Море внутри тебя.

      На всё утро, которое у них началось около одиннадцати, они засели в гостиной.       Джонхан всё время ловил себя на том, что отвлекается от книги, и уж слишком часто сидит, просто глядя на Сынчоля. Он любуется тем, как Чоль увлеченно что-то пишет в блокноте, иногда хмуря тёмные брови.       За этим занятием и поймал его Чоль, внезапно подняв голову. - Что? - Задумался, - смутился тут же Хан, опуская взгляд.       Джонхану хотелось побыть одному и успокоиться. Он спрятался за книгой.       Хан чувствует, как неумолимо теряет хладнокровие из-за своего глупого поступка.       У него не получалось сконцентрироваться, его всё время отвлекали мрачные и одновременно волнующие мысли.       Атмосфера была напряженной и нахождение в одном помещении с Сынчолем не облегчало ситуацию. - Что-то случилось?       Джонхан вздрогнул от этого вопроса и поднял голову от книги.       Стоило посмотреть Сынчоля, опустить взгляд на его губы, и совсем некстати всплыли воспоминания. Пухлые губы и чужое горячее дыхание на лице. Хан вспыхнул. -Нет. - А чего тогда такое лицо? – Сынчоль внимательно смотрит на Джонхана.       Хан и без того красный, сделался багровым. - Отвали.       Сынчоль недоуменно поднимает брови. Минуту медлит,встаёт с дивана. Бросает ещё один взгляд на Джонхана, а затем оборачивается и уходит из дома.       Оставшись в одиночестве, Хан уделяет всё своё внимание книге, но спустя пару минут смиряется с тем, что ему не суждено прочитать её. ...       Мягко ступая босыми ногами сначала по тёплой земле, потом по холодной гальке, Джонхан спускается к залитому солнцем морю.       Стопы проваливаются в мягкий песок.       Сынчоль сидит на берегу, наблюдая за морем.       - Садись, - предложил Сынчоль.       Джонхан опустился рядом с ним прямо на белый песок.       Медленный, ленивый плеск лазурного моря. Небольшие волны лизали берег, оставляя после себя серебристую пену.       Хан прислушался к успокаивающему шуму волн, напоминающий нежный шёпот и чувствовал полное спокойствие рядом с морем. Впервые за свою жизнь.       Сынчоль подставил лицо солёному ветру и оранжевому вечернему свету. Хан смотрел на него со щемящей нежностью и тут же отворачивался. Нельзя.       Джонхан боялся, что Сынчоль может его не так понять. - Я немного не в настроении, - оправдывается Хан. - Я заметил, - Сынчоль задумчиво смотрел в сторону моря. - Из-за тебя, - Джонхану неприятно такое игнорирование. - Почему это? - Потому что кое-кто не сдержал своего обещания и опять залез на мою половину кровати. Ты отвратителен, Сынчоль!       Чоль начинает смеяться из-за выражения лица Джонхана. - Хорошо, прости. Давай объявим перемирие? - Я подумаю, - милостиво соглашается Джонхан.       Сынчоль встаёт, снимает обувь, стягивает футболку, бросая на песок, и выжидающе смотрит на Джонхана. - Ты чего? – Джонхан сглотнул немного нервно. - Пойдём. - Что…в смысле пойдём? - Джонхан, пойдём в море. Со мной. - Нет, - не раздумывая, отвечает Джонхан, - Я буду здесь. - Джонхан, я буду рядом с тобой. Давай хотя бы попробуем, хорошо?       Ещё минуту Хан раздумывает, в горле встал ком, дышать от волнения сложно, но тут он неуверенно кивает, соглашаясь.       Джонхан уже через многое прошёл.       Почти каждый день Сынчоль заставляет Хана наблюдать за синими волнами. Постепенно Джонхан привыкает видеть море, самое время научиться не бояться его чувствовать.       Он молча снимает одежду и чувствует на себе взгляд Сынчоля. Чоль берёт Джонхана за руку, сжимает его ладонь. - Что теперь? Сынчоль уверенно улыбается. - Пойдём. ...       Сынчоль объясняет Джонхану, как маленькому ребёнку, что нет ничего страшного, уговаривает его не паниковать.       Джонхан кивает. Но он не готов. Он старается расслабиться, когда вода вдруг хлестнула его по лодыжкам. Судорожно вдыхает и крепче вцепляется в руку Сынчоля.       Они идут дальше, небольшая волна захлестнула его бёдра. - Сынчоль...