Dual

— Миямото-ччи, стой на месте, пожалуйста. Во рту явно ощущается металлический привкус свежей крови. Стоит только дать волю хоть какой-то эмоции, разбитая губа живо даёт о себе знать, и Кисе щурится, шипит, рычит, но не торопится подниматься; так и упирается одним коленом в асфальт, не шевелится. — Да, стой на месте, крошка. Ужасное чувство ненависти. Всепоглощающее. Скула ободрана, ворот чёрной футболки растянут, а руки так и чешутся ударить по самодовольной ублюдочной роже парня напротив. И ему плевать, что костяшки чуть ли не сбиты в кровь, а ладони уже жутко щипит от падений! Подонок напротив обязательно получит. Сейчас... Ещё минуту. Рёта просто должен собраться с силами, забить на ноющую правую ногу. — Помнится в Тейко ты так же ползал, а, Рёта? — блондин тяжело рвано дышит и поднимает взгляд на козла, который опять грубо высокомерно насмехается. Нет-нет, Кисе бы никогда не влез в драку по собственной инициативе. Он мог бы спровоцировать, встать на защиту, но бить первому ни-ни! Он никак не собирался колечить свое красивое личико, не собирался забывать о своих же принципах. Но... Забыл. Очень быстро стоило только дымчатым глазам после отвратительной бесящей фразы в очередной раз нагло, с абсолютно не скрытой насмешкой, глянуть на него. Они сцепились, словно звери. Так, что обоим было не продохнуть. Бесконечные удары, разбитые лица, кулаки — никто бы не мог подумать, что известная модель Кисе Рёта способен быть таким. Стильная причёска растрепалась, воздух выбит из лёгких, поэтому получается не нормальное дыхание, не то рык, не то стон. Янтарные глаза пылают жуткой злобой и отчаянным упрямством, из нижней губы сочится кровь, нос разбит, багровые костяшки — о чём Кисе думал, когда ввязался в такое?

———————————————

      Странный день сегодня. Нет, серьёзно. Во-первых, церемония вручения дипломов в Кайджо была какой-то особенно дикой и шумной. Во-вторых, после того, как Кисе и Миямото с независимым видом вышли из дамской комнаты, их чисто случайно заметил Хаякава и, да, поднял шум. Тридцать три вопроса от Мориямы типа «А вы что это там делали?» пришлось брать штурмом, ответа хорошего придумать вообще не получилось, и Акина, в тот момент горько вздохнув, ответила: «Мы с ним лучшие друзья теперь.». А потом весь основной состав Кайджо потопал в ближайшее кафе. — Хотите с нами выпить? — упорно интересовался Морияма, хитро подталкивая Кисе в плечо и кидая взгляды на Миямото, Хаякаву и Накамуру. — Ах, точно, вы-то всё ещё школьнички... — Морияма, пить никто не будет, ты понял? — после очередного пинка от Касамацу брюнет вроде бы присмирел. Вообще, это стоило сделать хотя бы полчаса назад, а то народ в кафе очень уж часто отвлекался на их шумный столик. — Это ещё почему? — Морияма-семпай ведь уже взрослый! — рассмеялась Акина. Рёта весело кивнул. — Неудачник, — добавил Кобори, и Йошитака лишь театрально приложил руку ко лбу, делая вид, словно весь мир против него. К слову, на этом все мирные посиделки должны были окончиться. Далее Миямото произносила торжественную речь, уже вторую за сегодняшней день, они попрощались с ребятами, искренне пожелали удачи при поступлении, пообещали встретиться для, так сказать, последней игры, а