Перерожденный: Перед бурей.

Глава 10

      Наступила последняя неделя сентября, начало которого выдалось для меня столь насыщенным, если можно так сказать, на разнообразные события, но потом… Потом все вошло в уже ставшую привычной за два года в Хогвартсе колею: уроки, тренировки и практически ежедневные посещения с различными целями Выручай-комнаты. Самым заметным событием за все это время стал день рождения Гермионы, которой девятнадцатого сентября исполнилось четырнадцать лет. В честь этой знаменательной даты мною было организовано небольшое пиршество, приглашение на которое получили лишь те, кого можно было назвать друзьями или хорошими знакомыми моей подруги-супруги. Таких людей было немного – третий курс Хаффлпаффа без Захарии Смита и Джастина Финч-Флетчли да Луна Лавгуд с Рейвенкло, и всё.       Да-да, Гермиона в начале этого месяца подружилась с Луной, которая каким-то непостижимым образом умудрилась нас "спалить". Хорошо хоть никого постороннего рядом не оказалось, когда она нас поздравляла, да и я не сплоховал и почти мгновенно поставил заглушку. Впрочем, даже если бы кто-то и подслушал, то с почти стопроцентной вероятностью ничего бы не понял, так как высказано оно было в очень уж своеобразной манере, которой, к слову, Луна пользовалась не очень-то и часто.       Когда же Гермиона немного оправилась от шока, вызванного таким легким раскрытием нашей маленькой тайны, то немедленно насела на Луну с расспросами на тему: как она об этом узнала. Лавгуд же заявила, что это ей лунопухи нашептали, а затем… Затем она после дачи клятвы о неразглашении была затащена в ближайший пустующий кабинет и подверглась тотальному допросу плавно перетекшему в дискуссию о возможности существования различных невидимых никому кроме Луны существ. Прекратился этот спор только после того, как я, взяв на себя роль третейского судьи, не напомнил обеим участницам дискуссии о том, что невозможного не существует и видимые Луной создания могут быть вполне себе реальными. Герми с этим согласилась, но вот взгляды, бросаемые ей на рейвенкловку, ясно говорили о том, что просто так она не отстанет. Собственно, так оно и случилось – подобные дискуссии на самые разные темы стали происходить почти каждый день, принося обеим участницам ясно видимое по выражениям их лиц удовольствие. Хотя, если вдуматься, то ничего удивительного в этом не было: Гермиона нашла человека, с которым ей общаться интересно (до этого таким был только я), а Луна – того, кто не обижается на сказанное ею. Водится за ней такой грешок, как озвучивания людям прямо в лоб весьма нелицеприятной правды о них – например, если человек лжет, то Лавгуд об этом ему прямо и заявляет. Естественно, что при подобном положении вещей желающих водить дружбу с Луной как-то не наблюдается, даже седьмая Уизли предпочитает держаться от блондинки подальше, а ведь в каноне-то они, вроде как, дружили.       Единственное, в чем канонная ситуация с Луной не повторилась, так это в том, что у нее не воровали вещи, и было это моей заслугой. В начале прошлого учебного года я, как только заметил первые признаки воровства, то сразу же научил Лавгуд "антинаргловским" чарам, так хорошо показавшим себя на моем первом курсе. Результат этого был налицо, вернее, на лицах – несколько однокурсниц Луны внезапно обрели ярко синий цвет кожи, а также красные надписи "ВОР" на лбу. Расколдовать их учителя, конечно, расколдовали, вот только репутацию они приобрели весьма нехорошую – не любят в Хогвартсе воров, совсем не любят. В общем, после этого инцидента вещи у Луны пропадать перестали, а сама она обзавелась первыми недоброжелателями, которые в качестве мести старались как можно больше портить ей репутацию, выставляя Лавгуд сумасшедшей, что в сочетании с поведением самой девочки отпугивало от нее возможных друзей. В результате, к концу прошлого учебного года с Луной общался только я, да и то нерегулярно, так как у меня и других дел было полно, собственно, как и сейчас.       Да-а, дел и планов на этот год у меня было как в первый день творения -не знаешь, за что и хвататься в первую очередь. Надо было и инфу в Выручайке копировать, и склад всякого хлама в ней же прошерстить на предмет различных полезностей, и стационарные накопители для моего дома создавать, а вместе с ними еще один краеугольный камень для лаборатории. А еще никто не отменял уроки боёвки у Люпина, которые возобновились с середины этого месяца, тренировки, как магические, так и физические и так далее. И все это надо было успевать в оставшееся от учебы время, значительную часть которого съедало написание бесполезных эссе-портянок*, а ведь еще оставался и Поттер, продолжающий строить планы мести. В общем, полный кошмар.       