилетнее воскресенье, которое он хотел бы никогда больше не вспоминать. — Я столкнулся с ней случайно несколько раз, но тогда я еще не знал, кем именно она мне приходится. — Когда конкретно произошла ваша первая встреча и при каких обстоятельствах? — звучит со стороны, и мысли Джина окончательно растворяются в воспоминаниях минувших лет.