потом началось само веселье. И все после подозрительного вопроса Кисе: «Тебе не скучно?». Всего лишь надо было ответить «нет»... — Давай только домой забежим, — вот, что она ответила под одобрительный взгляд блондина. Просто было интересно, что он удумает в этот раз. В общем, понятно, как они оказались в Токио в девять часов вечера. Так, мирно прогуливаясь по парку Инокасира, они оба любовались, кажется, бесконечным количеством деревьев, розовых лепестков сакуры и огромным прудом, расположенным прямо по курсу. Мимо проходят люди с разными судьбами, взглядами, проблемами. Сама атмосфера располагала к закату, а домой, в Йокогаму, вообще не хочется. Всё же это то самое магнетическое влияние парка, алого неба и молчаливого задумчивого Кисе. — Может, в игру сыграем? — предложила Акина, тут же привлекая его внимания. Кажется, парень слегка удивился, разве что её руку не отпустил. — Какую? — На кого больше людей посмотрит, тот и выиграл. — Серьезно что ли? — не поверил Рёта и хитро сощурился. — Откуда такая уверенность, Миямото-ччи? — Потому что я единственная с кем ты не переспал, и ты в отчаянии, — хитро улыбнулась она, снизу вверх глянув на него. Он поддался на провокацию и обнял её за плечи. — Я не боюсь принимать вызов. И, да, не соврал. Но Акина всё свалила на то, что в вечернем парке по какой-то непонятной причине девушек попросту больше. Рёта тогда согласно кивал, полностью приняв свою победу и гордо ухмыльнувшись. Так они и гуляли по Токио, ловили лучи заходящего солнца, любовались округой. Акина даже ощутила себя героиней обычного романтического сериальчика, но Рёта на этой прогулке точно останавливаться не собирался. — Миямото-ччи, а это же моя средняя школа, — проговорил он и потянул девушку на себя, указав на здание неподалёку. Престижная школа — заметно по фасаду здания. На территории, точно у главных кованых ворот, стоят огромные деревья, а сама территория, судя по всему, огромная. Но в тёмных окнах словно не было никакой жизни. Словно вся активность ушла в конце прошлого года, после вручения дипломов выпускникам. И всё равно, что сейчас нет занятий — раньше в одном из спортзалов всегда допоздна горел свет. Кисе это прекрасно помнил, даже, когда ещё не был в самом клубе. — Может быть, пробраться туда? — не особо уверенно подал голос он, не выпуская ладонь девушки из своей тёплой руки. — Ну, знаешь... Идеальное свидания вне закона. Прикольно же, ну? Восторженный такой. — Вот, ты очень милый и у тебя самые красивые глаза на свете, Кисе, но, к сожалению, я только что поняла, что они сияют только потому, что солнце просвечивает через твою пустую башку, — Акина усмехнулась, словив его оскорбленный взгляд. — Ты же знаешь, чем это может кончится. — Ну, прости, — он обиженно отвернулся и посмотрел на противоположную сторону улицы. Сначала трудно было сказать, почему он так удивился и обрадовался, но потом живо перевёл взгляд на Акину и хитренько улыбнулся. — Миямото-ччи, хочешь чего-то новенького? — А что? — неуверенно спросила она, глядя в его янтарные, чуть не светящиеся тем самым детским задором глаза. — Просто скажи: да или нет. — Да. — Отлично! — Кисе ещё шире улыбнулся и ухватил её за руку, потянув к себе. — Идём!

. . .

