Dual

POV Кисе       Она сказала, что наша команда установила рекорд результативности в отборочном этапе, впервые все набрали больше двадцати очков за один матч, добавила ещё, что я измотал все нервы Касамацу-семпаю, а во время моего нахождения на площадке руки опускались абсолютно у всех... Я слушал завороженно, не мог оторвать взгляда от неё и нервно поправлял галстук чуть ли не каждые пять минут, отчего получал еле ощутимые тычки от семпая. «Кисе-кун делал на площадке так много всего и так правильно, что даже нашему тренеру хотелось остановиться и просто наблюдать за ним», — эти слова проматывались у меня в голове уже десять минут. У самого сердце колотится, словно вырвется из груди... Мне кажется, в этот момент я был похож на... Ну, не знаю... На самого влюблённого идиота, что ли? Не мог не улыбаться, не радоваться, не смотреть на неё. Знаете... Вот, есть очень много женщин... Просто женщин: есть низкие, есть высокие, но всё же для всех мужчин есть в мечтах она. Красотка с бездной в глазах. Но, знаете, есть маленькие, есть скверные, насмешливые, молчаливые, смешные и веселые, есть, в конце концов, проститутки. Они же тоже женщины! А есть одна. Твоя. Ты сразу понял. Ты в сотый раз сказал: «Привет», она — «Пока», подразумевая друг другу фразу: «Я смеюсь». И всё, ты испарился, тебя словно не стало. И в самом деле, сразу понял: влюбился. И при каждом её появление такое состояние... Ну, как бы объяснить? Как будто бы и шага уверенного сделать не можешь, а она стоит, улыбается... А ты как бы... Ну, стоишь, да? И тоже вроде надо улыбаться, а ты ничего не говоришь, потому что максимум, что ты можешь сделать — это, вот, чуть-чуть улыбнуться. Ненавижу я это состояние, но в то же время так приятно... А дальше что? Вы говорите, вы общаетесь. Не обращаете внимание на внешность друг друга, потому что это уже не так важно, как при первой встрече. Да, всё так и есть. Она для меня не просто очередная подружка, она в первую очередь интересный человек. Я вижу в ней не ту девушку, которая так легко играет с чувствами и в особо опасных ситуациях отшучивается, а вполне серьезную особу. Просто разговоры сейчас люди не так ценят, но это одна из наиприятнейших вещей. Вы понимаете всё, радуетесь — вам хорошо в конце концов! Вместе философствуете, и осознаёте, что в ту самую первую встречу создалось ложное впечатление. Нет, плохое или хорошее — решать каждому из вас, но важно, что происходит потом. Вы меняетесь. Невольно, незаметно, но так и есть. Я нередко просыпался с другими девушками. Обманывался пустыми иллюзиями. И я, по идее, мог быть счастлив с кем угодно, но... Она — первая девушка, которая видела меня насквозь. Единственная, кто когда-либо давал мне отпор. Она ставила меня на место, но, в то же время, понимала меня лучше, чем кто-либо другой. Только ей хватало храбрости открыто критиковать меня. Скорее всего, она была той одной, которая настолько внимательно ко мне пригляделась, что нашла мои недостатки — и, как мы оба знаем, нашла достаточно много. Не буду врать, недоговаривать ей. Устал от фальши. С ней я такой, какой есть и безумно счастлив, что встретил именно её. Я ведь многое сделал, чтобы добиться её внимания, и, честно, ужасно горжусь этим. Да, это было сложно, но я не привык легко сдаваться. Цветы, извинения, хах, да я в горящее здание ради неё бросился! Хоть неделя прошла, а я до сих пор в шоке... Мы и до этого общались. Так, неплохо. Я бы сказал, вынужденно, ведь будь её воля, она бы точно мне сказала: «Пока-пока, Кисе, надеюсь, мы больше не увидимся!» и всё, не было бы её в моей жизни. Никаких её напутствующих слов во время очередного матча, никаких ссор, никакого злобного взгляда в мою сторону, никаких разговоров и размышлений. Я бы продолжал свою славную жизнь, а она — свою... — Кисе-кун, скажи, а у тебя есть девушка? — опять меня окружила кучка поклонниц, но мне даже стараться не пришлось — улыбка сама появилась на моём лице. — Девушка? — она есть, но, если скажу, появятся проблемы. Не готов сдавать Миямото-ччи как ни крути. Мне ли не знать, насколько все эти фанатки могут быть безумны? — Я счастлив и одинок. И все вздохнули с облегчением. А после я заметил какое-то волнение неподалёку, и, вот, уже через секунду слышу громкое, но такое родное: — Эй, модель, отойди! Пройти нормальным людям не дают, — Миямото-ччи, протиснувшись между рядами, прошла мимо, прямо за моей спиной, но я просто готов