Dual

      Впервые за столько лет Кисе начал плохо спать. Сон просто сбегал куда-то, испарялся в дальних темных углах комнат, смеялся в лицо беспрерывным потоком мыслей. Рёта просто думал, зато за всё это время осознал одну важную вещь: в минуту уныния лучше сидеть и не рыпаться. Он словно заражался вирусом равнодушия, сам того не замечая. Сложно сохранить теплоту в себе там, где быть холодным легче и… удобнее. Цинизм — это когда оправдываешь всплески совести словами: «От меня мало чего зависит» — и сразу же с ними соглашаешься… Пасмурное утро. По идее, не должно быть никаких мыслей... Но это только по идее. Он был прибит ночной посиделкой, но мозг отчаянно продолжал рисовать какие-то нелепые картины, порой абсолютно не связанные между собой. И, вот, буквально после последней относительно абсурдной мысли, уже у ворот школы, Рёта мгновенно вспыхивает: «Да что она, черт побери, о себе думает? Она надеется, что я буду бегать за ней как собачонка? Так вот хер она угадала...». Забыть её кажется лёгким решением проблемы, а для Кисе это вообще было бы несложно. Он ведь никогда не возвращался ни к одной из своих бывших. Это был закон. «От перемены мест слагаемых сумма не меняется». Люди не просто так встречаются и расстаются. Когда люди уходят — отпускай. Судьба исключает лишних. Это не значит, что они плохие. Это значит, что их роль в твоей жизни уже сыграна. Подсознательно он это понимал. Но понимать и принимать — разные вещи. Он научился отказываться от людей. Но встречались и те, которых он не мог просто оставить за порогом своего сердца, требовались усилия, ведь все мы — всего лишь люди. Хорошо, что он хоть не вгонял себя в жуткую депрессию. И, казалось бы, уже в здании школы Рёта перестаёт думать обо всём ненужном. Но только он подумал, что всё хорошо, как обнаружил, что просто капитально ошибся. Так, зайдя в кабинет директора с дежурной улыбкой и уже наизусть заученным «Извините, я не хотел этого делать, как я мог быть таким беспечным», Кисе с горем осознал, что скоро переводные экзамены, а он... А он вообще не готов, потому что и так напропускал занятий из-за своей работы и соревнований. И, пожалуй, из школы можно было свалить сразу после окончания дурацких уроков, клятвенно пообещав директору, учителю, тренеру, капитану, что исправится, но не тут-то было. Почему-то именно в те дни, когда у Кисе было дурацкое настроение (а дурацкое оно, между прочим, уже больше недели), его так некстати останавливали прямо у главного выхода из школы и заставляли идти в библиотеку, а Рёта это место не особо любил.       За окном ветер трепал уже зеленые деревья. В эту весну все было как-то странно: прохладный воздух, частый дождь. Погода в целом хотя была ещё не летняя, но и не далека от осенней. Неприятно. И учиться не хочется, и работать — просто спать. — А чего ты этот колледж-то выбрал? — спросил хмурый Касамацу Морияму. — Потому что в колледже много красоток... — задумчиво ответил тот, а потом как-то даже умоляюще глянул на друга. — Так ведь? — Да отнесись ты к этому серьезнее, — протянул Юкио, из-за раздражения чуть не сломав грифель карандаша. — Думаешь, что поступишь с такой мотивацией? — А у тебя, Морияма, разве не появилась ещё подружка? — поинтересовался Кобори, который был самым спокойным из всех припутывающих в библиотеке. Ну, если не считать спящую Миямото. — Она очень мила, я бы даже сказал, что прекрасна, но мы немного поссорились, — Йошитака страдальчески вздохнул