      Да, Рёту интуиция не подвела, и все оказалось даже лучше, чем представлялось издалека. Громкая музыка, сильный запах алкоголя, мешаясь с табачным дымом, лишь увеличивал тот самый градус веселья. Ярчайший неоновый свет, алчущие взгляды, громкие восторженные крики, много хаотично танцующих людей, уже с трудом стоящих на ногах. Чтобы их обоих пропустили, Кисе совершенно осознанно достал купюры из кошелька и просунул охраннику. Тот лишь деловито пожал плечами, посоветовал не убухиваться в хлам, на что Рёта лишь невинно разулыбался и потащил девушку в самую толпу людей. Туда, где от музыки ещё больше закладывало уши. — Один из лучших клубов в городе! — гордо заявил он, приобняв её со спины и прижав к торсу, делая движения в такт музыки. — Расслабляйся, Миямото-ччи! — Расслабишься тут, когда каждый кидает на тебя хищный взгляд, — протянула она, чувствуя горячее дыхание Кисе. — У меня вообще-то парень есть. — А у меня — девушка, — прошептал на ухо Рёта. Акина зажмурилась, наслаждаясь сексуальностью его томного голоса и ощущая ту самую ауру. Она была готова поспорить, что парень в этот момент ухмылялся. — Поэтому мы полностью предоставлены друг друга сейчас. Акина прикусила губу, ловя ни с чем не сравнимое наслаждение от его движений. Уже в том самом головокружительном состоянии она еле ощутила дразнящее прикосновение горячих ладоней на запястьях, потом почувствовала, как они слишком мучительно медленно начали спускаться к стройной талии, дразняще поглаживая живот. Кисе точно наслаждался, когда девушка прижималась ещё теснее к нему, а напряжение внизу становилось всё сильнее и сильнее. — Тебе нравится? — довольно поинтересовался он, игриво целуя её в шею. Она даже не пыталась оглянуться, откинула голову на его плечо и шаловливо улыбнулась. — Ты шикарная. Легкий аромат ликера сводил с ума всю публику в клубе, а наступившая полутьма и лишь легкий светло-синий свет ещё больше усиливали эмоции. Одинокие девушки, что находились тут, все яркие, намалёванные, дерзкие, некоторые робкие, проходили мимо Кисе, пытаясь привлечь его внимание, изредка касались тыльной стороной ладони его самого, но тому было все равно. Он наслаждался обществом совсем другой, более интересной, более броской девушки. Той, которая до ужаса любит дразнить. — А не хочешь выпить? — Рёта ловко развернул её к себе и ярко улыбнулся, получив её кивок. — И продадут тебе? — неуверенно спросила Акина, почувствовав, как руки парня притягивают её ещё ближе. — Если пропустили, то точно продадут, — заверил он её, а потом почувствовал легкий толчок в плечо. Парень, до этого несильно толкнувший его, скрылся в разгоряченной толпе, а сам Кисе невольно нахмурился. — Ты чего? — Не-не, все окей, — он ободряюще улыбнулся и кинул взгляд на бар, где уже во всю смешивали разнообразные коктейли. — Ты посиди, подожди. И по возможности всех парней шли нафиг. — Да, Ваше Величество.

. . .

      Бар тоже, конечно же, не пустовал. Отделка выражено чёрных тонов, синие неоновые лампы и выгодное предложение на деревянной доске заметно привлекали и так подвыпившую публику. Рёта недоверчиво покосился на какого-то пьяного парня слева от себя, потом подпер голову кулаком и перевёл взгляд на чем-то занятого бармена. — Да ладно, какие люди, — раздался неприятный голос неподалёку. — С Зимнего Кубка не виделись, Рёта. — Действительно, Шого, — Кисе раздраженно вздохнул и поставил локоть на блестящую поверхность стойки. — Что ты тут делаешь? — У меня подружка живет недалеко отсюда, — ответил тот, а потом надменно поглядел на блондина. — С той девчонкой из Кайджо тебя видел только что. Скажи, она тебя только что нахер отшила, потому что ты чертовски самоуверенный идиот? — с фальшивой заботой в голосе поинтересовался Хаизаки. Глаза Кисе сверкнули раздражением, он медленно перевёл на него взгляд. — Еще одно слово, и я набью тебе морду, — произнёс задумчиво Рёта. — Ещё в Тейко хотел. Ты редкостный мудак. Хаизаки оскалился, провёл языком по большому пальцу и усмехнулся. — Давай, попробуй, неженка, только прическу не испорть. Кисе злобно зыркнул на него. Чёрт возьми! Почему именно в тот день, когда настроение отличное, он встречает всяких долбоебов да ещё и в одном из ночных клубов Токио? Хренов Хаизаки: его присутствие неимоверно бесит, аж хочется ему вмазать! А это вязкое тягучее «Рё-ё-ё-ёта»? Да его так никогда своё же имя не бесило! — Ну что это за лицо, Рёта? — вновь раздражающе тянет Хаизаки, а потом переводит взгляд куда-то вдаль. — А вон и твоя подружка как раз, — он кивнул в сторону Акины. — А, спорим, я и эту уведу? — раздражающе дерзкая улыбка окрасила его лицо, голос понизился. Кисе заметно насторожился. — Трахну и брошу. Знаете, Хаизаки ведь не сделал ничего особенного. Просто нагрубил, как обычно, вновь заикнулся насчёт девушек. И, вот, Рёта не выдержал, небрежно схватил подонка за плечо и выволок из ночного клуба.