поспорить: она сейчас улыбалась. Всегда завораживало её умение играть на публику. Она всегда с такой ненавистью, но, блин, так сексуально произносит моё имя, что я и сказать в ответ ничего не могу. Да и не хочу. Лишь бы она сама говорила... — Кисе-кун? Что? Взгляд меня выдаёт? Ну, смотрю я в её сторону, слежу за тем, как за её спиной закрывается дверь, не моргаю, не говорю. С кем не бывает? — Может быть, погуляем после школы? — опять слышу настойчивый голос одной из девушек, и все они прям умоляюще смотрят на меня. Господи, какой «погуляем»? Я ваших имён даже не знаю! — Простите, не могу, — стоит только улыбнуться, и их глаза вновь сияют каким-то огоньком надежды. Напрасно. Мне всё равно. — Дел так много... Так что в другой раз. А ещё лучше — никогда. — Кисе-кун, ты такой честный! — от всего сердца. Прикольно, конечно, что они так считают, но, кажется, последние два года я честен был только в баскетболе... Не будем о плохом. Я видел, куда пошла Миямото-ччи, поэтому тут же направился следом за ней, чтобы поздравить её с такой классной речью. И её способность к абсолютной импровизации даёт очередной повод восхищаться — она просто не из тех людей, кто готовится заранее. А утром-то, перед всей этой церемонией, у неё даже дрожь была, и говорит мне: «Кисе, ещё хоть слово, и тебе конец». Я тогда лишь посмеялся, а потом вместе со всей командой затащил её на сцену, прямо к директору. Должен признать, что так же неубедительно смотрелся бы, к примеру, Аомине-ччи много лет спустя в кресле генерального менеджера. Вспомнил, вот, как некстати, что она обещала мне ещё и отомстить. Обидно, между прочим, ведь это не я один виноват! Да и вины там, по сути, нет. Задумался и прям схватился за ручку двери, куда она вошла где-то минут пять назад. Женский туалет. Ха-а-ах... Вот теперь стою и думаю... Какая же тут всё-таки красивая ручка. Мраморная такая... С синими вкраплениями, удобная. Хорошая ручка, серьёзно. Очень хорошая ручка... А зайти что-то не получается. То ли страх хорошенько получить и прослыть извращенцем до конца старшей школы, то ли что-то ещё... Неважно. Но как-то неловко. POV Кисе       Акина, услышав за спиной легкий скрип двери, аж вздрогнула, а Фукусима, стоявшая в это время рядом с ней, заметила Рёту, смутилась. Кажется, до его внепланового появления они тут смеялись, веселились, но, вот, уже через секунду, сразу после того, как дверь закрылась, Юмико лишь кивнула парню и, сделав максимально отчуждённый вид, вышла из дамской комнаты, тут же прикрыв дверь. — Ну, Кисе, — Акина облегченно выдохнула, когда он встал рядом с ней. — Вот в женском туалете я не ожидала тебя увидеть, правда. — Я тоже не ожидал, что зайду сюда по собственной воле, — признался Рёта, слегка отводя взгляд. — Почему ко всем не идёшь? — Я не думаю, что тебе понравится, чем я тут занимаюсь, но, — девушка выдержала паузу, приподняла подол юбки и из-под резиночки чулка достала фляжку. У Кисе от подобного манёвра пробежали мурашки по всему телу. — Не хочешь? — Ты так переволновалась? — удивлённо и обеспокоенно спросил он. — Я всю твою речь внимательно слушал. Это было о-о-очень круто! — Спасибо... Волновалась, сам знаешь. Но ты не думай, я очень-очень редко пью, — сделав небольшой глоток, Миямото поставила фляжку рядом с раковиной. — Смотри-и-и, — Рёта задумчиво глянул на сам предмет, а потом взял его в руки и раскрыл крышку. — Стой-стой-стой, давай, пожалуйста, без резких движений, — тут же попросила Акина, следя за тем, как блондин очень медленно наклоняет фляжку над раковиной. — Вот, сам напился, теперь и мне жизнь решил испортить? Игнорирует, а она и сообразить ничего не успела, как он вылил всё спиртное в раковину, зато с такой коварной улыбкой. — Ну нельзя же быть таким жестоким, — произнесла девушка, забирая фляжку обратно и отворачиваясь от него к зеркалу. — Мы где-нибудь да уединимся,— она и не заметила, как Рёта оказался сзади неё и аккуратно обнял со спины за талию и неотрывно смотря в зеркало. На себя, конечно же. Потом и на неё. — Знаешь, что я сделаю? — чуть улыбнувшись, она откинулась корпусом назад, подняла голову и тут же столкнулась взглядом с золотыми глазами Кисе. — Что ты сделаешь, Миямото-ччи? — поинтересовался блондин, понизив голос, и мягко поцеловал девушку в основание шеи. Такой манёвр она постаралась по возможности проигнорировать, но Рёта сейчас такой милый, что просто стоять столбом не получается. — Скажу