и уронил голову на парту, отчего тихо сидящий до этого Кисе вздрогнул от громкого звука. — Она вечно злится на меня из-за того, что я ничего не делаю... — Ну, то, что поссорились — плохо, — подал голос Рёта, и Морияма не особо уверенно глянул на него. — Но я бы на твоём месте постарался решить её проблемы. — Да я только и делаю, что решаю её проблемы, а их все больше и больше... — брюнет вновь громко вздохнул, абсолютно забыв про алгебру. — Короче задница... — Завалитесь, а? — пока любезно попросил Касамацу, но его явно не слушали. — Блин, как же хорошо... — Кисе потянулся, разминая затёкшие мышцы (он тут всё же полтора часа сидит) и ловя от этого явный кайф, а потом, заметив слегка хмурый взгляд семпая, неловко улыбнулся. — Прости. В общем, если не можешь решить её проблемы, создавай видимость, что решаешь. Я плохого не посоветую, ты же знаешь: я в женских заморочках спец. — Да, блин, везёт тебе, — проговорил Йошитака, не замечая того, как готовящийся Касамацу постепенно закипает на глазах. — Кстати, Миямото-сан так мило спит. — Ткни, — кивнул Кисе, тоже переведя взгляд на девушку. Да, кажется, и ей ночью надо спать чуть больше трёх часов, потому что даже кофе не спасает. Рёта с каким-то странным умилением смотрел, как мирно при каждом дыхании поднимаются её плечики, а потом всё же отвернулся к окну. — Вот, меня пугает, когда кто-то говорит рядом «ткни», когда я сплю, так что не надо в меня тыкать, — сонно протянула она, а потом приподняла голову, заметив улыбочку Мориямы. — Помню, брат так в меня тыкал чёрной гелевой ручкой, а я была в белой рубашке, так что его я потом хорошенько облила кофе, — тут она посмотрела на Кисе, и как только встретилась взглядом с его карамельными глазами, тут же отвернулась, при этом мысленно отвесив себе подзатыльник за такую быструю капитуляцию. — Вас я, кстати, тоже оболью кофе, если решите в меня тыкать. — Нет, ты что, Миямото-сан? — поспешил скинуть с себя всю ответственность Морияма. — И в мыслях не было. — Да-да, не было, — зачем-то подтвердил Рёта, а потом сразу же перевёл усталый взгляд на свою тетрадь. — Господи, сколько мне тут ещё находиться? — Кисе, — голос Касамацу прозвучал очень глухо, отчего блондин тут же сел ровно и даже затаил дыхание. — Слушай и повторяй за мной. — Но ты же ничего не говоришь... — Вот именно. И просидели они в относительной тишине ещё минут десять, ведь они же все такие добровольные, любящие учиться парни, но после и Кисе, и Морияму уже в сотый раз одолела скука. Первый уже каждые десять секунд отвлекался на телефон, а второй принялся философствовать вслух. — Вот ведь, девушки... — говорил Йошитака, забив на учебу теперь полностью. — Как их понять? Все их взгляды, улыбки, которые полностью противоречат мыслям, их словам... То они понимают все наши намерения, то сразу же отталкивают. — Только представь, Морияма-семпай, — негромко отозвался Кисе. — Сравни девушку с обычным обществом... На тебя полетят потом со всех сторон такие вещи, как долг, гордость, приличие, общее мнение, насмешка, презрение... Надо только забыть всё это и идти дальше — мало-помалу все это исчезает, и ты свободен. — И тебе это помогало? — скептично поинтересовался Морияма, глянув на блондина. — Не, совет хороший... У меня даже ощущение, словно у тебя опыта в разы больше, чем у меня, будто с прекрасным полом у тебя совсем-совсем проблем нет. У тебя всё со всеми идеально? — Да, Кисе, — неожиданно для всех произнесла Миямото