Превозмогая боль

***

      Всю дорогу до аудитории Намджун пытался как-то разговорить друга, в надежде узнать чуть больше о его соулмейте и ощущении, которое испытывает парень. Но Мин был непреклонен: на все попытки Нама он отвечал злым взглядом и почти шипел сквозь зубы. Спустя пять минут Ким сдался и оставил эту идею, но вот Хоуп, до этого пребывавший в молчании, решил попытать счастье. Однако, стоило ему только открыть рот, как Юнги прервал его, мученически при этом вздохнув.       — Ну чего тебе еще, Хосок? — он прикрыл глаза и уткнулся лбом в парту.       — Хён, — неуверенно начал Хосок, — ты же понимаешь, что это неправильно. Как бы не было больно, вы оба должны увидеться. Кто знает, что будет завтра? Лучше попытать счастье.       — И с каких это пор ты стал таким серьезным, а, Хоби? — сочась ядом, произнес Юнги. — Что-то не припомню такого боевого настроя, когда ты корчился от боли, задыхаясь.       На это Чону нечего было ответить: Мин был прав. Всего месяц назад Хоуп встретил своего предназначенного, который, оказывается, жил недалеко от студии, в которой Хосок преподавал танцы. Но он был слеп и не предавал значение резко усиливающейся боли, когда он проходил под окнами своего соулмейта. С тринадцати лет Хосок страдал от, как он думал, астмы. Периодические приступы, порой доводящие его до больницы, сводили с ума и до жути пугали его родителей. Но ингалятор, что всегда был под рукой, помогал справиться с подступающим удушьем. Хоуп научился справляться с астмой и продолжал бы жить в неведенье, если бы не Юнги, который догадался, что проблемы куда серьезнее.       Мин почти сразу понял, что астма на самом деле не у друга, а у его предназначенного, и сразу же поспешил втолковать это ему. Хоть и не сразу, но Хосок поверил в догадку Юнги, однако сомнения все же оставались: у его младшего брата — Чонгука, тоже с самого детства проблемы с легкими. Поэтому родители, как и врачи, считали, что это наследственно. Но когда все же Чон-старший встретил своего предназначенного, который, конечно же, страдал тем же недугом, астма прошла у них обоих. Счастью парней не было предела, каждый из них был рад не только долгожданной встрече, но и избавлению от болезни, ведь порой приступы были такой силы, что оба теряли сознание от нехватки кислорода. Однако тот факт, что у младшего брата астма так никуда и не делась, поставил в тупик даже догадливого Юнги. Он долго размышлял над этим, в итоге рассудив, что, скорее всего, у Чонгука астма врожденная. А временное наличие ее у Хосока просто удивительное стечение обстоятельств, не более.       Хоуп принял версию лучшего друга и успокоился, наслаждаясь жизнью со своим соулмейтом. Порой они оба удивлялись, почему Юнги до сих не встретил своего предназначенного, когда их он практически собственноручно свел. Помнится, однажды Тэхён — пара Хосока, вытащил их небольшую компашку в клуб. Почему-то в его голове возникла идея, что именно там может обитать предназначенный Мина. Конечно, Тэ не сообщил истинную причину этого спонтанного похода в клуб, иначе, зная характер лучшего друга своего парня, от него бы не осталось и пятнышка на асфальте. Но, к сожалению, а может, и к счастью — как заметил Хо, — Мин и там не встретил свою половину.       Каждый день наблюдая за страданиями друга, Хосок молился всем богам, слезно умолял их подарить Юнги возможность встретиться со своим соулмейтом и, наконец, прекратить эту взаимную боль. Но то ли Бога не существовало, то ли Хоуп недостаточно просил, - Мин продолжал жить в этом облаке боли, становясь мрачнее тучи. Вот и сейчас, смотря на разозленного друга, Хосок чувствовал себя премерзко. И хотя умом он понимал, что встреча двух соулмейтов зависит только от них самих, все же хотел помочь. Но проблема в том, что не знал, как. Как там говорится? Спасение утопающего — дело рук самого утопающего? Однако, как уже успел заметить Юнги, он сам не хотел что-либо делать. Мин действительно очень боялся, что после встречи он и его предназначенный могут не выжить. И Хоуп понимал, что сейчас ни он, ни Намджун, который славится своим умением доносить до людей простые истины, ничего не смогут сделать. Поэтому парни замолчали и склонили головы, чувствуя, как от злого взгляда Юнги по телу пробегают мурашки.       