- прошептал Хан, задыхаясь от страха. - Ещё немного, Хан-и, - голос ласковый, спокойный.       Сынчоль тянет Хана дальше в воду, и море постепенно окутывает их. Вода добралась до талии, заставляя втянуть живот от холода и неожиданности.       Ещё шаг. Джонхану непривычно вновь почувствовать ощущение необычайной лёгкости в воде.       В какой-то момент Хану кажется, что вокруг, за несколько километров, одна вода и не видно суши. С каждым вздохом вода то покрывала грудь, то отступала, сдавливая. Дыхание остановилось.       Только он начал паниковать, как рядом, оказался Сынчоль, крепко схвативший его. - Всё хорошо, - произносит Сынчоль, а Хан вцепляется за его руку, тянет на себя, ныряя в его объятия.       Они замирают. Джонхан судорожно держится за Сынчоля.       Он и сам не заметил, когда успел так вцепиться дрожащими пальцами в Чоля, что тому, вероятно, было больно.       Ледяной страх медленно пульсирует в венах. Хан прижимается к нему так близко, как никогда, судорожно дышит ему в шею, зажмурившись. Сынчоль обнимает его в ответ. Они оба стоят в воде.       Волны то подхватывали их, то мягко опускали, Хан чувствует, как вода скользит по его коже. - Джонхан… - его имя, слетевшее с губ Сынчоля, слышится звучно и плавно, - Ну что ты…Отпусти.       А он не готов отпустить.       Хан не хочет поднимать голову, разжимать руки. Не сейчас. Ему нужно держаться за Сынчоля, важно чувствовать его поддержку.       Сейчас, находясь в его руках, у Джонхана колотится сердце, он только теперь в полной мере осознаёт, какая связь между ним и Сынчолем. То, как сильно он от него зависит. Только с Сынчолем, сейчас, ему не страшно, Хан чувствует защиту. - Джонхан, ну же. Я буду держать тебя, не бойся.       Сынчоль смотрел на Джонхана, удивлялся тому, как хрупко он сейчас выглядит. Спустя вечность Хан поднял голову.       Мириады эмоций разрывали его душу, в глазах плескался страх, обречённость, решимость и что-то странное, нежное.       Хан разжал объятия, немного отстранился. - Хорошо.       Рука Сынчоля тут же скользнула к руке Джонхана, перехватывая тонкие пальцы.       Дыхание постепенно успокоилось. В груди отзывался рокот волн. …       Джонхан сидит, укутавшись в пляжное полотенце Сынчоля.       С волос капает солёная вода. Хан апатично собирает волосы, отжимает кончики.       Сынчоль уже успел переодеться, воротник футболки намок от воды, капающей с волос.       Вид у Чоля расслабленный, он переводит взгляд от моря к закутанному в полотенце Хану. - Ты как? - Поверить не могу, что ты затащил меня в море. - Но ты согласился. - Заразился глупостью от тебя, Сынчоль.       Солнце клонится к закату, вечернее небо всё темнеет. - Хороший был день. -Ага, - согласился Джонхан. - Пойдём домой?       Джонхан дует губы, ему не хочется уходить. - Хорошо, - Сынчоль садится к Джонхану, настолько близко, что их бёдра соприкасаются. - Как это, жить в городе? – внезапно спрашивает Сынчоль.       Хан задумывается, смотря на закат. - Противоположно жизни здесь. Там всё быстрее, громче, больше. Всё время хочется что-то делать, приходиться куда-то идти. - Это сумасшедшая жизнь. - Да.       То ли окружающие их золотистые цвета неба, то ли атмосфера моря и заката, то ли их близость друг к другу – заставило их разговориться.       Они продолжали тихо переговариваться, рассказывая друг другу о забавных моментах жизни. Он узнал, что Сынчоль в детстве был скромным парнем, а Джонхан рассказал, что в детстве ходил на уроки пения и у него неплохо получалось.       Сынчоль внимательно слушал, когда он говорил, и не спускал глаз с его лица. Этот взгляд придавал Хану уверенности, он чувствовал, что вся неловкость уходит, и они могут говорить о чём угодно. - Наверное, ты подумаешь, что я странный. -Что? – Джонхан сглатывает. - Я просто не перестаю удивляться тому, как быстро мы сблизились. Ты мне действительно стал очень дорог. Ты мне нравишься Джонхан. Мне нравится проводить время с тобой. - Похоже на признание в любви, - у Джонхана вырвался нервный смешок.       