. . .

      Кисе не любил драки. Терпеть не мог наносить бесконечные удары, тяжело дышать, ощущая боль в лёгких, в кровь разбивать костяшки на кулаках, причиняя боль самому себе в первую очередь. Боли было уже достаточно. Это у него нет сейчас сил. А вокруг ни души, весь народ торчит внутри, радуется жизни. Хаизаки напротив довольно скалится и жестоко толкает блондина в холодную стену. Спина, кажется, ободрана уже до крови, воздуха в лёгких практически нет, глаза застилает усталость, но Рёта продолжает смотреть на оппонента так же упрямо, как и в давних матчах на тренировках в средней школе. Стильная причёска растрепалась, скула покраснела от одного из ударов, губа разбита, а янтарные, почти золотые в темноте, глаза прямо таки и стреляют отчаянной злобой. Стоит только победно усмехнуться, Рёта резко его толкает в сторону, облизывает разбитую губу, позже повторяет его движение один в один. Злой Кисе вообще пугает: он становится настоящим кретином, таким раздражённым, напряжённым и, чёрт возьми, ужасно сильным! — Нарываешься, Рёта, — тянет Шого, вновь поднимаясь на ноги. Уже штормит, но сдаваться нельзя. Но он, кажется, не особо ожидал от блондина того, что тот так налетит на него, ещё и первый! — Я же говорил, что всегда возвращаю должок. Или ты забыл, Шого? — и скалится так же дерзко, что аж хочется хорошенько прописать ему по красивому лицу ещё раз. И ещё, а потом ещё! И так много много раз. Хаизаки бросается на него, тот готов — отступает на шаг назад, хватает за ворот футболки и резко толкает в сторону. Шого рычит, скалится. Очередной удар. В нос. Да с такой силой, что Кисе не удерживается и чуть ли не падает, упирается в больное колено, а потом видит за спиной Хаизаки приоткрытую дверь служебного помещения. Понимает, в чём дело. — Миямото-ччи, стой на месте, пожалуйста, — говорить оказывается очень трудно. Во рту явно ощущается металлический привкус свежей крови. Стоит только дать волю хоть какой-то эмоции, разбитая губа живо даёт о себе знать, и Кисе щурится, шипит, рычит, но не торопится подниматься, так и упирается одним коленом в асфальт, не шевелится. — Да, стой на месте, крошка. Ужасное чувство ненависти. Всепоглощающее. Скула ободрана, ворот чёрной футболки растянут, а руки так и чешутся ударить по самодовольной ублюдочной роже парня напротив. И ему плевать, что костяшки чуть ли не сбиты в кровь, а ладони уже жутко щипит от падений! Подонок напротив обязательно получит. Сейчас... Ещё минуту. Рёта просто должен собраться с силами, забить на ноющую правую ногу. — Помнится в Тейко ты так же ползал, а, Рёта? — блондин тяжело рвано дышит и поднимает взгляд на козла, который опять грубо высокомерно насмехается. Миямото в ахуе. Другими словами и не описать её состояние. Господи, это правда Кисе Рёта? Она знала, что у них с Хаизаки очень недружественные отношения. И, кажется, именно перед ним милый образ жизнерадостности и веселья рушится, давая свободу темной стороне. Просто любовь — это умение видеть людей не такими, какие они есть на самом деле. — И сколько раз ты проигрывал, а? — вновь насмехается Шого, стоя точно напротив блондина. Опять те же чувства, что и на матче. — Проебал ещё и этому коротышке с бровастым в полуфинале. В серых глазах — откровенная насмешка. В янтарных — злость и отчётливое раздражение, смешанное