Прекрасная незнакомка или Летнее буйство

*** Июль радует своей теплотой, практически нет дождей, и большинство жителей Сторибрука по выходным оседает на пляже. Эмме, кажется, что становится лучше. Она старается как можно реже пересекаться с Реджиной, которая выглядит свежей и умиротворенной. Снежка больше не предпринимает никаких попыток свести их вместе. Генри вот-вот готов признать свое поражение, идеи исчерпали себя. Руби теперь уже без особого восторга поглядывает на Эрику и ее охрану. От попыток наплевать им в кофе ее останавливает осуждающий взгляд бабули Лукас. Дэвид приносит пятничные отчеты мэру. Миллс оставляет голосовые сообщения на автоответчике Свон с приглашением на ужин, но безрезультатно. Лерой подумывает разбить киркой лобовое стекло машины незваных гостей, его в последнюю минуту тормозит Эмма. — Мам, — тихо зовет Генри, без особого энтузиазма ковыряясь вилкой в лазанье. — Что такое, дорогой? — Почему Эмма не приходит к нам на ужин? Вы поссорились? — спрашивает сын. Реджина в растерянности. — Я не знаю, милый. Твоя мама не отвечает на мои звонки, я уже оставила ей более трех десятков сообщений. — Может тебе стоит лично с ней поговорить, без телефона? — с надеждой предлагает Генри. — Да, наверное, стоит, — соглашается Миллс, с трудом проглатывая еду. После ужина она отправляется прямиком к Чармингам, чтобы обстоятельно расспросить Эмму, что с ней, черт побери, происходит. Снежка сообщает, что дочь съехала от них буквально на днях, при этом с неким вызовом смотря на мэра. — Ну, и куда же она переехала? — как бы между делом интересуется Миллс. — О, а я думала, что от мэра в этом городе ничего невозможно утаить? — с сарказмом парирует Бланшар. Реджина злится и уходит. Вступать в перепалку с Прекрасными ниже ее достоинства, по крайней мере, сегодня точно. Она решает заглянуть в кафе « У бабушки», чтобы перехватить по пути домой стаканчик горячего кофе. — Ну, и что ты будешь делать? — заботливо уточняет Руби, практически кладя свою грудь на барную стойку перед Свон. — Пусть идет все своим чередом, — пожимает плечами Эмма, не обращая никакого внимания на грудь волчицы. — Также как и с Робином? — хмыкает с досадой Лукас. — А что ты предлагаешь? Поместить под арест инвестора за то, что она уделяет слишком много внимания Реджине? — кривится шериф. — Если понадобится, то ты найдешь причину, — усмехается официантка. — Знаешь, я думаю, что может тебе лучше перестать игнорировать Миллс и попытаться вывести ее на ревность… — К Крюку она не ревнует, он ее просто раздражает, — отмахивается Спасительница. — Тогда найди того, к кому она точно приревнует, — советует Руби, включая свое очарование на полную катушку. — Кого? Лероя? Хоппера? Вейла? Зелину? Голда? — перечисляет Свон, Лукас закатывает глаза от ее недальновидности. — Знаешь, я порой просто не понимаю, как тебе удалось покорить Миллс при такой несообразительности, — фыркает недоуменно Руби. Тут она замечает при входе мэра и принимает решение. — Ах, опять придется все делать самой… — Чего? — переспрашивает шериф, поднимая голову. Руби быстро огибает барную стойку, обнимает блондинку и смачно целует ее в губы. — Так теперь без агрессии и криков, — предупреждает тут же она. — На нас смотрит Миллс. Не смотри, — шепчет яростно волчица. — Обними меня в ответ и сделай вид, что смеешься. Эмма не до конца въезжает, что от нее требуется и почему это она должна обнимать Руби, да еще и на людях, но покорно изображает скудный смех. Реджина хмурится и выходит из кафе. — Ну, вот и все, — улыбается Лукас, замечая, как мэр злобно пинает переднее