и с неподдельным интересом глянула на блондина. Он сам-то занервничал, глазки забегали. — Ты такой идеальный и всем нравишься? — Ты ведь с каждой обходителен? — спросил Морияма. Ну, на самом деле Рёта даже не знал, что можно ответить. Обходителен со всеми? Возможно. Правда, ему всегда казалось, что в современном обществе фраза «он заставил страдать столько-то девушек» — значит почти: «он выиграл столько-то матчей». — Знаешь, я знаком с одной девушкой, — произнёс Кисе, при этом уже прям вальяжно и расслабленно развалившись на стуле и подкидывая шариковую ручку, — и у нас ну о-о-очень сложные отношения. Я порой даже не понимаю, за что она так ненавидит меня, но... Да, Акина, услышав это, тут же нахмурилась и немного скептично глянула на него. — Какая-нибудь особа, зацикленная на себе любимой? — уточнил Морияма, внимательно слушая. — Вполне, — пожал плечами Рёта, а Акина подавила желание ударить его по больному колену. — Но это, скорее, просто такой характер. — Характер самовлюблённой девушки? — теперь уже усмехнулся Кобори, который тоже слушал их разговор, так, от нефиг делать. — Есть такое, да-а-а, — согласился Кисе и тут же ойкнул. Миямото не очень заботливо стукнула его ногой под столом. — А сейчас ты с ней общаешься? — спросил Морияма, увлечённый рассказом. — Приходится. — А ты не пробовал быть с ней чуть более искренним? — вновь привлекла внимание всех Акина, в упор глядя на Кисе. Рёта умом всё же ещё ребенок. Юношеский максимализм хоть не проявляется, и это радует. Правда, его лишь одной фразой охарактеризовать можно: «Я тока попиздеть». А то думает только о себе, плохо может быть только ему, что-то раздражать только его... «Ну что ж, любовь заставляет нас быть неразумными!» — Акина невольно посмотрела в его глаза, и, да, кажется, уже наизусть выучила его железный принцип: «Я сегодня не такой, как вчера.». Тут за его переменами ещё и поспевать надо, а если не успела — твои проблемы. Он ведь сначала такой добренький и хорошенький, а потом как возьмёт, как обидится. Уедет в Северную Корею и пошлёт в твою сторону атомную бомбу. На самом деле, Кисе надо просто любить, да и всё... И можно ещё для профилактики бить баскетбольным мячом по хлебалушке, чтобы не звездился особо. — Пробовал, конечно же, а ей это вообще не надо, — ответил блондин и опять подкинул ручку, тут же ловко поймав её. — Я сам лично убедился. — Знаешь, с ней просто стоило быть самим собой, — сказала девушка, всё ещё глядя ему в глаза. — Звездой быть лестно — что ни говори. Взгляд Кисе после такого неуловимо изменился, глаза словно потемнели, а на скулах заиграли желваки. Что ж, его всегда было приятно выводить из себя. Он поглядел на девушку с какой-то не свойственной ему тоской, и спросил с плохо скрываемым раздражением: — Тогда, может, ей стоит прекратить давать мне повод вести себя так? — Да вы издеваетесь! — взмолился Касамацу и со всеми чувствами захлопнул учебник, при этом злобно щёлкнув ручкой. — Что с вами опять не так? — и, не дождавшись ответа, он слишком пронзительно глянул на обоих. — Если я из-за вас завалю тест, прикончу, ясно? — Грубо, семпай, — подали голос и Кисе, и Миямото, а потом тут же переглянулись. Акина не выдержала первая: — Хватит копировать. — Очень смешно! — Да сколько вам лет? — искренне не понимал Юкио, а потом, чуть не испепелив обоих своим грозным жутким взглядом, вновь раскрыл учебник. — Дайте хоть пять минут спокойствия, серьёзно. Кисе, не кидай на неё косых