с лёгким отчаянием. Да, Хаизаки, ты просто красавчик. Надавил на больное, хотя прекрасно знал, как именно Кисе относится к проигрышам. И конкретно в этот момент все мысли Рёты были остро негативными. Весь взъерошенный, злобный, чуть ли не шипящий, он не особо походил на того доброго паренька, который обычно объявлялся перед фанатками. Подоспевшие на шум охранники, до этого стоявшие у входа в клуб, были каким-то уж слишком спокойными, а Кисе мог лишь радоваться тому, что его никто не узнал, не фотографировал. Таким образом, он хотя бы избежал позорных заголовков и статей в СМИ. Единственная хорошая новость за последние двадцать минут. А вечер они никак не собирались закончить в ближайшем полицейском участке. Им крайне повезло, что полицейские не поняли (может, не обратили внимания), что все трое несовершеннолетние. Честно, Кисе ощущал себя каким-то преступником и даже надменный тон самого полицейского его бесил в разы меньше, чем брошенное только что Хаизаки «ну ты, блять, даёшь...». Чего он имел в виду, никто так и не понял, но Рёта уже был наготове. Вздохнул. На пробу щупает собственную переносицу. Жмурится, потому что болит. Но вряд ли сломана. Находиться тут не было никакого удовольствия, а пока полицейский там что-то выписывает, даже заняться нечем. Тут так мрачно, что даже улица кажется более светлой. — Идиотизм... — ага, Миямото была вместе с ними да ещё и чувствовала себя так, словно находится между молотом и наковальней. — Не думала, что у вас всё настолько... — Заткнись, — рыкнул Хаизаки справа. — Не груби девушке! — тут же подал голос Кисе слева. — Я с ним драться не собирался, но когда увидел его рожу..! — Ну, а ты что скажешь? — вздохнула Акина, тут же пихнув Рёту и переведя взгляд на Шого. Не хватало ещё драку в полицейском участке устроить. — Он меня ненавидит, потому что я отделал его подружку, когда она с ним встречалась, — прозвучало гордо и с щедрой долей яда. — Ты... — ну вот, опять. Кисе кинул на него напряженный взгляд и начал медленно подниматься на ноги, но Акина мертвой хваткой вцепилась ему в руку. — Всякий раз, когда я думаю что видела пик твоего безумия, ты выходишь на новый уровень, — она устало вздохнула. — Давай ты ему морду набьёшь за пределами участка, — блондин молчит. Ну, точно обиделся. — Рёта? — Рёта понимает меня, — передразнив девушку, протянул Хаизаки. — Рёта — педик. — Исчезни уже, Шого. — Да заткнитесь вы оба, — бросила Акина, сверля взглядом дверь, за которой послышалось какое-то шевеление. Оба замолчали, даже Хаизаки, который не отличался особым уважением к девушкам. И уже через секунду, когда дверь с лёгким скрипом приоткрылась дверь, вышел тот самый полицейский в форме и вежливо предложил на их вопрос «что нам делать?» подуть в трубочку. Выписали штраф. Хороший такой штраф. Даже больно думать о том, сколько денег они (Кисе — в частности) сегодня потратили. — И чтоб я больше ваши милые мордашки тут не видел, ясно? — с легкой угрозой в голосе проговорил мужчина, сняв с себя фуражку и обведя каждого задержанного серьёзным взглядом. — Девушка, не надо на меня так смотреть, я вас всех насквозь вижу, — он вздохнул, несильно ударил кулаком по столу, а потом все же кивнул Миямото и Кисе. — Свободны. И ты... Как ты сказал, тебя зовут? Кажется, я тебя уже видел где-то, — он пригляделся