Сынчоль взглянул на него. Он чувствует себя странно под этим внимательным, цепким взглядом.       Глаза Сынчоля в обрамлении мокрых чёрных ресниц казались невероятно притягательными. - А что если так? – спросил он в ответ. Ощущение такое, будто морская волна накрыла Хана с головой.       Джонхан пытается осознать внезапно согревающее его чувство. - А что если я не против?       Внезапно Сынчоль приблизился к Джонхану и замер в нескольких миллиметрах от его губ. Стыд и смущение нахлынули на Хана.       Сынчоль ждал, давая передумать. Предоставляя выбор.       Неужели Хан всё же струсит?       И тут, несмелый, робкий поцелуй обжёг его губы. Джонхан сдался, поддался порыву.       Губы Сынчоля оказались мягкими и тёплыми, как и в прошлый раз. Поцелуй был нежным, но ощущение было, словно электрический ток прошёлся по всему телу. Никогда раньше Джонхан не испытывал такого.       Закрыв глаза, Джонхан позволил Сынчолю прижаться ближе, углубив поцелуй. Он чувствовал движение его языка и морскую соль на губах.       Сынчоль оторвался от губ Джонхана и, продолжая держать в ладонях его лицо, поцеловал его в нос. Щёки Хана запылали.       Сынчоль смотрел на лицо Хана. На его затуманенный взгляд, припухшие от поцелуя губы и лёгкий румянец. Сколько раз такой Хан приходил к нему во сне, и вот теперь, наконец, реальность. - Это ведь неправильно, – грустно прошептал Джонхан.       Сынчоль в ответ только кивнул.       Хан прилёг, положив голову на прохладный песок, Чоль тоже опустился рядом.       Они лежали на песке, слушали море, в небе над ними сверкали звёзды - единственные свидетели их поцелуев. Мысли разбегались.       Ночь мрачная и усыпанная звездами, одурманивала.       Джонхан поглаживал спутавшиеся от соли волосы Сынчоля, расчёсывая их пальцами.       Чоль чуть повернув голову, уткнулся в шею Джонхана, горячие ладони пробрались на его спину, медленно поглаживая.       Они наслаждались этими мгновениями. Сейчас были только они вдвоём, и всё остальное не имело значения. …       Джонхан ощутил на щеке солнечное тепло, слышал успокаивающий плеск воды совсем рядом, чувствовал доносимый с лёгким ветерком запах соли. Он приоткрыл глаза, заморгал всматриваясь в окружающий пейзаж.       Голубое небо, безоблачное. Бескрайний горизонт. Море. Белый песок. Сынчоль. Повернув голову к Чолю, Хан почувствовал, как затекли мышцы шеи и плечи.       Сынчоль лежал рядом, он уже не спал, так же рассматривал Джонхана.       Лучи восходящего солнца падали ему на лицо, в утренних золотистых лучах его кожа казалась бронзовой. Сынчоль сейчас казался ненастоящим. Его волосы словно чернила, а черты лица прорисованы пастелью, очаровательная улыбка, словно нарисованная акварелью. Эта улыбка будто наполняет Хана солнечным светом, согревая изнутри. ...       Оставив их место позади, они рука об руку, молча брели по берегу под рокот волн. Солнце мягко освещало песок, обернись сейчас они назад и увидели бы уходящую вдаль дорожку, оставленную ими следов.       В мыслях Сынчоль старается особенно не ворошить воспоминания вчерашней ночи и их поцелуй. Его солёные и мягкие губы, гладкую кожу шеи, прикосновение рук Джонхана к лицу Чоля. Слишком всё похоже на сон.       Сейчас, он не может насмотреться на Джонхана, не боясь, что он может расценить его взгляд как-то неправильно. Они уже всё выяснили.       Он выглядел неземным и утончённым. Каждая чёрточка его лица была красивой, вместе они создавали такое очаровательное лицо, от которого невозможно отвести взгляд. Что уж говорить о его фигуре. Они были примерно одного роста, но Хан всё равно казался хрупким, его хотелось оберегать. Великолепные длинные ноги, тонкая талия, узкая грудь.       Сейчас Сынчолю видны ключицы Джонхана и широкая для него футболка чуть оголяет плечо.       Отодвинуть бы сейчас ненужную ткань с плеча Джонхана, слизнуть морскую соль с его кожи, прижать к себе.       