Dual

POV Акина       Интересно, а если я скажу кому-то, что утром Кисе Рёта просто невозможный человек, мне вообще поверят? Лохматый, невыспавшийся, злой, раздражённый, но милый до умопомрачения. Правда, если бы сейчас я сказала ему, что он чертовски милый, он бы определённо обиделся, потому что очень мало парней относятся к такой характеристике терпимо. Но блин! Рёта с утра ещё тот придурок. Он, конечно, всегда придурок, но утром — особенно. И я, честно, уже немного недоумеваю, как он может вот так всем нравиться? Ведь в его стиле с утра послать, попросить помолчать, слезно умолять принести воды, а потом указать на дверь и вновь упасть своим красивым личиком в подушку. Хах, пусть так со мной попробует. Но этим утром я от него не отличалась, а в первую очередь мне жалко Рин, которая, стараясь нас разбудить, тарабанила в двери, стены... домофоны, а внимания никто не обратил. Сон, как у медведя, блин. Ничего не слышу, хотя спалось мне, на самом деле, не так хорошо, как хотелось бы. Во-первых, мы с Рётой проснулись в одной кровати, что было ожидаемо. Я под ним по непонятным мне причинам. Во-вторых, мне, блять, было жарко. И даже дело не в том, что Рёта горячий (потому что горячая тут только я)... Хотя, может, как раз-таки в этом. И, в-третьих, сообщения, пришедшие мне от Кодзимы в огромном количестве. А в следствии этого я была невольным свидетелем того, как Рёта закипает на глазах. Пришлось пойти на отчаянные меры... Разрешить ему взять меня обратно в кроватку, хорошо так успокоить его там, ну, а потом пойти на кухню и приготовить что-нибудь, потому что Рин не блистала особыми умениями в приготовлении какого-нибудь блюда. Но даже не в этом главная проблема. Главная проблема заключалась в том, что у него в холодильнике не было вообще ничего! И не только в холодильнике — пусто было на всех полках. Именно поэтому сейчас мы на моей кухне, и я прям чувствую, как он пялится на меня. По-любому ждёт, когда я покажу ему те сообщения. Ага, разбежался. Он же Кодзиму убьёт. — Миямото-ччи... Или показать ему? Задолбал на меня так умоляюще смотреть! — Так, ну, соль, специи, сам рис, — всегда знала, что Рёта терпеть не может игнора, поэтому продолжала стоять у плиты и водить ложечкой по кипящей воде с рисом. — Должно быть вкусно. — По мне, так ты сильно заморачиваешься, — сказал Рёта и уж очень внимательно посмотрел на меня, а потом протянул руку. — Вообще, иди ко мне. Господи, как можно от этого отказаться? И, чёрт, я никогда не перестану удивляться его странному магнетическому влиянию на меня, ведь с другими я никогда подобного не испытывала. Другие, по сравнению с Рётой, самые обычные, одинаковые. А он просто невероятен. Его взгляд — я совсем не могу устоять. Его прикосновения, когда мы целуемся — я, в самом деле, теряю контроль и прямо хочется кричать: «Господи, прости меня, пожалуйста», потому что я всегда хотела видеть его перед собой на коленях без всяких улыбок и громко, хоть на все Кайджо, просящего прощения. Вчера вечером он стоял на коленях, но это было отнюдь не извинение... Просто невозможный парень! Стоило задеть побольнее — он отвечал с ещё большей отдачей, гадко улыбался. Стоило перестать это делать — он вмиг становился особо любезным. Как подумаю, что всё время он был со мной настоящим: насмешливый, дерзкий и хитрый, так мурашки по коже. Как я выдерживала? Пытаюсь понять, за что я так люблю его, а все попытки тщетны. Могу лишь сказать, что мы не выбираем, в кого влюбляться. Этот выбор непредсказуем! А я уже не хочу сейчас об этом думать. — Может, ты уже ответишь на сообщения? — поинтересовался Рёта, потянув меня к себе на колени, при этом мягко целуя запястье и вообще не отводя взгляда от моих глаз. Какой же Рёта услужливый... кретин! — Тебе интересно, что там? — глупый вопрос. Конечно же, ему интересно. Ему, блин, интереснее, чем мне. Он ещё стопроцентно заметил, что я даже не читаю последние сообщения, значит, точно догадался, от кого они. — Но ты же мне не дашь... — Конечно, я тебе дам, — попыталась сказать это как можно невиннее, а