come up for air / глотнуть воздуха

      Утром, когда Реджина и Генри приходят в закусочную, Эмма выглядит такой уставшей, будто не спала всю ночь. Она вымученно улыбается и принимается изучать предложение дня. Обычно в такие моменты Генри заполняет тишину болтовнёй, но сегодня он садится рядом с Реджиной и тоже берёт со стола меню. Эмма, скользнув взглядом по Генри, мрачнеет, всего на мгновение, но её реакция не остаётся незамеченной, и из груди Реджины вырывается вздох.       Ненадолго подходит Руби, приносит им с Эммой свежезаваренный кофе, но стоит официантке уйти, как снова воцаряется давящая тишина. Но не проходит и нескольких минут, как на пороге закусочной появляется Крюк. Пальцы Реджины невольно сжимаются в кулаки, когда он прямым шагом направляется к их кабинке. Это время принадлежит только ей, Генри и Эмме, и чёртов пират не имеет никакого права…       — Не возражаешь, если присоединюсь к тебе, лапуля? — Крюк улыбается Эмме, а к ним даже не поворачивается, словно их здесь и нет вовсе.       Эмма заметно напрягается. Переводит нервный взгляд с Реджины на пирата и тихо отвечает:       — Да, конечно.       Эмма немного отодвигается, освобождая место для Крюка, и тот с усмешкой плюхается на диванчик. Обнимает её одной рукой за плечи, резко притягивает к себе и окидывает пристальным взглядом сидящую напротив бывшую королеву, а Эмма снова прячется за спасительным меню.       Реджина смотрит на побелевшие от напряжения костяшки Генри, сжимающие меню, на его слегка подрагивающие колени. Справиться с плохим настроением сына не в пример проще, чем наблюдать за пиратом и Эммой, поэтому Реджина решает сосредоточить всё своё внимание на нём. Но когда она дотрагивается до его плеча, Генри вздрагивает и бросает меню на стол.       — Мама, я хочу уйти, — заявляет он, даже не посмотрев в её сторону, потому что его взгляд прикован к Крюку.       Поражённая Эмма резко выпрямляется.       — Но мы всегда завтракаем вместе.       — Без него, — отрезает Генри. — Мама, я хочу домой.       Реджина совершенно беспомощна — возразить и отказать сыну она не может.       — Конечно, милый, пойдём домой.       Реджина выскальзывает из-за стола, и Генри торопится следом. Ей кажется, что Эмма должна что-то сказать или даже сделать, потому что воскресные завтраки — традиция, часть становления новой семьи, и это важно. Но они с Генри уходят, а Эмма остаётся.

*****

      Пять дней тишины. Ни телефонных звонков, ни сообщений. Во вторник Эмма не приезжает в мэрию и не привозит с собой ланч, а Генри каждый день после школы приходит в мэрию — не в участок. Всякий раз, когда Реджина упоминает Эмму, на лице сына появляется давно забытое выражение, напоминающее о том ужасном годе, когда проклятие ещё не пало. А ещё он пресекает на корню все попытки выяснить, чем его так рассердила мать.       Но когда в пятницу вечером Эмма не приходит на ужин, Реджина не выдерживает и, позвонив ей, шипит в трубку:       — Где тебя черти носят?       — Что? — голос Эммы звучит растерянно. — Я написала Генри сообщение. Спросила, какой фильм принести, а он сказал, что лучше бы мне не приходить. Я думала, ты знаешь.       Реджина вздыхает и рассеянно проводит рукой по волосам.       — Нет. Эмма, что происходит?       — Не знаю, — честно признаётся та. — Генри на меня почему-то злится, но я не могу его разговорить. В воскресенье я подумала, что он плохо себя чувствует, но… Когда я предложила Генри погулять со мной и Киллианом в понедельник, он ощетинился и отказался. Не знаю, в чём я проштрафилась, Реджина, не знаю, как всё исправить.       — Я тоже не знаю, — тихо отвечает Реджина. — Может, попробуем позавтракать в это воскресенье? Дай Генри немного времени остыть.       — Ладно, — вздыхает Эмма. — Я не знала, что Киллиан вот так заявится, Реджина, но поговорила с ним. Больше такого не повторится.       — Всё нормально, — отмахивается Реджина, хотя на самом деле ничего не нормально. — Он — важная часть твоей жизни. Не нужно всё время прятать его от меня.       — Я просто пытаюсь понять… — отвечает Эмма, но в следующее мгновение в трубке слышится не то короткий всхлип, не то фырканье, и она спешит закончить разговор: — Слушай, мне пора. Позже поговорим, хорошо?       — Конечно, — соглашается Реджина, а потом, отложив телефон, роняет руки на стол, пытаясь проглотить поднимающиеся внутри гнев, обиду и усталость. Нельзя уступать ни одному из чувств, только не сейчас, когда Генри и Эмма отдаляются друг от друга. Поэтому Реджина, расправив плечи, возвращается в столовую, чтобы поужинать вместе с сыном, и весь вечер она широко улыбается и всеми силами пытается игнорировать пустующий стул.