к блондину, а потом махнул рукой. — В таком виде по городу шляться — плохая идея. Мама-то не заругает? — Шого, сидящий на месте, негромко посмеялся. — А к тебе это тоже относится. — Да-да, господин полицейский, всё ясно, — протянул Хаизаки и резко поднялся. — Мы можем валить? — Они — да, ты — нет. — Чего? — Не надо было по-пьяни в урну ссать. Шого злобно скалится и переводит взгляд на Кисе. И кто вообще считает его красивым? Каким местом он лучше? Запекшаяся кровь в уголке губ, хмурый вид, красный нос и глаза... Вовсе не притягивают, а смотрят с абсолютной злостью. Янтарные, пугающие, насмешливые. Аж опять вмазать захотелось. Но это уже явно плохая идея, так? От Рёты с такими глазами ждать можно чего угодно. Достаточно лишь вспомнить матч.

. . .

Семь пропущенных от Рин — плохая новость. Кисе это осознал в полной мере, когда они подошли к его дому. Девушкой она была всегда активной, абсолютно в любой сфере, а когда дело касалось младшего брата, могла порвать, чему Рёта совсем не был рад. Он бы не хотел появляться в таком виде перед ней, ведь, помнится, в прошлый раз за маленький синячок она его чуть не убила, а сейчас опять начнёт есть мозги. Ложечкой. В общем, дело к этому и шло. Рин встретила их крайне хмурым взглядом, размахивая при этом бокалом игристого белого вина, а Рёта, не желая что-либо слушать, забрал этот самый стакан, выпил залпом всё содержимое сам под возмущённый и, да, обалдевший взгляд сестры, жестом попросил молчать и просто пошёл наверх, так не обронив и слова. — Рин, прошу, только не злись, — начала Акина. — Хотя... злись. — Спасибо, что разрешила, Миямото-чан, — протянула блондинка, услышав, как в ванной на втором этаже включилась вода. — Что за хрень с вами произошла? — Серьёзно, ничего необычного, — попыталась подбодрить её Миямото. — Ты же там вроде сериальчик какой-то смотришь, да? — Да... — Вот и смотри на здоровье! — улыбнулась она, развернув Рин в сторону гостиной. — А я тут разберусь... — Ладно. На самом деле, не выпей Рин парочку бокалов вина, ситуация приобрела бы более широкий масштаб, и брата бы она сейчас точно отсчитала, если бы не Акина с непосредственной уверенностью во взгляде. Когда она приоткрыла дверь в ванную, тут же заметила, как Рёта неотрывно смотрит на себя в зеркало. — Всё ещё страдаешь нарциссизмом? — негромко интересуется она, заметив его взгляд. Блондин лишь пожал плечами, а когда она подошла и аккуратно взяла его ладони в свои, тут же расслабился. Под прохладной струёй воды всё же удалось смыть выступившую кровь. Рёта даже не дёргался — всё следил за тем, как ловкие пальчики девушки обрабатывают его пострадавшие запястья. Снизу громко слышались слова главной героини сериала. Видимо, Рин решила полностью погрузиться в атмосферу и забыла о гостях. И слава Богу. Рёта бы очередного выноса мозга не выдержал. И так голова болит. Даже у себя в комнате он был как-то угнетающе молчалив. Не возмущался и не ойкал, когда ватка с перекисью водорода касалась саднящейся скулы. Не давил на жалость, стоило только коснуться переносицы. Просто сидел молча и смотрел куда-то сквозь девушку, все это время пытающуюся навести ту самую красоту на его лице. Он жутко напрягал, но Кисе просто такой... Чем больше узнаёшь все его черты характера, тем больше влюбляешься. — Я такой неудачник... — едва слышно