взглядов, а ты, Миямото-сан, прекращай язвить. Боже, как хорошо, что у меня скоро выпускной. — Кстати, если Касамацу-семпай выпускается, значит, мне надо отлично выглядеть, — задумчиво произнесла Миямото. — А у тебя и так выбора нет, — пожал плечами брюнет. — В конце каждого года менеджер баскетбольного клуба толкает речь, так что... Поздравляю. — И что мне им говорить? — поинтересовалась девушка. — Ну, знаешь... О матчах, о том, как круто быть в команде Кайджо... — А если не круто? — усмехнулась Акина, но при этом отсела чуть подальше, чтобы при возможности стартануть прям с места. — Не обсуждается, — присёк её идеи Юкио. — Расскажи ещё о трудностях, которые нас настигли, — он кивнул в сторону Кисе. — В общем, импровизируй. — Ладно, — вздохнула Миямото, а потом глянула на часы. Что ж, уже половина пятого. — Тогда... Кто-нибудь хочет пройтись с красивой девушкой по магазинам в Токио? Ответы у каждого были весьма однотипны: «Я бы с удовольствием, но у меня дела/я в шмотках не шарю/я устал/без меня ты лучше справишься», и только один гордо и радостно ответил, что может. Акина, конечно, могла бы позвать Фукусиму, но та совсем в свои уроки с головой погрузилась, так что компания Мориямы была достаточно неплохим вариантом. — А девушка твоя против не будет? — поинтересовалась Акина с лёгкой полуулыбкой на лице. — Но я же не буду ей говорить, что иду гулять с тобой, — протянул Йошитака. — Морияма, а ты не забыл, блин, что завтра тест, а ты нихрена не готов? — спросил Касамацу, так и не отрываясь от учебника. — Вот ты выпустишься, Касамацу-семпай, и некому будет на нас кричать, — с легкой грустью протянул Рёта. Вот именно в этот момент все перевели на него слегка напуганные взгляды, а потом уже и на брюнета, хотя тому было по барабану. — А с тобой Кисе сходит, — заявил вдруг Юкио, и взгляд блондина надо было просто видеть сейчас: возмущение, крайнее недопонимания, недовольство, и, чего уж греха таить, обида. Да и вообще, лицезреть бесценное зрелище, как у Рёты отваливается челюсть, было всегда очень, очень приятно. — У меня фотосессия как бы! — Врешь, как дышишь, — его сдал даже Морияма, хотя не был доволен тем, что не идёт сегодня никуда. — Сам говорил, что свободен сегодня. — Почему страдаю всегда я? — А ты у нас не теоретик, ты у нас практик, — протянул Касамацу. — Я же предупреждал, чтоб ты не бесил меня, но нет, ты ведь должен бы что-то сказать, так что испытывай теперь предупреждения на своей шкуре. — Я лично с ним никуда не пойду, — уже вмешалась в спор Миямото. — Вот-вот, — согласно кивнул Кисе, смирив её каким-то даже обиженным взглядом. — Если она так не хочет, то я и настаивать не собираюсь. И, вообще, Касамацу-семпай, ты мне не мама. — Ага, — кивнул Юкио. — Главное, что ты веришь в это. — Ч-что?

. . .

«Круто...», — Кисе лишь вздохнул и вновь глянул на идущую рядом Акину, которая, кажется, собиралась совсем в другую сторону. Да, народу было приличное количество. Ни один из просторных холлов не пустовал, людей много было даже в лифтах, а Кисе и Миямото шли молча, разглядывало витрины магазинов и даже не говорили. Рёта вообще подозрительно молчаливый, и это безумно напрягает. «Да не может быть, чтобы Я заставила эту самодовольную улыбку исчезнуть с его наглой рожи! — вдруг подумала Акина. — Хотя, если его так задела та ситуация, значит, он и правда влюблён...» До чего же легко сломать жизнь, уничтожить человека. Жизни, непрочные, как ткань, могут быть бездумно