Мин еще несколько секунд сканировал убийственным взглядом притихших друзей, но прозвеневший звонок вынудил его успокоиться и погрузиться в учебу настолько, насколько позволяла все еще не прекратившаяся боль в груди. Но как бы он ни старался сосредоточиться на лекции, все его мысли были далеки от реальности. Юнги думал о своем соулмейте, пытался прислушаться к своей боли и определить, что послужило ей причиной. И вывод напрашивался только один: у его предназначенного сломаны ребра. А болевые ощущения в скуле и подбородке говорят о том, что соулмейт Мина был жестоко избит. Опять. Руки сами собой сжались в кулаки, а губы растянулись в тонкую линию. Намджун, сидящий по правую руку от Юнги, хорошо знал, что это означает, поэтому поспешил успокоить друга. Он накрыл его руку своей и начал гладить костяшки большим пальцем в попытке отвлечь. И даже несмотря на то, что Джун не проронил и слова, Мин чувствовал волнами исходящую от него поддержку. И, наверное, именно осознание того, что он не один, что у него есть друг, который так же, как и он, страдает без своего соулмейта, позволило успокоиться. Хотя Намджун никогда не жаловался на свою одинокую жизнь, Юнги знал, что он очень страдает. И дело было не в том, что боль у Нама была невыносимой… Ее просто не было, вообще. Джун не чувствовал своего соулмейта ровно настолько, насколько Юнги или Хосок чувствовали своих. Ему даже поставили, так сказать, диагноз «отсутствие соулмейта», но он не верил в это. И как бы его ни пытались убедить в этом, говоря, что за всю историю такие случаи нередки, Намджун искренне считал, что где-то, возможно, далеко, живет его предназначенный и рано или поздно они обязательно встретятся.       Сначала Хосок тоже пытался донести до друга, что если бы он и вправду имел своего соулмейта, то чувствовал хотя бы малую часть его боли. Да хотя бы царапину или покалывание от камешка в ботинке! Но Мон лишь отмахивался от его слов и продолжал быть уверенным, что он обязательно встретится со своей истинной парой. Ну а Хосоку и Юнги оставалось только смириться со слепой верой парня и начать молиться о том, чтобы он оказался прав. Ведь никто из них не хотел, чтобы такой прекрасный человек, как Ким Намджун, страдал. Он правда заслуживал счастья, но судьба — штука жестокая. Порой ее обоюдоострый клинок проходится аккурат по самым лучшим людям, вырубая их на корню. Но Намджун был сильным человеком, он стойко выдерживал все удары жизни, продолжая улыбаться и очаровывать окружающих своими ямочками на щеках.       Порой Мин задумывался: смог бы он в таких обстоятельствах жить так, как это делает Джун, — улыбаться и пытаться помочь другим? И, к сожалению, понимал, что давно бы уже отчаялся и закрылся от мира и людей, которые живут счастливо. Он не знал, как помочь другу, не знал, как найти его предназначенного. Ему оставалось только быть рядом и дарить свою любовь. Поэтому Юнги с благодарностью посмотрел на Намджуна и слабо улыбнулся, одними губами произнеся «спасибо». Мон искоса глянул на него и улыбнулся в ответ, отчего на его щеках появились глубокие ямочки. Им не нужны были слова, чтобы понять чувства друг друга. Да и зачем они, когда один лишь взгляд способен передать куда больше, чем простой набор букв.       Хосок, сидящий рядом с Моном, лег на парту, повернув голову в сторону друзей, и широко улыбнулся. Он искренне верил, что они найдут свое счастье так же, как и он обрел свое. А еще Хоуп был уверен, что, если вдруг этого не случится, он всегда будет рядом с ними. Он был готов разделить с ними их счастье, но так же он был готов разделить с ними их боль и слезы. Разве не это и означает слово «друг»?