Кстати, о Поттере: Гарричка после своего фиаско с нападением оказался в опале у остальных гриффиндорцев наряду с близнецами Уизли. Причиной этого как несложно догадаться стала потеря алознаменными почти шестисот баллов, лишившая подопечных МакГонагалл даже призрачного шанса выцарапать в этом году Кубок Школы из лап слизеринцев, в кабинете декана коих сей трофей обретается уже девять лет кряду. Впрочем, гнев основной массы грифов не шел ни в какое сравнение с яростью Оливера Вуда, который благодаря этим залетчикам утратил последнюю возможность завоевать кубок по квиддичу – без Поттера на позиции ловца команда Гриффиндора не имеет никаких шансов против сборных других факультетов. Все-таки Снейп знал, что делал, когда назначал отработки на субботу и воскресенье, ведь именно в эти дни недели квиддичные матчи, а нормальной замены Поттеру у грифов нет. Так что уповать им остается только на МакКошку, которая стопроцентно попытается добиться у Дамблдора переноса отработки Поттера со дня матча на какой-либо другой. Хотя это еще вилами по воде писано, а как оно будет на самом деле, покажет лишь время.       К слову о планируемой Поттером мести: Гарричка от идеи устроить со мной то же самое, что проделал его папаша со Снейпом, отнюдь не отказался и даже попытался привлечь к ее исполнению близнюков, но те смогли помочь ему только советом. Заключался оный в том, что Гаррику необходимо подождать пару – тройку месяцев пока я не забуду об этой его попытке и соответственно, не ослаблю бдительность, а также о более тщательной подготовке к осуществлению мсти. Недурной совет, на мой взгляд, и если братец им не пренебрежет, то у него появятся реальные шансы на успех, ибо я, как это не печально признавать, далеко не идеален и неожиданное нападение вполне себе могу просрать, даже в том случае если буду о нем заранее знать. А это значит что? А то, что работать над собой надо еще больше, чтобы вероятность облажаться снизилась до минимально возможной в принципе. И бдительность ослаблять не следует. Совсем.       Узнал я обо всем этом уже ставшим привычным способом – пошарив в голове Поттера, который каждый день буравил меня взглядом во время приемов пищи в Большом зале. Наверное, он надеялся во мне дырку просверлить, не иначе. В любом случае, подобное поведение было большой ошибкой с его стороны, так как для легилимента такие долгие и не отводимые ни на мгновение взгляды это все равно, что приглашение заглянуть в чужую голову. Ну, я и заглянул, правда, с великой осторожностью, дабы Гаррика не потревожить – пусть он и туповат, но сообразить, что что-то не так вполне сможет, когда вместо зрелища трапезничающих студиозусов у него перед глазами начнут проноситься его собственные воспоминания.       В общем, ничего особо ценного, кроме планов страшной мсти, в голове братца не обнаружилось, а из не очень значимого - удалось узнать результат добавки Поттеру перед летними каникулами одного специфического зелья. Сиськи у него не выросли, потому как доза была слишком мала, но вот соски стали как у женщины, и самое интересное – Гаррик этого не понял и считает что так все и должно быть.       Хех, надо будет как-нибудь ему еще добавить, чтобы наверняка отросли размера так второго-третьего, – подумал я, разрывая зрительный контакт с Гарри. – Жаль только, что не получилось узнать, зачем же им так душно понадобилась моя скромная персона. Хотя это не удивительно учитывая насколько братец сконцентрирован на мести и почему-то на сиськах. Созрел уже что ли?       Предпринятые мною еще несколько попыток вытащить из Гаррички нужную информацию также успехом не увенчались и, в конце концов, я их прекратил, решив дождаться удобного момента и отлегилиментить братца по полной. В том, что таковой представится, сомневаться не приходилось: во время того же похода в Хогсмид дождаться пока Поттер останется один, например, нужду пойдет справить, проследовать за ним под маскировкой, ну а дальше дело техники – невербально парализовать, задать наводящие вопросы и прочитать ассоциирующиеся с озвученными темами воспоминания, а затем угостить Гаррика "Обливэйтом" и, отменив паралич, быстро покинуть отхожее место. Вполне себе исполнимый план, только надо будет поспособствовать возникновению у "братца" желания посетить комнату задумчивости. Главное только чтобы в Хогсмид его отпустили, а то ведь могут и в замке оставить, аргументируя опасностью со стороны азкабанских беглецов, один из которых пятого сентября дал о себе знать, показавшись на глаза магглам. Это я о Блэке говорю, который умудрился напугать до полусмерти какую-то женщину в мелкой шотландской деревушке с непроизносимым названием.       