распороты в одночасье, а всё из-за банального самолюбия. Люди меркнут в свете собственной гордости, мельчают в глазах окружающих от собственного эгоизма, и это вряд ли изменишь. Обидно, конечно, но такова природа. Тут как бы ничего и не сделаешь. Раньше она такой не была. Раньше было чувство неоправданной безнадежности. Раньше не было чувства вины, как сейчас. Перед ним. — Кисе, ну поговори со мной, пожалуйста, — слегка умоляющим тоном произнесла Миямото. Может, сработает, Рёта — парень дружелюбный и отходчивый по сути. Ну, по сути. На деле же идёт и игнорирует. — Да ты задолбал молчать, — обидчиво сказала она и нахмурилась. Этот, сволочь, и бровью не повёл; лишь продолжал вглядываться в витрины магазинов одежды. Акина страдальчески выдохнула. — Ну, мы же давно знаем друг друга, ты не можешь обижаться подолгу, Кисе-кун. На мгновение блондин, кажется, сбросил всю эту свою тщательно вышколенную маску хладнокровия. То ли от неожиданности, то ли от крайнего недопонимания он посмотрел на неё настолько странно, что Акина отвела взгляд и лишь мысленно «похвалила» себя. «Я, что, уже подкатывать к нему начала?» — вот эта мысль заставила девушку живо отойти от него и забежать в один из магазинов одежды, хотя сам блондин безропотно последовал за ней. И опять молча. И уже, кажется, чтобы просто побесить, ведь он, как никто, любит чувствовать себя одним единственным. — Кисе, не заставляй меня ещё раз говорить «пожалуйста», — попросила Акина, заходя в один из разделов. — Это ужасно вредно для женского самолюбия. — Зато ужасно полезно для мужского. Кисе, опять усмехнувшись, оглядел полки с одеждой и тут же невольно упёрся взглядом в пол, потому что последнее место, куда бы он хотел попасть — это отдел женского белья. Акина уже по привычке не обратила внимания на его колкие фразочки и глянула на себя в одно из зеркал, когда Рёта решил всё же с независимым видом отойти. А ей, если честно, хотелось надавать себе хорошенько. «Здравствуй, дурочка, как же ты умудрилась всё проебать?» И именно в этот момент, в отражении она заметила прошедших мимо Момои и злого, как чёрт, Аомине. — Какого хрена, Сацуки? — возмущался он, но с неподдельным интересом оглядывая все полки тут. — Мне казалось, мы пришли мне за кроссовками, а не для этого! — Какая разница, Дай-чан? — отвечала девушка. — Магазин спортивной обуви прямо напротив, так что... — Что? — не дослушал её парень. — Советника себе нашла, блин... Да мы тут часа три проторчим, а тебе в итоге ничего не понравится, — он уже хотел было развернуться и уйти, но Момои потянула его за рукав куртки, отчего тот чуть не упал на манекена, а потом всё же заметил Кисе. — А ты что тут забыл? — А он со мной! — с улыбкой отозвалась Акина. — Вы не обращайте внимания, Кисе у нас говорить немного разучился. — Миямото-чан, Ки-тян, рада встрече! — разулыбалась Момои, а Дайки прям уже готов был завыть от безысходности. — Как дела, Момои-ччи? — Да прекрасно, — отозвалась она, а потом перевела взгляд на своего хмурого, как грозовая туча, друга. — Дай-чан, вон, теперь всегда на тренировки ходит. — Всё, Миямото, походи ты с ней, — попросил Аомине и живо развернулся. — А я сваливаю из этого отдела! — Я рад, что у вас всё отлично, — заметил Кисе, а потом слегка огляделся: взгляды девушек в этом отделе ему ох, как не нравились. — Я тоже, пожалуй, тут где-нибудь похожу... — Я наберу тебя потом, — оповестила Акина. Рёта кивнул и решил побыстрее свалить отсюда.

. . .