капитану, чтобы на каждой тренировке ты начинал с двадцати кругов, а заканчивал тридцатью трёхочковыми, — уже через секунду её рука нашла его галстук, и Акина из-за того, что блондин слегка опешил, тут же развернулась и слегка притянула его за галстук к себе. Такой покорный, не язвит, не хамит, не строит из себя обиженного... — С центра площадки. Нет, строит. Кто бы сомневался? — Не беспокоишься за меня? — шепотом немного обиженно спросил он и упёрся о раковину, расставив руки по обе стороны от девушки и неотрывно глядя ей в глаза, словно гипнотизируя, а Акина ждёт, когда же он скажет какую-нибудь глупость или пошлость. Молчит. Странный такой. — Конечно же, беспокоюсь, — девушка гладит его по светлым мягким волосам, а Кисе, скотина, даже зрительного контакта не прерывает, довольно хмыкает и щурится. Тот же хитрый и наглый, что и всегда. — Слушай, почему все видят в тебе такого безобидного, милого, добродушного, сияющего паренька, а я получаю сейчас эту надменную улыбочку? Или ты такой только в женских туалетах? А вдруг кто-то из твоих фанаток зайдёт, а ты тут несчастную девушку зажал? — Не сто­ит так ме­ня рев­но­вать, Миямото-ччи, они ме­ня со­вер­шенно не ин­те­ресу­ют, — лукаво произносит Кисе, сдувая челку со лба. — Кроме того, эта несчастная девушка сама всё ещё держит меня за галстук, а я, между прочим, хороший! — Ага, — кивнула Акина и скептично посмотрела на него. Глаза необычные, а отвести взгляд не получается при всём желании. Это словно гипноз. — Очень хороший... — Лучший, — Рёта гордо мотнул головой и широко улыбнулся. — Лучший-лучший, — согласно кивнула Акина и усмехнулась, когда блондин наклонился чуть ниже. — И вообще, тебе со мной повезло, — прошептал он ей в губы. — Угу, — девушка еле заметно улыбнулась, и когда Рёта уже был готов её поцеловать, приложила указательный палец к его губам и хитро посмотрела на него. — А я, знаешь ли, передумала. Обиделся. Из вредности и слова не скажет. Но это так, несильно. На губах хитрая полуулыбка. Ну что за парень! Предельно добр и мягок со всеми, уступчив, отзывчив и вечно чем-то доволен. Да его из-за всей этой легкомысленности иногда и всерьёз не воспринимают, поэтому он и даёт волю своим плохим качествам. Настоящим качествам. Миямото задавалась одним вопросом: И как угораздило? Ни с кем из парней не было таких отношений. Да, часто попадались конченные идиоты и полнейшие ублюдки. Почему-то у девушек именно к таким сердце и расположено. Но с ними было легче, а вот с Кисе... Им всегда хотелось поддеть друг друга побольнее. Каждый день слышали жестокие слова, полные яда, получали надменный наглый взгляд. Везде, кроме баскетбольный площадки. Но там, возможно, Касамацу поспособствовал, а так команде, скорее всего, пришлось бы скидываться на похороны лёгкого форварда. Или менеджера. Хотя в этом случае Кисе бы ничего не делал. Она — девушка, а он никогда не считал себя плохим парнем. Ну, издевался, насмехался, с кем не бывает? В классе даже как-то негромко спросил у Акины: «Вот ты меня ненавидишь, но и любишь, да-а-а? А это жестоко-о-о...». Она в долгу не осталась: «Вот ты меня любишь, но продолжаешь стоять в сторонке и видеть, как я общаюсь с другими парнями. Это, наверное, больно? Да, Кисе-кун?». И все же, после того, что она пережила в стенах этой школы, она бы хотела его поблагодарить. Когда ей казалось, что она знает его, считала, что он искренний (а такое было много раз), ей просто не следовало доверять. А он всегда был рядом: в классе, в клубе, да он живет напротив! И, вот, его беспечная жизнь заполыхала ясным огнём, ведь если бы не все эти насмешки, ссоры, она бы не стала ещё яснее смотреть на жизнь. Кисе, такой милый парень, жизнерадостный, оказался таким жестоким и тщеславным. Пытался скрыть всю эту ложь, прятал своё истинное лицо, но был честен с собой. Он раньше хотел навредить, но сейчас — нет. Она его раскрыла, своей откровенностью толкнула на откровенность, разыграла по картам. Он больше не обманет. — А мне бы пошли эполеты, Миямото-ччи? — Киса спрашивает с убийственной серьёзностью. Так, словно от этого зависит его жизнь. — Подлецу всё к лицу, — вздохнула девушка, а потом внимательно его оглядела. Серый клетчатый пиджак, такие же брюки и бордовый галстук — Кисе всегда выглядел идеально. — А ещё тебе бы точно пошла форма пилота. — Правда? — уточнил он, а карие глаза блеснули каким-то детским восторгом. — А тебе бы точно пошла форма стюардессы.