Ну что сказать: Блэк – идиот и это не лечится. Вот какого хрена он лезет в Хогвартс, даже не оправившись сколько-нибудь от пребывания в Азкабане, по сравнению с которым любой нацистский концлагерь покажется санаторием! Зачем он пытается отомстить Питеру самостоятельно? Почему он не пытался связаться с Дамблдором и не сообщил ему о Петтигрю, безвылазно засевшему в спальне гриффиндорских второкурсниц? И наконец, почему он не сказал на суде о том, что Питер Петтигрю жив?       Куча вопросов и все без ответов. Впрочем, это не мое дело, так что если Блэк хочет устроить страшную мстю самолично, то это только его выбор. Мне вот интересно другое – куда подевалась Беллатрикс**? Конечно, у меня на этот счет имеются кое-какие догадки, но они с высокой степенью вероятности могут являться ошибочными, потому как образ мыслей здешней Лестрейндж мне неизвестен. Канонная без вопросов рванула бы на поиски своего любимого Волдика, а эта… Что может отчебучить эта Белла, есть тайна, мраком покрытая. Хотя я бы на ее месте занялся собственным восстановлением после пребывания в Азкабане и не отвлекался бы ни на что. Но это я, а как поступит она неизвестно.       В середине месяца я наконец-то приступил к выполнению одной из запланированных на этот учебный год задач – разборке завалов во всехогвартской помойке, пардон, Комнате Спрятанных Вещей. Правда, заниматься этим хомякоугодным делом приходилось после отбоя, так как до этого времени Выручай-комната использовалась по другим назначениям – в основном как библиотека, либо тренировочный зал. В первом случае я на пару с Гермионой просматривал книги и делал различные выписки, во втором – мы с ней либо просто тренировались, либо устраивали дуэли между собой. Продолжалось так почти до самого отбоя, а потом, проводив Герми до гостиной барсуков, я под маскировкой возвращался в Выручайку и занимался разбором хлама.       Начал я, естественно, с подготовки, а именно с изготовления металлических кейсов с наложенными на них чарами незримого расширения, чтобы потом не отвлекаться на это дело. Конечно, если хорошенько поискать, то можно было бы найти и уже готовые сумки, сундуки, чемоданы, но мне было жаль тратить время, которого и так не очень-то и много, поэтому я их просто трансфигурировал из подручного материала, коего было просто огромное количество. А затем я приступил к зачарованию.       Надо сказать, что существуют несколько заклинаний, попадающих под определение "чары незримого расширения", но различающихся по своему действию – одна группа создает пространственный карман, а вторая просто уменьшает помещаемые в зону действия чар предметы. Роднит же обе группы необходимость в привязке к какому-либо материальному предмету, имеющему сообщающуюся с внешним миром внутреннюю полость***, а также длительный срок действия этих чар без подпитки их энергией со стороны. Кстати, когда я зачаровывал магазины "Томпсонов", то использовал чары из второй группы, в результате действия которых помещаемые в рожок патроны как бы сплющивались, причем, чем больше их помещалось, тем сильнее была деформация, а при максимальной наполненности (200 штук) толщина патрона была около полутора миллиметров. Точно не знаю, не замерял, но на глазок выходило примерно так.       В этот раз я решил использовать чары из первой группы, а конкретно заклинание "Капациус Экстремис", которым с большой степенью вероятности в каноне воспользовалась Гермиона, когда создавала свою знаменитую расшитую бисером сумочку. Заклинание довольно простое и единственное его неудобство это довольно большие затраты маны при наложении. Другие заклинания данной группы таким прожорством не отличаются, но имеют один существенный минус, а именно фиксированный объем создаваемого пространственного кармана – в среднем 0,1-3 кубометра в зависимости от использованного заклинания. У этого же такого недостатка нет, то есть чем больше сил вложишь, тем больший объем пространства получишь. Что же до повышенной траты магии – думается мне, это небольшая цена за отсутствие ограничения объема получаемого пространственного кармана.       