Распутин

Военный журнал, запись от пятнадцатого марта две тысячи двенадцатого года Автор записи: военный истребитель-штурмовик Эрик Распутин-Тиммерман. 15 марта 2012 года. К 18:00 местного времени в районе Дамаска израильскими вооруженными силами уничтожено пятнадцать постов ПВО противника (стингеры), сбито четыре истребителя F-22(Су-35) и два бомбардировщика F-15(Су-24). Человек очень быстро выводил строчки на пожелтевших страницах старого журнала. Руки, уставшие от напряжения при пилотировании, тряслись, и человек в какой-то момент чуть не выронил ручку, судорожно вздохнув. Задача: Уничтожение арабского ПВО. Минимально - нанесение максимального урона при минимизации потерь. Молодой человек захлопнул журнал и с раздражением посмотрел на себя в крошечное зеркало, покрытое разводами. Его руки, некогда филигранно управлявшие смычком, сейчас судорожно сжимали опостылевший штурвал. Что он хотел увидеть в зеркале? Смех? Улыбку? Слезы? Что? Он и сам не знал. Тусклые серые глаза блуждали по старым шрамам, впалым щекам, легкой щетине и абсолютно-белоснежного цвета волосам. В свои двадцать три он уже седой. Кому сказать — стыдно! Шершавыми ладонями он устало провел по лицу. Два года назад Эрик Распутин стал припеваюче жить во Львове, переехав туда после окончания Житомирского политехнического института, почти создал семью и устроился на работу в инженерный цех завода по производству стройматериала. Но тихая и спокойная жизнь оказалась недолгой. Ему пришли две повестки на войну воевать за противоположные стороны, и уже через месяц с горсткой украинских новобранцев он отправился на военный армейский полигон близ сразу четырех горячих точек. Он прошел отбор как будующий пилот, и, уже спустя четыре месяца, он был отправлен в ближайшую горячую точку под Дамаском уничтожить арабские ПВО. Он закончил свою первую миссию успешно, но никто не знал, чего ему это стоило. В периоды коротких передышек, когда арабы и американцы убирались восвояси пополнять запасы пуль и гранат, Эрика учили убивать людей методами МЧС и спецназа, и он учился. С кровавыми слезами на глазах он убивал, по ночам сжимая в шершавой ладони полусгнивший деревянный крестик и шепча в полубреду что-то успокаивающее, думая, что это поможет ему забыться. Не помогало. Никогда не помогало. Он просыпался, и его снова ждали штурвал или изнурительные тренировки, или операции, на которых он терял все больше и больше соратников, но все всегда оканчивалось одним — он прилетал с операции или приходил вымотанный с тренировки всегда к одному. Второй год Эрик боялся спать. Боялся, что ночью будут бомбить его часть, что умрет множество людей… Боялся уснуть, а проснувшись увидеть пепелище вместо казарм, тренировочного поля и взлетной полосы. Иногда ему кажется, что единственный выход — это просто направить истребитель ровно вниз до самой земли и разбиться вдребезги, погубить самолет и себя, чтобы, наконец, закончить весь тот ужас, что преследует Эрика второй год. Но он боится упасть, боится умереть, боится провалить миссию, и еще сотня тысяч этого треклятого «боится» разъедают своим скрежетом голову, грозя раскроить череп на части. В бессильи человек ударяется лбом об окно собственного истребителя, и на стекле отпечатываются тоненькие дорожки кислых слез. На панели управления снова мигает знак топлива. Бак почти пуст, и надо, наконец, выбраться из железной птицы, чтобы принести несколько десятков литров бензина для воздушной машины. Эрик с трудом открыл железную дверь, и высунул голову наружу. Снега в Сирии давно не было, вместо снежинок в глаза летели пыль и песок, заставляя парня щуриться и морщиться. Вылезя из самолета, парень поправил свою местами потрепаную форму и направился прямиком в ангар за канистрой бензина.  — Эрик! — этот возглас заставил молодого человека подскочить на месте, развернуться и нервно вздернуть правую руку к виску, отдавая честь подошедшему командиру. — Так точно, товарищ командир! — протараторил на русском языке с ужасным украинским акцентом солдат, умоляя свой правый глаз перестать дергаться. — Для тебя сегодня ночью будет особое задание, — громким басом проговорил тучного вида мужичок на полторы головы ниже Эрика, забавно дергая из стороны в сторону густыми моржовыми усами мышиного цвета. — Так точно! — На бомбардировщике сегодня доберёшься до арабского халифата и подорвешь его! — глаза Эрика полезли на лоб, — Бесшумно преодолеешь границу, с тыла тебя прикроют штурмовики. И не смотри на меня так! Поступил приказ сверху, и я не могу не подчиниться, понимаешь, сынок?  — Так точно, товарищ командир! — чуть громче, чем следовало крикнул Эрик, понимая, что следующая ночь для него может быть последней*. Мужчина ушел, оставив парня в смешанных чувствах. И забыв про бензин и свой родной истребитель, парень закрыл лицо руками и несколько раз судорожно вздохнул. Он понимал, что умрет сегодняшней ночью. ПВО арабов развито намного лучше, чем украинское или русское, поэтому его подстрелят, и никакие штурмовики его не спасут. И он никогда не был бомбардиром, медленный самолет не спасет его. Тем более ночь обещала быть безоблачной, и он в чистом небе будет у арабов как на ладони…