POV Кисе Нет ничего проще, чем, стоя на месте, просто вспоминать. И аргументировать это тем, что типо анализирую, набираюсь опыта… Паршивый самообман и элементарная трусость… Надо сделать не один шаг вперед, а сколько потребуется. Спрашивается, во имя чего, кого? Самого себя, прежде всего. Мы ведь нужны самим себе… Я просто стараюсь забыть её, как бы трудно ни было. Надо вернуться на финишную прямую — и вперед, в путь. За очередной мечтой… Наша жизнь — постоянное движение, останавливаться можно только для отдыха. А она... Пусть тоже найдёт себе кого-то, у неё точно с этим проблем не будет... По-моему, это уже явный упрёк. А я? Я был один хоть когда-то? Нет. Почему мне было не противно? Сколько из девушек мне хотя бы нравилось больше дня? Я говорил «люблю» тем, кого не любил. Так чего я жду от неё? Чёрт, наматываю круги по книжному, отрешенно молчу. Я не хочу никого слышать, видеть. Нуждаюсь в ком-то, кто понял бы, в баскетболе и больше ни в чем. Книги о счастье? Серьёзно? Я не хочу этих строк, этих эмоций в бумажном эквиваленте, ведь ни одна книга не выучит быть счастливым. Ценны только объяснения вслух, признания в прикосновениях. И мне наплевать на то, какие бывают обстоятельства, обязанности, побуждения! Все эти чувства усиливают эгоизм. Не хочется делить, делиться… Просто невозможно сохранять рассудительность. Кажется, термин «крышу сносит» придумали именно для описания влюблённости… И как тут вообще быть счастливым? Я ведь даже перед самим собою редко бываю честен. Мне есть что скрывать и есть чем делиться. Но всё это сейчас я предпочитаю оставлять взаперти. Чтобы избавиться от пристального внимания людей, надо создать иллюзию открытости… А я снова жду каких-то неожиданностей, чего-нибудь такого, чтобы сильно удивиться и долго ходить довольным после… Может быть, и напрасно, хотя... Девушка, сидящая на диванчике неподалёку, очень внимательно посмотрела на меня, смущенно улыбнулась, отвела взгляд. Я, конечно, мог бы пойти в ближайший магазин одежды, но сейчас отчего-то нет желания, да и скучно немного, а Аомине-ччи занят... Подхожу ближе. Она симпатичная, красивая улыбка. Я бы даже сказал, что она как у Миямото-ччи. Так, стоп... Причём здесь её улыбка? Какая нафиг улыбка? А дальше что? Не буду же я всю жизнь жить с её улыбкой. Ну почему я не могу просто забыть? Зачем она постоянно присутствует в моих мыслях? Я уже порой, сравниваю с ней других... Да я всех сравниваю с ней!!! POV Кисе — Привет, можно присесть? — Да, конечно, — девушка всё ещё улыбалась и, когда отодвинулась в сторону, Кисе тут же сел рядом и внимательно посмотрел на неё, при этом уж очень очаровательно улыбаясь. — А ты случайно не..? — Кисе Рёта? — продолжил он с какой-то обречённостью во взгляде. — Да-да, — она кивнула в сторону, на один из плакатов за витриной магазина одежды. — Это ведь ты? — Я, — согласился блондин. — А можно узнать твоё имя? — Ты правда хочешь его узнать? — девушка загадочно улыбнулась, а Кисе изогнул левую бровь в немом удивлении. — Очень. — Миядзаки Акина, — представилась девушка и протянула ему руку. Опять это имя, хотя, несмотря на лёгкое замешательство, Рёта всё же пожал её ладонь. — Ты чего нахмурился так? — удивилась она, глянув на него. — Да я просто... — Кисе растерянно провёл рукой по светлым волосам и быстро поднялся с места. — Не хочешь немного прогуляться? — Я бы с удовольствием, но... — девушка чуть замялась. — Что? — У тебя за спиной мой парень. И как только Рёта повернулся, на него налетел обезумевший пацан, чуть ли не разбившись в ругательствах, проклиная всех вокруг, а блондина — особенно. Точнее, даже и не налетел, а только задел плечом, но уже через секунду этот парень толкнул Кисе, и они оба свалились на диван. Это и на полноценную драку не смахивало, но перепуганная девушка тут же привела кого-то, и