Джонхан замечает взгляд на себе и самодовольно улыбается.       И Чоль не может удержаться и щипает Джонхана за щёку, чтобы он не улыбался так привлекательно лукаво. …       Джонхана сопровождали мысли о странности происходящего. Они с Сынчолем всё так же проводили дни вместе, рядом с морем, но стали ещё ближе. После того, их первого поцелуя у закатного моря. С тех пор они находили ещё больше предлогов побыть наедине.       Оба не обсуждали происходящее, делали вид, будто ничего не изменилось, и украдкой воровали друг у друга поцелуи.Он сидит в объятиях Сынчоля и невидящим взглядом смотрит на лазурную гладь.       Сынчоль крепко прижимал его к себе и, конечно сразу почувствовал что-то неладное. Джонхан был чем-то встревожен.       Хватило немого вопроса во взгляде, и Хан вздохнул: -Мы же оба парни. - Ну и что? Ты мне нравишься, Юн Джонхан, и это не имеет ни какого отношения к тому, какого ты пола или откуда ты. - И всё-то у тебя просто, - пробурчал Джонхан. - Да, просто ты мой человек. Джонхан непонимающе уставился на Сынчоля. - Мне мама всегда говорила, что у каждого есть свой человек. С которым мне с самой первой встречи будет спокойно и комфортно, будто знакомы всю жизнь. Я рад, что мы встретились так скоро, Джонхан.       В следующую секунду Хан почувствовал лёгкий поцелуй. Мимолётный, едва ощутимый на своей шее.       Джонхану этого не понять. Для него это детские глупости. Его такому не учили, в его мире всё не так.       Но всё же этот его мир изменился. И взгляд Джонхана тоже.       Всё в этом маленьком городе для Джонхана стало выглядеть иначе. Его будто отрезали от привычного. Он не скучал по столице, у него не было мыслей о будущем, которые его раньше беспокоили. Сначала было страшно, но постепенно он понял, что так жить проще и приятнее. В настоящем.       Хан пытается представить какой была бы его жизнь, как бы проходили его прежние дни, но не смог даже вспомнить день недели.       Раньше его жизнь шла размеренно, по плану, а сейчас все дни слились в один, и всё здесь идёт размеренно, как придётся, без чётких границ и планов.       Сынчоль был тем, кто показал ему это мир.       Он сплошное противоречие. У него огромная душа – добрая, полная детства. Рядом с ним Джонхан забывал о том, как видят его люди, становился собой.       Именно он, взяв Джонхана за руку, вывел из той обыденной жизни, привёл к миру, о котором он слышал, но смутно. …       Когда он целовался с Сынчолем, его ощущения значительно отличались от тех чувств, которые он испытывал ранее, с другими людьми. Каждый раз, когда их губы соприкасались, ему казалось, что они вдвоём, единственные во всём мире и теперь такие поцелуи были для него правильными.       Джонхан потянулся к губам Сынчоля. И уже в следующую секунду лежал, придавленный чужим телом к постели. Было уютно, приятно, комфортно, на удивление правильно.       Сынчоль смотрел на Джонхана, чувствуя, как в его душе разливается мир и покой. Взгляд Сынчоля скользил по его мягкой, светлой коже, по тёмным дугам бровей, по длинным ресницам, по светлым волосам, которые обрамляли его лицо. Он любовался его изящными губами. Ему очень хотелось поцеловать Джонхана.       И он тут же выполняет своё желание. Но не совсем целует, чмокает в губы. Один раз, второй и Джонхан начинает хихикать, отпихивая Чоля от себя. - Хватит, что это вообще такое? – Джонхан краснеет. - У тебя очень мягкие губы. Мне хочется целовать их. Всё время и каждый раз по-разному.       Джонхан недоумённо смотрит на него.       Сынчоль взял его за подбородок и нежно погладил, затем ласково провёл пальцем по его губам и поцеловал настолько мягко, что Джонхан готов был скулить от счастья.       Следующий поцелуй был намного настойчивее и жарче, от него стало больно. Джонхан больше не может лежать спокойно.       Он сладко вздрагивает от каждого нового поцелуя.       И тут Сынчоль отстраняется, тяжело дыша, собираясь встать с кровати. Джонхан цепляется пальцами за его рубашку. - Куда? - Прости, я не хочу всё портить.       