говорит он, но улыбается. Хрипло откашливается и поднимает взгляд. Правый глаз закрывает светлая челка, и Акине приходится смотреть лишь на левую часть лица. — Нормально ему не вмазал. Мне даже кажется, что я не смогу играть на профессиональном уровне из-за этой дурацкой травмы... Чёрт, почему он говорит это с улыбкой? Ему больно говорить — все из-за разбитой губы, из которой вновь начинает сочиться кровь, но он говорит! Чёртов Кисе... Как можно быть таким несчастным, но и сексуальным одновременно? — Ничего страшного, — Акина невольно повела плечом и убрала чёлку с его лба. — Это не делает тебя слабаком. — Мне никогда у них не выиграть, — он вновь смешно жмурится, когда новая прохладная ватка касается разодранной кожи на щеке. — Дело не в победе, Рёта, — заверяет его Миямото и придирчиво оглядывает его. Вроде всё: единственная проблема — синяк на скуле и небольшая царапина на нижней губе. — Проблема в том, что ты относишься к себе слишком серьёзно. — Вовсе нет, — упрямо отвечает Кисе и немного растерянно проводит рукой по светлым волосам. — Именно, — настаивает на своём девушка, и он бросает на неё заинтересованный взгляд, в котором немало непонимания. Акина чувствует его руки на талии, видит его неширокую улыбку, а потом, когда сильные руки тянут её на себя, невольно смотрит ему в золотые глаза, в которых нет ни грамма боли. — Попробуй расслабиться. — Я уже расслабился, — шепчет Рёта, усаживая девушку к себе на колени. Она чувствует обжигающее дыхание на губах. — Ты — дурак... Кисе пытается рассмеяться, но слегка закашливается. Касается разбитыми губами гладкой щеки и случайно оставляет еле заметный кровавый след. От его горячего дыхания у Акины пробегают мурашки по коже. Она лишь крепче обнимает его, утыкаясь лбом в тёплое плечо. А Рёта опускается ниже, прикасается губами к подбородку, заставляя девушку запрокинуть голову назад. Он неспешно целует шею, ведёт ниже. Морщится, как только чувствует легкий поцелуй на разбитой скуле, а потом медленно поворачивается лицом к Акине, смотрит ей в глаза. И всё как-то происходит само собой. Бесконечный, опьяняющий поцелуй, жар его рук — всё это безумно сводит с ума. Кисе опять жмурится, а девушка ощущает металлический привкус крови и чисто машинально начинает перебирать светлые волосы на затылке. Рёта еле ощутимо улыбается, когда чувствует, как девушка несильно толкает его назад, спиной на кровать, а сама устраивается на его бёдрах, хитро улыбаясь. И хочется потянуть её прямо на себя, но блондин морщится от нахлынувшей боли и живо чуть ли не подскакивает, присаживается вновь на край кровати, чудом не скинув девушку с себя. В глазах сотня эмоций. — Миямото-ччи, ну не могу быть снизу, прости... — выдыхает он и улыбается. — Не воображай себе, пожалуйста, — любезно просит Акина и уворачивается от очередного поцелуя. Взгляд у Кисе крайне разочарованный, а когда она встаёт с его коленей, вообще расстраивается, но виду не подаёт. Ну, как не подаёт... Лишь обиженно смотрит на неё. — Я ещё отыграюсь, Миямото-ччи. Такой красивый, даже с царапинами на лице, но это ему добавляет ещё большего шарма. Она не знает, почему он сцепился с Хаизаки. Мотивов должно быть много — это же всё-таки Хаизаки. Но ей совсем не страшно. Она находится за Рётой. За его спиной. Поверьте, девушкам не так много надо…