колесо автомобиля. — Теперь она думает, что у нас с тобой интрижка. — Охренеть, — выдавливает из себя с ошарашенным видом Свон. — Так думает теперь половина города, — она обводит мутным взглядом битком забитое кафе и обреченно вздыхает. — Оно и к лучшему, — Руби сияет, как начищенный медяк. — Она не должна видеть, как ты по ней страдаешь. Пусть считает, что у тебя все в порядке. Эмма утвердительно кивает. *** Свон ожидает, что теперь Реджина впадет в апатию, но когда этого не происходит, она мчится к Руби, чтобы высказать свое недовольство. — А чего ты ожидала? — удивляется Лукас. — Что она тут же примчится к тебе на всех парах и будет умолять меня бросить? — брюнетка смеется, а вот Эмме ни фига не весело. Ей вообще не весело, блядь. Ей хочется рвать и метать, а еще выставить с пинком под зад Эрику Вонберг к чертям собачьим из своего города. Она сдерживается из последних сил. — Ладно, — вздыхает Руби, с таким видом будто ей и самой противна эта мысль, — скоро летняя ярмарка и фестиваль, заявимся туда, как пара. Покрасуемся, пообнимаемся, несколько раз поцелуемся и покинем вдвоем мероприятие. Переночуем в гостинице. Пусть все считают, что наши отношения перешли на новый уровень. — Да ты просто лиса, а не волчица, — восхищенно присвистывает шериф. — А то, — хмыкает Лукас. — Только надо Мэри предупредить… — Зачем? — супится Спасительница. — Ты же знаешь свою мать, — как можно мягче произносит брюнетка, — начнет волноваться, прибежит выяснять отношения, на пустом месте слезы лить… — Это уж точно, — вздыхает Эмма. Колокольчик на двери звенит, оповещая о новом посетителе. — Генри, — кивает в сторону двери Руби. — Что? — Свон оборачивается и видит сына, что с широкой улыбкой направляется прямо к ней. — Два какао с корицей, мисс Лукас, — просит она, как только Генри оказывается рядом. — Да ладно, ма, — усмехается подросток, — можете не шифроваться. Я уже в курсе. — Вау, наш пострел везде поспел, — хмыкает Руби. — Вы и вправду встречаетесь? — уточняет парень. — Или только делаете вид, чтобы позлить маму? — А она злится? — удивляется Эмма. — О, да, — преувеличенно кивает Генри. — Вчера испортила лазанью… — Быть того не может?! — сомнение так и сквозит в голосе шерифа. — Ага, а позавчера вообще забыла разбудить меня в школу и приготовить завтрак, — кивает сын. — Это уже серьезно, малой, — хмурится Свон. — И давно она такая? — Ну, полагаю, с тех самых пор, как увидела вас целующимися, — качает головой в сторону Лукас подросток. — Как будем исправлять? — Пфф, — фыркает Спасительница, тут же вспомнив свою трехнедельную депрессию. Ей хочется, чтобы Реджина еще немного пострадала, но потом она внезапно одергивает себя и кривится, как от зубной боли. «Реджина — это Реджина, она вообще редко кому покажет, что слаба. Да и потом она получила свое вдвойне», — размышляет про себя блондинка, при этом не сводя с сына задумчивого взгляда. — Ма? — тянет ее за рукав испуганный Генри. — Прости, задумалась, — натянуто улыбается Свон. — Что делать-то будем? — спрашивает сын. — Может, ты придешь к нам на ужин? Первое, что хочется ответить Эмме это «нет». Но она отчего-то кивает, то ли от жалостливого взгляда Генри, то ли от того, что вспоминает искривленный болью рот Реджины. Кажется, Свон больше не хочет, чтобы Миллс причиняли боль. — Только если там не будет мисс Вонберг, — бурчит недовольно шериф. Генри вскидывает брови. — А с чего бы это ей у нас быть? — недоумевает подросток. — Ну, разве твоя мама и она… — запинается Спасительница. — Не встречаются? — Вообще-то после этого я не должен облегчать тебе жизнь, — демонстрирует