*****

      Утром Реджина, проходя мимо закусочной, видит в окне Эмму и пирата, но даже не замедляет шаг. Она не знает, на какой поворот событий рассчитывала, рассказывая о том кошмаре на консервной фабрике. Не то чтобы она ждала, что Эмма возьмёт и бросит Крюка, вовсе нет. Она ведь сама не безгрешна… В кармане пальто вибрирует сотовый, и Реджина, помедлив, вытаскивает его. На дисплее высвечивается сообщение от Эммы: «ты в порядке?»       Реджина какое-то время вчитывается в такие простые слова, она почти готова вернуться, но, в конце концов, убирает сотовый обратно в карман и решительно шагает прочь. Но не проходит и минуты, как вибрация возобновляется, и Реджине не остаётся ничего другого, кроме как со вздохом ответить на звонок:       — Чего ты хочешь, Эмма?       — Теперь и ты игнорируешь? — в голосе Эммы сквозит раздражение. — Тоже злишься на меня?       — Я не игнорирую тебя, — отвечает Реджина. — Мне надо работать. И позволь напомнить, что это ты не позвонила мне, не попыталась поговорить, да вообще ничего не сделала в воскресенье.       — Я говорила тебе, что пытаюсь разобраться во всём, — стоит на своём Эмма.       Реджина чуть замедляет шаг.       — И ты решила игнорировать меня? Мы подруги, Эмма. Ты заставила меня рассказать о том, что тогда случилось, но тебе стало неуютно, и ты просто сбежала от меня.       — Несправедливо, — дрожащим голосом возражает Эмма.       — Я не просила тебя что-либо делать, Эмма, — Реджина останавливается, борясь с искушением вернуться и высказать всё прямо в лицо. — Я не понимаю, почему ты взваливаешь на себя ответственность за случившееся, когда ты ни в чём не виновата.       — Я люблю его, Реджина, — Эмма осекается. — И я не знаю… Ты очень много для меня значишь. А он сделал тебе больно.       Реджина поворачивается и не может сдержать грустной улыбки при виде Эммы, стоящей на подъездной дорожке напротив закусочной.       — Ты что-то не договариваешь, я права? Проблема не во мне, Эмма. И не надо ко мне так относиться.       — Реджина… — только и успевает произнести Эмма.       Реджина качает головой, сбрасывает звонок и, развернувшись на каблуках, уходит.

*****

      Реджина в своей студии ломает голову над предложением городского совета — убрать красные сигналы светофоров, заменив их все знаками «стоп», вызвавшим почему-то огромный резонанс среди имеющих право голоса — когда начинает надрываться её сотовый. Очень хочется проигнорировать, но, покосившись на дисплей, она видит, что ей звонит Эмма. Сердце бешено бьётся в груди, потому что сегодня Генри согласился провести немного времени с родной матерью, и если, если…       — Эмма? — Реджина старается дышать размеренно и спокойно.       — Реджина, я облажалась! — тараторит Эмма. — Крюк пришёл, чтобы побыть со мной и Генри, а Генри, не знаю даже, он разозлился, и я не смогла его успокоить.       — Что случилось? — Реджина быстрым шагом направляется к двери, по дороге материализует из воздуха пальто и ключи. — С Генри всё в порядке?       — Он сбежал, — всхлипывает Эмма. — Я хотела пойти за ним, но он так разозлился, Реджина. Я не знаю, что с ним происходит. Не знаю, что делать.       Реджина качает головой.       — Я найду его. Оставайся на месте, на тот случай, если Генри остынет и вернётся.       — Я могу помочь, — возражает Эмма.       — Я понимаю, но ты и сама знаешь, что тебе лучше остаться, — шепчет Реджина в ответ. Затем глубоко вздыхает. — Эмма, обещаю тебе, я позвоню сразу, как только найду нашего сына. Честное слово.       — Хорошо, — соглашается та. — Я просто… Буду ждать.       — Я позвоню, — повторяет Реджина и, убрав сотовый в карман, почти бегом спешит к машине.