потом потрепала по мягким волосам. — И сообщения тоже дам прочитать. — Ой, как это... — Рёта, кажется, немного смутился, хотя уверенным от этого выглядеть не перестал. — Мило. Но я не понимаю... Почему бы тебе просто не заблокировать его? — Дело в том, что Кодзима... — я немного замялась, когда почувствовала, как его рука аккуратно провела вдоль позвоночника, а взгляд... Чёрт, если Рёта продолжит в том же духе, я повалю его на пол... Опять эта тьма моего воображения. — Кодзима ведь мой бывший, и нас многое связывает, а ещё... — Да, — Рёта кивнул и как-то немного даже серьезно посмотрел в потолок. — Ты мне вчера рассказывала. — А как я тебе об этом рассказывала? — вот это меня, пожалуй, удивило. Я что, много выпила, раз почти ничего не помню о своих пламенных речах после того, как Рин вернулась? Вот пусть Рёта и напомнит. — Я была остроумна и обаятельна? — Да, — кивнул он и, по своему обыкновению, очаровательно улыбнулся. — Ты была пьяна и... почти плакала. — Мда-а-а, — протянула я и всё же отвела взгляд. Порой внимательность и проницательность Рёты меня убивают. — Я дурочка. Вместо того, чтобы сочувственно погладить меня по голове, этот гад лишь пожал плечами, гордо мотнул головой, а потом живо схватил мой телефон, даже не обращая внимания на возражения с моей стороны! В тот момент, когда я была близка к возвращению своего имущества, он просто взял и перехватил мою руку да так сжал, что я невольно вскрикнула, но уже через секунду получила невесомый поцелуй в висок и тихое-тихое «Прости, пожалуйста...», после чего Рёта положил свою голову мне на плечо и принялся листать мои сообщения, при этом пару раз глянул на значок галереи. Мне кажется, хотя, нет, я почти уверена в том, что все фотки ему очень и очень понравятся, но главное просто забрать телефон, когда он расслабится. — Вот идиот, — Рёта даже не дочитал, лишь посмеялся.— Кто это им сказал? — Что именно? — не поняла я, и он повернул телефон экраном ко мне. — Что ты чёртов бабник и пафосный придурок? — Ну, Миямото-ччи! — обидчиво возмутился он и тут же замолчал. Я заметила, как светлая чёлка упала набок, а серебряная сережка блеснула. Быстрая смена настроения — это про Рёту. А ещё — это кабздец, серьёзно. Иногда хочется сказать ему что-нибудь эдакое, но он такой красивый, что это здорово отвлекает меня. — Хорошо-хорошо, — я старалась не делать резких движений, поэтому глубоко посмотрела в янтарные, немного удивлённые, глаза и аккуратно приложила обе ладони к его щекам. Хотя... какие там щёки? Скуластенький он. — Ты о-о-очень милый. — Строптивая какая, — всё ещё немного обиженно произнёс Рёта, потому что сотню раз просил не называть его «милым». Через секунду он вновь глянул в телефон. — Видишь? Страница агенства. Дурацкий чат. Посмотри, сколько ерунды про меня написано! Как они вообще разрешают такое писать тут? Это же бред! — Смотри. Вот моя любимая строчка, — я забрала у него телефон и пролистала чуть ниже. — «Для него ни одно произнесенное слово не имеет никакого значения. Держись от него подальше.». — Как же подло... — Рёта прям злился, а когда он злится, то становится таким открытым и напряжённым, но все же немного пугающим. — Я делал некоторые вещи, которые не вызывают гордости. — Я не поучаю тебя. — Я знаю, — он пожал плечами и грустно вздохнул, потом опять перевёл взгляд на телефон, очевидно услышав, как тот завибрировал. Я и среагировать не успела, а телефон был уже у Рёты в руках! — Он зовёт погулять. Блин, Миямото-ччи, может, правда заблокируешь его? — Держи друзей близко, а врагов ещё ближе, — загадочно произнесла я, заметив первые признаки удивления на лице Рёты. — Слышал о таком? — Держи друзей при себе — и врагов удержишь, — проговорил он и воистину коварно усмехнулся. Значит, знаком с этим золотым правилом. Значит, правда сволочь! — А я теперь знаю весь принцип. — Да-а-а? — я сама удивилась от того, как же томно прозвучал мой голос, а потом, заметив взгляд Рёты, сразу же поняла, что произойдёт. Сексуально облизнув губы, я мягко поцеловала его в лоб, потом в щёку, продолжая