Джонхан хмыкает. Он тянет Сынчоля за руку, к себе. - Что ты делаешь? - просипел Сынчоль, - Ты ведь не хочешь... - Я хочу, - коротко отвечает Хан.       Джонхан обвил руками шею Сынчоля и прижался к нему, чувствуя нежность и доверие. Они вместе. Несмотря на всё, что происходило из-за непонимания.       Хотелось почувствовать его тело, а на остальное наплевать, даже если потом будет стыдно за всё происходящее. ...       Сынчоль привлёк Хана к себе.       Его руки ласкали шёлковую кожу Джонхана. Ладони огладили покатые плечи и скользнули вниз, вдоль тонких рук. Сынчоль уткнулся носом в шею Хана, губы прижались к нежной белой коже, и он прикусил её возле сонной артерии.       Джонхан чувствовал, будто они снова, вдвоём, в море.       Грубые пальцы Сынчоля заскользили по напряжённой спине, посылая волны мурашек по коже Джонхана. Ладонь надавила на его поясницу, заставив прогнуться. Под горячими руками и губами Сынчоля Хан плавился, не замечая ничего вокруг. ...       Джонхан упирается лбом в сложенные перед собой руки. Он старался расслабиться, сосредотачиваясь на приятных ощущениях.       Сынчоль трепетно прикасался губами к нежной коже спины.       Очерчивая языком каждый позвонок. Он наслаждался тем, как тонкое тело в его руках задрожало. ...       Сынчоль вынул пальцы, огладил ладонями стройные бёдра и притянул как можно ближе к себе. Он накрывает его со спины, сплетает их пальцы, крепче сжимая с первым толчком. Джонхан услышал, как резко Чоль втянул воздух в себя.       Сынчоль не позволяет Хану уйти от прикосновений, терпеливо входя, ожидая, когда Джонхана перестанет трясти от боли и ярких ощущений наполненности. Не смотря на то, что жар в крови требовал движения.       Сынчоль обнимает его крепче, прижимая к себе невероятно близко. Хан чувствует себя в его власти, будто он окружён Сынчолем. …       Кажется, это продолжается целую вечность.       Он лежал под Сынчолем и таял от мерного трения их тел друг о друга. Сынчоль входил в него полностью, плавно и не спеша, позволяя прочувствовать этот момент, вытягивая из Джонхана каждый вздох и стон.       Джонхан чувствовал себя, будто на волнах, он дышал в такт толчкам, вместе с Сынчолем.       Постанывал и жмурился, растворялся в этих размеренных толчках и плавных движениях, плавился от поцелуев в шею. Тело Джонхана, словно не принадлежит ему, отзывчиво реагируя на каждый толчок, прикосновение, поцелуй. ...       Сынчоль крепко прижал к себе Джонхана, он не знал сколько они пролежали так, крепко прижимаясь, друг к другу. Дыхание Джонхана давно успокоилось. Сынчоль закрыл глаза, слушая размеренное дыхание Хана. -Люблю тебя, – тихо прошептал Чоль в темноту. …       На следующие утро Джонхан проснулся рано, в полудрёме не совсем понимая, где он. Вспомнив, он потянулся к Сынчолю, обхватив его руками, щурясь от яркого света. Чоль притянул его ближе к себе, бормоча что-то во сне.       Джонхан приподнялся на локте и чмокнул Чоля в нос. - Пора вставать, - прошептал он. - Хочу ещё так полежать, - хрипит Сынчоль, чувствуя нежное касание ладони. Тонкие пальцы скользят по спине. -Мне нужно идти, – признался Джонхан, нехотя отстраняясь. Сынчоль нахмурился, а Джонхан поспешил объяснить. – Я пообещал бабушке Юн прийти к завтраку. - Не хочу, чтобы ты уходил, - вздохнул Сынчоль. - Мы сегодня ещё увидимся, - пообещал Хан с мягкой улыбкой на губах. …       Потом они будут вспоминать это утро. Это их последний момент лета, когда они были рядом друг с другом, были счастливы.       Если бы Джонхан знал, что это было их последнее утро вместе, он бы не спешил уходить. Он бы остался ещё на пару мгновений, чтобы потратить их на хриплый шёпот Сынчоля, его смех и крепкие объятия.       Если бы Сынчоль знал, что видит Джонхана этим утром в последний раз, он бы не отпустил его так быстро. Он бы постарался запомнить янтарный блеск глаз, лукавую улыбку и каждый сантиметр его кожи.