***

       Так, благодаря поддержке друг друга, парни смогли спокойно пережить оставшиеся три пары, рассудив, что обо всем плохом они смогут подумать в другой раз. Попрощавшись друг с другом, Юнги и Намджун пошли в одну сторону, так как жили по соседству, а Хосок направился в противоположную. Туда, где был дорогой его сердцу человек, встречи с которым, даже расставаясь на полдня, он ждал с нетерпением. С каждым шагом он чувствовал, как непроизвольно переходит на бег и на губах его застыла идиотская улыбка. «Странный», — думали прохожие. «Счастливый», — думал Хосок, вбегая по лестнице на третий этаж.       — Тэхён-а, я дома, — Хосок закрыл за собой дверь.       Удивляясь тому, что его не встретили прям с порога с распростёртыми объятиями, он подумал, что Тэхёна нет дома. Но нет: его куртка, ботинки, шарф, даже рюкзак, который словно бросили в сторону, — всё здесь.       Хосок немного заволновался, прошёл вглубь квартиры в свою комнату. Беспокойство как рукой сняло, когда он увидел мирно посапывающего Тэ на своей кровати. Мило, так обыденно и привычно… Хосок просто не мог налюбоваться лицом своего любимого, поэтому благодарил те мимолётные моменты, когда Тэхён спал. Аккуратные черты лица, пушистые ресницы, немного впалые щёки, и отчего-то Хосоку каждый раз казалось, будто Тэ снится что-то плохое. Плакать во время того, когда спишь, — нормально? Значит ли это, что происходящее во сне граничило с реальностью? Хосок не знал. Не имел ни малейшего понятия, поэтому и будил каждый раз парня, когда тот во сне жмурил глаза и поджимал губы, а сквозь ресницы проступала влага.       Хосок теперь понял.       Он знал, каково это, когда больно в груди.       И каждый раз маленькая его часть будто умирала, когда он видел такого Тэхёна.       Когда они, наконец-то, счастливы, что может быть не так?       Их первую встречу забыть было невозможно. Никакими словами было не описать то, что почувствовали они оба в тот момент, когда их взгляды встретились. Чувствовали ли вы когда-нибудь боль во всём теле, но при этом испытывая чудовищное облегчение? От осознания того, что Хосок нашёл того самого, на глаза тогда невольно навернулись слёзы. Плач без рыданий. Просто безмятежное лицо, которое расплывалось в улыбке, а на щеках можно было увидеть тоненькие дорожки от слёз. Он будто и не знал, что сейчас плачет, он просто смотрел Тэхёну в глаза. А тот смотрел в ответ точно так же. Так же расслабленно, словно тяжелая ноша упала с плеч и вдребезги разбилась где-то далеко-далеко. За пределами реального мира.       Они жили достаточно далеко друг от друга, но их связь была настолько крепка, что каждый спазм в теле доводил каждого из них чуть ли не до потери сознания. Нерушимая связь. Оковы, которые связывали, не давая шанс выбрать свой собственный путь. Судьба уже была предрешена. Но, честно сказать, никто из них не жалел ни о чём. Ни об этой неправильной судьбе, ни об этом мире и ни том, как они жили в боли до того, как встретили друг друга.       Они просто устали. Они пережили достаточно.       Просто влюбились друг в друга и так же просто приняли заранее уготовленную им жизнь.       «Пока человек чувствует боль — он жив. Пока человек чувствует чужую боль — он человек».       Такая простая, казалось бы, истина.       Но отчего же столько безнадёжности в сердцах их обоих? Они прошли через многое, чтобы, наконец, обрести долгожданное счастье. И Хосок просто не мог допустить, чтобы все это закончилось. Он поклялся, что всегда будет рядом с Тэ, будет оберегать его и в моменты бодрствования, и в моменты беспокойного сна.       Оставив свои вещи на кресле, Хо подошел к кровати, на которой устроился Тэхён, и аккуратно присел на ее край. Глаза внимательно следили за его лицом: чуть нахмуренные брови, идеально прямой нос, милая родинка на его кончике, утонченные черты и пухлые губы, которые чаще всего растянуты в широкой квадратной улыбке, — Юноша любил буквально все, каждую родинку, каждую морщинку. Наклонившись, он провел пальцами от подбородка до лба спящего парня, убирая уже порядком отросшую челку, упавшую на глаза. От этого действия ресницы Тэхёна затрепетали, мягко касаясь щек.       — Доброе утро, соня. — Быстрый поцелуй в губы - и ответная улыбка, расцветающая на заспанном лице.       