всё так же улыбаться и чувствуя, как он затаил дыхание, ловя удовольствие от того, как мои руки перебирают волосы на его затылке. И в тот момент, когда я оставила невесомый поцелуй немного ниже подбородка, он не выдержал. Я ощутила прикосновение его губ на своей шее и чуть ли не начала таять, когда Рёта с шумом вдохнул воздух, а потом покрыл цепочкой лёгких поцелуем линию от моей шеи до правого плеча. Мои руки сами собой зарылись в его блондинистые мягкие волосы, а потом прошлись чуть ниже, остались на плечах, и уже через секунду Рёта в буквальном смысле слова накинулся на мои губы, полностью перехватив инициативу и поражая меня этой настойчивостью. Никогда не перестану удивляться его переменам! Чёрт, как же Рёта целуется! Что он только не делал с моими губами, чтобы заставить меня терять контроль каждую секунду: мягко целовал, облизывал, кусал, сам улыбался. Мы бы оба обязательно потеряли голову, если бы не услышали громкое: — Эу, — голос старшего брата меня не на шутку напугал. Я, блин, забыла, что он дома, и, оторвавшись от Рёты, глянула на него и заметила его расслабленную позу и бутылку виски в руках. — Хорош сосаться на моей кухне. — Вообще-то, это и моя кухня тоже, — бросила я. — А мне, вообще-то, ещё рановато дядей становиться. — Вообще-то, от поцелуев дети не рождаются, — заметил в этот раз Рёта, и я скептично глянула на него. — Вообще-то, у вас сейчас рис переварится. Хидео, указав на кастрюлю, вновь куда-то пропал, а я, теперь стоя напротив плиты, могла лишь недоуменно хлопать ресницами. — Да-а-а, — я и не заметила, как Рёта оказался сзади и положил мне ладони на плечи. — Похоже, сегодня мы без завтрака... — Ещё не всё потеряно! — громко провозгласила я и увернулась от таких желанных обнимашек. Рёта, вероятно, обиделся вновь, но я так-то уже привыкла, поэтому лишь улыбнулась и раскрыла двери одной из верхних полок. А там оказалось пусто. — Да, мы без завтрака... — Миямото-ччи, а ты, кстати, ещё со мной в кафе не сходила, — он вдруг вспомнил это, спустя... сколько там недель прошло? Две? Три? — Но, если ты не забыл, мне на работу сегодня вечером, а там в перерывах дают очень вкусный кофе. — Не настолько вкусный, чтобы отказываться от моего предложения, — Рёта хитро прищурился. Секунду я стояла и даже не знала, что бы ему ещё ответить, но, наконец, взяла себя в руки и, уверенно глянув на него, согласилась: — Ты чертовски прав! POV Акина

. . .

      В уютном кафе Токио, куда так некстати предложил зайти Кисе, народу в этот час было немного, и они смогли занять столик на двоих, где можно было и перекусить не торопясь, и поговорить спокойно. — Ну, поскольку ты раньше всё время отказывала мне, Миямото-ччи, позволь угостить тебя самым лучшим кофе в городе, — резонно заметил Кисе и улыбнулся подошедшей официантке. Пока Рёта заказывал, Акина лишь вздыхала и продолжала игнорировать поступающие уведомления: будь то что-то из социальных сетей или просто сообщения. Чуть позже официантка принесла две чашки горячего кофе, сообщив при этом ледяным, бесстрастным голосом, что остальную часть заказа придётся ждать минут пятнадцать, не меньше, кинула взгляд на медленно кивнувшего Кисе и удалилась, гордо выпрямив спину, а он сам, обведя взглядом все столики, вновь перевёл взгляд на Акину. — Чего ты такая задумчивая? — он попытался привлечь внимание, но как-то безуспешно, и это его заметно угнетало. — Миямото-ччи, приём! — Подожди-подожди, — прервала его речь Акина, а потом глянула ему за спину. — У меня серьёзный вопрос. — Ч-что? — А много людей в Японии носят сомбреро? Секунда, и Рёта смеётся, но тут же осекается, когда девушка просит его оглянуться. Недалеко позади сидели два парня: один как раз-таки в чудаковатом головном уборе, а второй какой-то уставший, но еле сдерживающий смех. Первый невозмутимо и гордо говорил что-то официанту, и Акина не поняла бы, что именно тут происходит, если бы не фраза Кисе: — Не удивляйся. Баскетболисты — очень суеверные люди, — и он сказал это с такой убийственной серьёзностью, что тут же захотелось