Распутин

Он тринадцатый час летел в американском джете, пристально вглядываясь в темное небо. Привычным жестом наклонив руль в сторону, Эрик судорожно вздохнул и по привычке кинул взгляд на место, где в его истребителе было зеркало, но, отойдя от воспоминаний, он раздраженно мотнул головой, вспоминая, куда он летит. До границы между Сирией и Кувейтом оставалось лететь около часа. Глаза слипались, и серое небо начинало уже плыть в глазах, но парень лишь упрямо продолжал вглядываться в густой сумрак. Его приобретенное тело было как две капли воды похоже на его прошлое, и от этого становилось только гаже. Волосы снова стали черными как смоль, кожа перестала быть испещерена сетью шрамов, а левое веко перестало постоянно дергаться, принося дискомфорт и в небе, и в бою. Вторые сутки его мысли были заняты тем, что он просто обязан был прилететь на то место, где пожертвовал своей прошлой жизнью для удачного завершения операции. И Эрик не смог сдержать вздоха, увидев знакомые, такие до боли знакомые очертания местности, небольшую тоненькую речушку, озеро, в котором и спасся его напарник. Господь всемогущий… Вот он… Бомбардировщик лежал совсем недалеко, а рядом всего лишь в нескольких километрах и штурмовик. Целый и невзорвавшийся, он лежал своеобразным памятником его прошлому. Все было как тогда: сильный поток реки, самолеты, смерть, секунды на панели штурмовика… Не было только одного. Арабских ПВО. Приземлив джет на ровную поверхность, парень молнией выбежал из него и опрометью кинулся к штурмовику. Покореженная дверь отказалась открываться с первого раза, поэтому Эрик сделал небольшое движение пальцами, и злосчастный кусок железа просто растворился в воздухе. Внутри лежало тело. Эрик не мог поверить своим глазам. Вот он. Смотрит на труп, который отличается от него только цветом волос. Это его прошлое тело. На глазах парня заблестели слезы. Он обеими руками потянулся к заросшим щетиной щекам, провел большими пальцами по ледяным закрытым векам и заплакал. Он просидел так очень долго, прижимая мертвое тело к себе. От изорванной формы так привычно пахло порохом и дешевым кожзамом, что Эрик стал невольно вспоминать тот кровавый рассвет. Сколько прошло времени? Несколько минут? Часов? А парень только сидел на коленях перед своим прошлым телом, уткнувшись лицом в ледяную шею и истерично раскачиваясь из стороны в сторону. Он аккуратным движением снял со своего прошлого тела китель, на котором красовались блестящие майорские погоны. Товарищ полковник сам их ему пожаловал за успешное выполнение сложнейшей опперации по устранению одной из второстепенных арабских группировок. На нем слева от груди желтыми буквами было вышито его полное имя. Единственная память о прошлой жизни. Разговора не получилось. Эрику не удалось получить ответы на вопросы. Человек перед ним постоянно пятился назад, что-то неразборчиво мямлил и постоянно кидал встревоженный взгляд на мерцающий голубой кубик, и парень понял, что та вещь не так проста, как он думал раньше, а значит, надо ее присвоить себе. Заголосила рация, и голос в ней сообщил, что здание скоро рухнет, и Эрику надо поскорее выбираться из этого места. Оглянувшись в поисках лазейки, он приметил крошечную дверь, к которой вела хлипкая на вид лестница. Человек скоро скрылся из виду в попытках утащить куб, но Эрику удалось это сделать быстрее. Другие люди с оружием скрылись как только услышали об опасности. Парень понимал, что в одиночку он не справится, поэтому попытался привести в чувство лежащего на полу человека, которого он несколько минут назад ударил арматурой. Тщетно. Эрик знал силу своего удара, поэтому, наплевав на все, он по-армейски взвалил на себя бездыханное тело, проклиная неудобный, тяжелый костюм. Со скипетром в одной руке и кубом в другой, Эрик ногой выбил дверь, и словно заяц начал петлять по коридорам базы. Главное для него — найти самолет. Абсолютно любой. Времени оставалось все меньше. Стресс и истерика нарастали с каждой секундой. Но вот заветная дверь была выбита, и Эрик готов был расцеловать пол взлетной площадки, на которую он наткнулся. На ней в ряд стояло несколько американских джетов, и, открыв дверь ближайшего, парень поудобнее вогрузил человека на одно из сидений, небрежно кинул куб и скипетр на другое и рывком закрыл дверь. Осмотрев панель управления, Эрик понял, что модель перед ним — старинная, две тысячи второго года выпуска, и управление на ней отличалось от управления новейших джетов, на которых парню удалось