обиду сын, — но все же помогу тебе. — И? — вытягивает шею в нетерпении Руби, которая с преувеличенной тщательностью все это время протирала стойку прямо рядом с ними. — Мама рассматривает ее только в качестве инвестора и может быть неплохой собеседницы, — хмыкает Генри, понимая, что в эту минуту внимание приковано к нему. — Однако это никак не располагает к тому, чтобы мисс Вонберг была приглашена на наш семейный ужин. Эмма облегченно выдыхает. Смотрит на Лукас, принимая какое-то решение и громко говорит: — Руби, вынуждена сказать, что мы не подходим друг другу. Вряд ли бы у нас вообще-то что-то бы получилось… — После этого я должна дать тебе пощечину, — шепчет шутливо официантка. — Но продолжай. — Проблема не в тебе, а во мне… — серьезно произносит Свон. — Я люблю муж… — Ма, — шикает на нее Генри. — Ты сейчас все испортишь! — Я люблю мужские часы, галстуки, ремни и прочее, — берет себя в руки шериф. — Но я могу иногда давать тебе носить свои кожаные куртки, — миролюбиво предлагает она, ну, в качестве небольшого утешения. Руби наклоняет голову, пряча в лицо в руках, она еле сдерживает смех. Генри затыкает рот ладонью. — То есть, ты бросаешь меня? — выдавливает сквозь всхлипы Лукас. — Можешь сама меня бросить, — Эмма с трудом сдерживает усмешку. — Свон, ты не можешь во всеуслышание объявить причину нашего разрыва, как «мы любим разные шмотки», — голос Руби срывается. — Ну, хочешь, можем сказать, что мы расстались, потому что ты мне предпочла кого-то другого? — идеи шерифа ужасны. — Кого, например? — бросает на нее заинтересованный взгляд волчица. — Как насчет… Крюка? — жалобно спрашивает Спасительница. Генри хохочет во все горло и выбегает из кафе. Посетители думают, что у ребенка началась истерика, но продолжают увлеченно следить за выяснением отношений между Эммой и Руби. В конечном итоге, в этом городе давно уже не было повода для сплетен. — Боже, Свон, иди уже, — срывается на смех Лукас. — Проку от тебя никакого… — Так какова официальная версия нашего расставания? — все-таки интересуется шериф. — Все просто, я слишком хороша для тебя, — самодовольно хмыкает волчица. Свон тут же соглашается. Собственно ей плевать, что Руби будет говорить всем вокруг. Главное, чтобы слух об их разрыве как можно быстрее дошел до ушей прекрасного мэра. — Чао! — перебрасывая полотенце на другое плечо, кривится в презрительном оскале Лукас. — Пока, — Эмма бросает на стойку несколько купюр и с самым что ни есть счастливым видом, не забывая насвистовать веселенький мотивчик, направляется к выходу. — Свон! — раздается ей в спину грозный окрик. Шериф тут же делает многострадальческое лицо и, едва не пуская слезы, убирается подальше от той, что так жестоко разбила ей сердце. *** — Мама, — Генри с радостным воплем врывается в особняк на Миффлин-Стрит 108, попутно откидывая рюкзак в сторону и снимая кроссовки. — Мама, — зовет он, топая ногами по паркету. — Что за…? Слова застревают в горле от увиденного. Генри замирает. Он стоит секунду, две, три. Затем делает разворот на 180 градусов и бежит обратно к входной двери. — Генри, — кричит ему в спину испуганная Реджина, но сына уже и след простыл. - Черт! Черт! Черт! — рычит она, обессиленно опускаясь обратно на диван. — Эй, ты в порядке? — Эрика тут же оказывается рядом, сжимая ее ладони в своих руках. — Ни черта я не в порядке! — вздрагивает гневно Миллс, вырываясь. — Тебе лучше уйти. — Хорошо, — губы Вонберг изображают понимающую улыбку. Она поднимается с дивана и покидает дом Миллсов, проклиная, на чем свет стоит подростка и его неуравновешенную психику.