через секунду они оба услышали: — Воу, что такое, пацаны? — Такао, стоя рядом с Мидоримой и держа пакеты из Asics, непонятливо глядел на обоих, чуть ли не душащих друг друга, парней. Как только Кисе оттолкнул того от себя, тут же понял, кто перед ним: лицо, глаза — тот самый разыгрывающий, который до этого хорошенько зарядил ему по носу. — Да этот придурок к моей девушке подкатывает, — рыкнул тот, злобно глянув на блондина. — Да ты мне «спасибо» должен сказать, — отозвался Кисе, подходя ближе. — Она сидела, скучала, пока её дико крутой парень пропадал невесть где. — Тебе ещё отвесить? — злобно спросил разыгрывающий, чуть ли не закипая на глазах. — Нравится по роже получать? — Ты про прошлый раз? — усмехнулся Рёта, глядя ему в глаза. — Это не от удара, это аллергия на мудаков. Ты выйди — пройдёт. — Такао, помнишь, ты спрашивал, почему я не общаюсь ни с кем из Тейко? — мрачно поинтересовался Мидорима, поправив сползающие очки. — Почему? — Вот именно поэтому, — он кивнул в сторону Кисе, который, кажется, собирался сказать что-то более обидное. Но, вопреки всем ожиданиям, этого не произошло, а всё от того, что слова товарища Рёта хорошо услышал, возмутился и хотел было гордо уйти, но его схватили, а через секунду Шинтаро услышал такое довольное, но при этом дико бесящее «Мидорин!». А ещё рядом появился скалящийся Аомине — день для Мидоримы удался короче. — Ки-тян, ну ты же такой красавчик! А если бы он тебя ударил? — возмущалась Момои, недобро поглядывая на уходящую парочку. — Да если б ударил, я бы увернулся, — протянул Рёта. — Конечно-конечно, — всё ещё ругалась Сацуки. — Да вы с Дай-чаном прям два сапога пара, только он нахальнее на степень! — Не сравнивай меня с этим идиотом, — попросил Дайки, облокотившись о плечо Мидоримы, который уже недобро сверкал линзами своих очков, а где-то справа слышался смех Такао. — Аомине-ччи! — Миямото-чан, ты только не злись на него... — тихо произнесла Сацуки, поглядывая на развернувшуюся картину перед ними: Аомине прячется за Мидоримой, Кисе пытается того достать, а Такао угарает. — Да я всегда знала, что он без царя в голове, — ободряюще улыбнулась Акина. — Оставляю его на тебя. Ещё увидимся! — Момои помахала, а потом подбежала к Шинтаро и схватила под руку, уводя дальше. — Мидорин, ну как жизнь? — О, Боже... Аомине, обреченно вздохнув, кивнул Акине, но при этом нагловато глянул на неё. «Ну что за человек такой? Даже вне баскетбольной площадки он всё равно продолжает смотреть на всех своим ублюдочным взглядом...» Когда они с Кисе остались вдвоём, девушка шумно вздохнула, чтобы привлечь его внимание, и кинула пакеты с одеждой на диван. — Вот почему, когда меня нет рядом, ты вечно во что-то попадаешь? — вопрос был, кажется, риторическим, но Рёте это уже не особо понравилось. — А ты так переживаешь за мою внешность? — поинтересовался Кисе, глубоко глядя в её глаза, хотя общаться с ней вообще не собирался. «Вот кретин, — мысленно возмутилась Акина, стараясь не поддаваться такому странному гипнозу. — Я не могу ему даже ответить теперь нормально... Чёртов Кисе!» — Я тебе уже много раз говорила, что могу сама сломать тебе нос, — она раздраженно выдохнула и подошла ближе, и, если честно, в глазах Рёты она заметила лёгкий испуг. Значит, он всерьёз думает, что может. На самом деле, она действительно может... — Давай посмотрим, сможешь ли ты меня ударить, Миямото, — блондин тоже сделал шаг вперёд, при этом даже взгляда не отвёл, а, вот, она... Отошла обратно, не смотря ему в глаза, тут же гордо отвернулась и, подхватив пакеты с дивана, направилась к выходу из торгового центра. А Кисе не был уверен. Он вообще не был уверен в ней. Откровенно говоря, он ни в чем не был уверен. Он не знал, что чувствует, не понимал её, не знал, чего ждать. И вот один единственный вопрос ко времени: Что будет дальше?