полетать. Но Эрик решил действовать по инструкции, как и учили в летной академии. Он отточенным движением запустил репульсоры, нажал кнопки двигателя и выпустил закрылки для более плавного поднятия в воздух. Джет начал набирать скорость, а человек на соседнем кресле сонно завозился и приоткрыл один глаз. Эрик решил похоронить это тело. Парень медленно приобретенной магией выкопал небольшую и аккуратную могилу близ озера, посчитав этот вид очень красивым. Робким движением пригладив растрепанные волосы на мертвом теле, он опустил его в могилу. По щекам Эрика тянулись дорожки слез. Он не знал, почему плакал. Но предположил, что это оттого, что его тело было единственным напоминанием Эрику о его прошлой жизни. Тогда он хотел, чтобы его мертвое тело похоронили близ Львова на Украине, на родной для него земле. А сейчас он собственными руками похоронил себя, как ни странно, на границе Кувейта и Сирии, где о нем никто не вспомнит. «Тут спочиває Распутін-Тиммерман Ерік Веніамінович (1993 — 2012), уродженець України, доблесний воїн і солдат, який пожертвував своє життя за порятунок українського, російського та єврейського народів* Каждое слово, выбитое на камне магией приносило нестерпимую боль потери. Знакомые буквы казались чужими и даже непонятными. Эту надпись парень написал еще на русском и иврите, чтобы люди разной национальности смогли это прочитать. Наколдовав несколько гвоздик под камень, Эрик, легким движением накинув китель на плечи, встал и направился обратно к джету. Настало время улетать.  — Проснулся? — Эрик кинул мимолетный взгляд на соседнее кресло и добавил скорости джету. Парень на кресле рядом со стоном приоткрыл глаза и схватился ладонями за голову. Эрик на его стон только поморщился: — У тебя сотрясение. Не вставай. — Что? — Ты глухой? — резко спросил Эрик, ставя самолет на автопилот. Он обошел стонущего человека и отправился вглубь джета в поисках нормальной одежды. Те тяжелые тряпки, что сейчас были на нем, тянули к земле, и их хотелось с омерзением с себя сорвать. Наплевав на совет остаться на месте, парень слегка привстал и повернул голову в сторону спутника. Его сильно удивил непонятный черно-зеленый костюм и зализанные назад черные волосы, но видя четкие и отточенные движения неизвестного, Клинт решил узнать о нем больше. — Кто ты? — негромко крикнул он. В ответ раздался грохот в задней части самолета и поток непонятных ругательств. — Смерть твоя! — раздраженно крикнул Эрик на украинском, случайно роняя на пол самолета тяжелую сумку с вещами. Ответом ему послужило озадаченное молчание. — Мое имя Эрик Сацута**, — спустя секунду уже переходя на английский, ответил парень, на ходу стягивая с себя тяжелый камзол и кожаные штаны и надевая на себя недавно найденную форму-камуфляж. Все время он ловил на себе нечитаемые взгляды его спутника. — Ну что опять? — Сацута? — Клинт издал невольный смешок, — Ты не американец? — Я украинец! — отрезал Эрик, возвращаясь к штурвалу. В этой одежде он чувствовал себя как под второй кожей. Легко поведя плечами он расслабленно вздохнул, но не перестал чувствовать изучающего взгляда соседа. — А мое имя… — Мне все равно! Слушай парень! — Эрик резко развернул кресло к соседу и непроизвольно сжал кулаки, — Заткнись по-хорошему! Я не намерен тебя слушать! Иначе я открываю багажный отсек и вышвыриваю тебя прямо в Атлантику! — Зачем вообще приволок на этот джет? И тессеракт с собой забрал? На кой-черт? — в голосе Бартона сверкнула сталь. Он рывком поднялся с кресла, но нахлынувшие тошнота и головокружение заставили его поумерить свой пыл, и он со стоном опустился назад. — Панель управления мне только не заблюй, — уже тише сказал Эрик, немного сбавляя скорость самолета, — Я взял тебя и этот куб с собой лишь потому, что ты валялся без сознания, а здание должно было вот-вот рухнуть на землю. Мне тебя стало жалко. — Ну, спасибо! — со стоном проворчал Бартон, отворачиваясь от Эрика. — Всегда пожалуйста! — А куда мы летим? — через некоторое время поинтересовался Клинт, поворачивая голову к уже клевавшему носом Эрику. Но тот не торопился ему отвечать. Джет стоял на автопилоте, а парень почти дремал, свалившийся от событий дня. — Сацута! — чуть громче крикнул Бартон, пытаясь разбудить парня, но тот лишь пробормотал: — В Одессу, к тетке, — Эрик в полудреме причмокнул губами и плотнее зажмурил веки, чтобы отвязаться от надоедливого соседа. А тот в свою очередь, понемногу становясь вялым от большой потери крови, потерял сознание.