Разлепив веки, Ким моргнул несколько раз, прогоняя остатки сна и все еще немного затуманенным взглядом посмотрел на улыбающегося парня.       — Ты уже вернулся? — Тэхён обвил шею Хосока и притянул его к себе, роняя его рядом на кровать.       А Хо был и не против, перевернувшись на спину, он притянул парня поближе к себе, крепко обнимая за талию. Тот же в свою очередь закинул ногу на бедра Хосока и уткнулся носом в ключицы, глубоко вдыхая запах муската. Прижавшись еще плотнее, почти залезая на него сверху, он провел носом вдоль его шеи, оставляя легкие поцелуи на адамовом яблоке и ключицах. Возникшие на коже парня мурашки дали понять, что Ким делает все правильно, ну а немного севший голос только подтвердил это.       — ТэТэ, что ты делаешь?       Тэхён не ответил, продолжая покрывать его шею поцелуями, плавно поднимаясь к лицу. Сон как рукой сняло, а желание, горячими волнами растекающееся по телу, затопило собой все мысли. Крепче обняв парня ногами, Тэхён добрался до уха Хосока, целуя его под мочкой. Тот вздрогнул от этого действия и шумно выдохнул сквозь сжатые зубы: Ким знал, что это место — его ахиллесова пята. Правая рука медленно скользила по груди парня, едва задевая соски. Тэ чувствовал, как по телу Хосока проходит мелкая дрожь. Улыбаясь сквозь поцелуи, он навис над ним, оставив легкий поцелуй в уголке губ. Тэхён, наплевав на все правила приличия, — да и уместны ли они сейчас? — оседлал бедра парня, поглаживая длинными и холодными пальцами его лицо. Хосок судорожно выдохнул, почувствовав давление в паху и резко открыл глаза. А Тэхён едва не спустил от похоти, огнем полыхающей на дне карих омутов. Сглотнув образовавшийся в горле комок, он наклонился к его лицу и, наконец, впился в губы поцелуем.       Медленно. Тягуче. До жути возбуждающе. Вдох за вдохом. Касание за касанием. Едва различимые стоны, рвущиеся из глубины. Так интимно. Так горячо.       Два распаленных тела. Почти стертые границы. Здравых мыслей уже давно не осталось. Только губы — мягкие и такие сладкие. Гладкая кожа, поцелованная солнцем. Аккуратный рельеф мышц. И глаза, в которых буквально можно захлебнуться, забыв, как дышать.        Тэхён понимал, что достиг точки невозврата. Слишком сложно остановиться, так трудно оторваться от столь желанного тела. Почувствовав пальцы на своих бедрах, с силой сжимающие кожу сквозь ткань домашних штанов, он издал грудной стон и прогнулся в пояснице, проехавшись по паху старшего. Хосок глухо зарычал от этого действия и, не выдержав, опрокинул его на спину, словно хищник нависая сверху. Глаза его стали черными, а дыхание тяжелым. Наклонившись к уху Тэхёна, он прикусил мочку, вырвав из парня удивленный вскрик, и почти прохрипел срывающимся голосом:       — Если ты еще не совсем готов, я уйду прямо сейчас.       Тэхён видел, каких усилий ему стоило себя сдерживать, и от этого ему стало очень совестно. Он и вправду зашел слишком далеко, будучи не готовым к самому главному. Извиняющаяся улыбка коснулась губ, а румянец покрыл и без того раскрасневшееся лицо младшего. Хосок все понял и нехотя отстранился.       — Прости… Я… Прости, Хоби, — пролепетал Тэхён, садясь на кровати и бросая в сторону хёна извиняющиеся взгляды.       Со стороны он был похож на нашкодившего котенка, это было так мило и забавно, что Хосок, даже под пытками, не смог бы на него рассердиться. Притянув парня к себе и заключив в объятия, он поцеловал его в макушку.       — Тэхён-а? — позвал он младшего, на что тот тихо пискнул. — Я же сказал, что понимаю. И я люблю тебя, поэтому готов подождать ещё немного.       Ким оторвался от груди парня и заглянул в его глаза. В них сквозили только любовь и нежность, и Тэхён почувствовал тепло, растекающееся до самых пят. Подавшись вперед, он мягко поцеловал Чона и крепко обнял, как бы благодаря его за понимание.       А Хосок расплылся в глупой улыбке, наслаждаясь теплом от нежных объятий его соулмейта. Он готов. Он действительно готов ждать Тэхёна, ведь хочет, чтобы его первый раз вышел незабываемым. И даже напряжение в паху и тяжесть внизу живота, которые тот так умело вызывает у него одними лишь своими поцелуями, не смогут взять верх над выдержкой Хосока.