Спустя пару вечеров, плавно перешедших в ночь и потраченных на наложение чар, у меня в наличии имелись два десятка кейсов с расширенным пространством, объём каждого из которых в среднем равнялся сотне кубометров. А что, я, когда приступил к накладыванию чар, решил не мелочиться и на каждый предмет тратил по половине резерва, таким образом, устроив себе дополнительные магические тренировки. Пока мана восстанавливалась, я бродил среди завалов, прикидывая, в какой последовательности я буду их разбирать или же пролистывал старые книги, отбирая все представляющие хоть какую-то ценность. Ну а как только опустошенный резерв наполнялся, что происходило довольно быстро, то зачарованию подвергалась очередная пара кейсов.       Изготовив необходимое количество тары, я приступил к самому вкусному – разборке завалов. В который раз пришлось себя похвалить за то, что в прошлой жизни не ленился и нормально учился, а не как некоторые "на от…ись", и теперь благодаря своим обширным знаниям могу извлечь из горы хлама огромное количество ценностей, главными из которых были различные металлы, древесина, служащая сырьем для изготовления алмазов и довольно большое количество книг, по большей части запрещенных текущим законодательством или же просто устаревшим. Единственным, что не представляло для меня никакого интереса, стала старинная одежда, коей также было очень много. Нет, её конечно можно отреставрировать и продать любителям старины, но возиться с ней в условиях цейтнота мне было откровенно влом, да и прибыли она такой не принесет, как другие находки – только за первые несколько дней работы я переработал в слитки почти две тонны серебра. Другие металлы, такие как олово, медь, железо, свинец были в еще большем количестве, что чрезвычайно радовало моего хомяка. А уж углеродом я вообще умудрился заполнить целых два кейса!       Кстати об углероде – теперь я получал его не так, как раньше, потому что нашел-таки необходимое заклинание, способное удалять сразу несколько элементов. До этого мне приходилось сначала древесину сжигать, а потом из оставшихся углей извлекать необходимый элемент с помощью заклятий исчезновения и восстановления. Само собой потери сырья при этом были громадные, но других безопасных**** способов получения нужного мне химического элемента с большим выходом я тогда не знал. Теперь же я его знаю и наконец-то смогу изготовить достаточно ёмкие накопители для своего домика и лаборатории, не тратя на это колоссальное количество времени, потребное при заготовке сырья старым способом.       А еще для меня стало сюрпризом наличие в кучах хлама огромного количества разнообразных проклятых вещей. Нет, я, конечно, предполагал их наличие, но чтобы столько! Впрочем, если соблюдать правила техники безопасности, то эти предметы каких-то особых неприятностей не доставят. К слову, меня всегда бесило пренебрежение этими правилами, что в каноне, когда Гаррик и Ко в седьмой книге хоркрукс Волдеморта на себе таскали хрен знает сколько времени, что в многочисленных фанфиках, в которых матерые попаданцы хватают голыми руками сомнительные предметы. Не иначе у них яйца из адаманта сделаны.       Вот так и проходили мои дни, пока установившийся было монотонный ритм, не был нарушен Дамблдором, непонятно зачем вызвавшим меня в свой кабинет.

***

      Направляясь к кабинету директора Хогвартса, я напряженно размышлял, пытаясь понять, за каким хреном Дамблдору понадобилось меня вызывать. Косяков на мне вроде бы никаких не висит, единственное, что может послужить причиной вызова это резкое ухудшения здоровья Джеймса Поттера и то только в том случае, если директор занялся этим вопросом лично. А он мог, так как Олень-старший является членом подконтрольного Дамблдору ордена Феникса и вполне естественно, что старик решил выяснить причины выбывания из строя одного из своих боевиков. Хотя из Поттера-старшего боевик так себе – в сравнении с Люпином, Олень выглядит полным неумехой, но как рядовое мясо вполне себе сгодится, а мяса, как известно, много не бывает.       – Лакричная палочка, – произнес я пароль, подойдя к охраняющей директорский кабинет каменной горгулье.       Голем послушно отодвинулся, открывая мне доступ к вращающейся каменной лестнице, на которой я и добрался до массивной дубовой двери.       – Войдите, – донесся из-за нее голос хозяина кабинета, стоило мне только воспользоваться по назначению массивным дверным молотком.       Однако, – проскочило в голове, стоило мне только увидеть находящихся в помещении кроме самого Дамблдора личностей, а именно МакКошку, Снейпа и чету Поттеров. – И что это они так на меня уставились? Не, Горшки-то понятно почему, но Снейп с МакГонагалл… Блин, похоже я чего-то не понимаю. Хех, а Поттер-то хреново выглядит: исхудал, побледнел, рученьки трясутся. А вот будет знать, как клятвы невыполнимые давать! Ему надо Мерлину молиться или кому там еще, что по каким-то причинам сквибом не стал или вообще не сдох!       – Здравствуйте, директор Дамблдор, – поздоровался я со старым волшебником. – Вызывали?       – Да, мисс Эванс, – подтвердил он, указав на единственное пустующее кресло перед своим столом. – Присаживайтесь.       – Позвольте поинтересоваться, директор – проговорил я, устраиваясь поудобнее в кресле. – В чем причина моего вызова?       – Видите ли, в чем дело, мисс Эванс, – начал директор. – Недавно, одним из портретов предыдущих директоров Хогвартса было высказано сомнение в отцовстве в отношении вас присутствующего здесь мистера Поттера, и поскольку это заявление было подкреплено некоторыми доказательствами я, как ваш опекун, решил установить истину. Сразу скажу, что если вы откажетесь от этой процедуры, то будете в своем праве, однако, я настоятельно не рекомендую вам это делать.       Охренеть, блин! – только и смог подумать я, от неожиданности заявления директора делая анимешные глаза. – Прямо как в дешевой мелодраме! Стоп, а ведь Горшки-то явно в курсе дел, раз сказанное сейчас Дамблдором не стало для них неожиданностью, а поскольку оба совершенно спокойны, то выходит, что они стопроцентно уверены в результате. А Дамблдор тоже хорош, не рекомендует он, как же. Интонация, с которой он произнес эти слова, содержала вполне себе ясный намек – даже не думай отказываться. Впрочем, его можно понять – ДДД важно точно знать, подхожу ли я под условия пророчества или же нет.       – И как вы намерены установить отцовство мистера Поттера? – озвучил я вопрос.       – С помощью зелья Родства, – ответил он. – Северус, будь любезен.       Снейп, только и ждавший этой команды, извлек из недр своей мантии заполненный перламутровым зельем хрустальный флакон и самую обычную пробирку. Заполнив ее до половины, он с некоторой брезгливостью протянул пробирку Поттеру, а сам обратился непосредственно ко мне:       – Эванс, после Поттера вы будете должны капнуть в пробирку одну каплю своей крови.       На это я лишь молча кивнул и, пока Олень с помощью своей Оленихи выполнял то же самое, что предстояло и мне, достал из кармана блокнот и, вырвав один из листков, трансфигурировал его в самый обычный скарификатор. Ну, а что, не руку же мне резать, как поступают все правоверные попаданцы, умудряющиеся литрами нацеживать свою кровь и при этом не дохнуть от ее потери. А ведь я еще не упоминаю о том, что любое ранение это больно!       Поттер наконец-то справился со своей миссией, и пробирка снова оказалась в руках Снейпа, который незамедлительно поднес ее ко мне. Я на это только вздохнул и, быстро кольнув палец, уронил в нее выступившую каплю крови, после чего залечил ранку, уничтожил скарификатор и только тогда поинтересовался результатом – зелье из алого, коим оно стало после добавки крови Джеймса Поттера, изменило свой цвет на бледно-зеленый.       – И каков результат? – осведомился я у зельевара.       – Джеймс Поттер не ваш отец, – даже не скрывая ухмылку, ответил он. – Будь это так, то зелье приняло бы насыщенный зеленый цвет, а не имей вы никаких родственных связей – оранжевый. Здесь же мы видим бледно-зеленый, что показывает наличие между вами определенного родства. Исходя из этого наиболее вероятным кандидатом на отцовство является никто иной, как беглый преступник и ближайший дружок Поттера, Сириус Блэк. Да-а, Лили, – обратился зельевар к мгновенно побледневшей женщине. – Не думал, что ты способна на такое. Хотя, – протянул Снейп, – предавать близких тебе не привыкать.       – Ах ты, грязная шлюха! – раздался оглушающий вопль Джеймса Поттера. – Убью!       Издав этот полный нечеловеческой ненависти вопль Олень, не обращая ни на кого внимания, бросился с кулаками на свою жену. _______________       Прим. автора:       *– есть мнение, что эссе большой длины преподаватели Хогвартса требовали специально для того, чтобы в процессе их написания у учеников в головах хоть что-то откладывалось бы.       **– старшую из сестер Блэк зовут именно Беллатрикс, а не Беллатриса, как ее нарек РОСМЭН.       ***– на палатки без "пола" наложение чар незримого расширения невозможно.       ****– применение заклинания Carboneum Evanesco на древесину приведет к взрыву, так как после исчезновения углерода входящие в состав древесины водород и кислород мгновенно высвободятся в высокоактивном атомарном состоянии и немедленно вступят между собой в реакцию.