рассмеяться. — Но, вообще-то, соревнований нет, — как бы между делом заметила она, поднимаясь следом за блондином. — А это просто Мидорима-ччи. И в тот момент, когда Кисе, живо оказавшись рядом с бывшим товарищем по команде, хлопнул того по плечу, Миямото замерла в ожидании локального апокалипсиса, но «чуда» не произошло. Мидорима, по своему обыкновению, лишь надменно хмыкнул и поправил очки, а Такао приветливо помахал рукой Рёте и Акине, при этом самой девушке подмигнул. Так они и заняли место за небольшим столиком. — Мидорима-кун, откуда такая классная шляпа? — с лёгкой улыбкой поинтересовалась Миямото, заметив хмурый взгляд парня. Блин, ему бы ещё усы и всё, типичный мексиканский мучачо готов! — Не-не, Шин-чан, я, конечно, всё понимаю: Оха Аса и тому подобное, но сомбреро... — Завались, Такао, — в который раз попросил Шинтаро, чувствуя себя крайне неуютно. Он бы обязательно снял этот яркий головной убор, порвал бы и выкинул куда подальше, желательно блестящим трёхочковым, но гороскоп снимать с головы это не советовал. Кроме того, у раков сегодня по удаче восьмое место — Мидорима это только что лично для себя подтвердил. — А что вы оба в Токио забыли? — Шин-чан, ну ты и сноб. — У меня фотосессия, у Миямото-ччи — работа, — ответил Рёта, полностью игнорируя лёгкую грубость товарища. Вообще, кафе, где работает Акина находится как раз в Йокогаме, но Хитоми же вчера не просто так звонила. — А что, Мидорима-ччи, ты не рад меня видеть? Даже не соскучился с прошлой встречи? — Когда я стоял в очереди за этим, — Шинтаро, став более благосклонным, указал на свой головной убор. — Девчонки из моей школы обсуждали тебя, поэтому ты меня бесишь, даже когда тебя нет рядом, Кисе. — Кру-у-уто, — протянул Рёта, явно специально не обращая внимание на резкие слова Мидоримы. — А что говорили? — Что ты ужасно разочаровал их, — ответил Шинтаро. — Что, разревелся во время тренировочного матча? — Спортсмены не ревут, — гордо заметил блондин. — Ну, да, — согласилась Акина и вздохнула. — Кроме Роналду. — И Кисе, — скептично произнёс Мидорима и пихнул Такао, потому что тот уже чуть ли не задыхался от смеха. — Господи, собирался отдохнуть нормально... — Какой отдых, Шин-чан? — изумленно спросил Казунари. — Соревнования уже скоро начнутся. — Я бы не сказал, что прям скоро... — протянул Рёта. — Как у вас дела? Наблюдать за Мидоримой в такой обстановке было очень забавно. Дело даже не в том, что он сидит в сомбреро, нет. Просто его лицо прям демонстративно гордое, а сам выглядит так, словно ему пришлось снизойти до общения со смертными, и он, собрав всю свою мужественность и подлинную холодность в кулак, сдержанно ответил: — Отлично. — Шин-чан дико скучает по тренировкам в клубе, — отозвался улыбающийся Такао и похлопал друга по плечу. Тот, что странно, ничего даже не сказал. — А вы как? — Да так, — Акина пожала плечами и перевела взгляд на сидящего рядом Кисе. — Прекрасно. Его, вот, фанатки ненавидят. — Ага, прекрасно, — согласился блондин, наклонился вперёд и незаметно для всех опустил руку под столик и прохладной ладонью коснулся коленки девушки, а через секунду медленно провёл рукой чуть выше. Акина судорожно вздохнула и краем глаза заметила его яркую улыбку. — Серьёзно, что ты сделал? — неожиданно поинтересовался Мидорима, глядя в упор на Кисе. Тот, проследив за подошедшей официанткой, лишь пожал плечами, а Акина, заметив, что он теперь полностью отвлёкся, только мысленно коварно улыбнулась. Когда она ловила на себе взгляд блондина, невесомо проводила пальчиками по своей шее и слегка играла с прядью волос, прекрасно понимая, что он это видит. Как только он вновь посмотрел на неё, она сексуальненько коснулась указательным пальчиком своих губ и мягко улыбнулась. Сработало. Рёта чуть не подавился своим напитком. Но он сам виноват: первый ведь начал! — Я вообще-вообще ничего не делал, — наконец, ответил он и шумно выдохнул, при этом бросив слегка злой взгляд на Акину. Вот, доведёт она его, и что делать? — Трудно в это поверить, — произнёс Шинтаро. Миямото мысленно с ним согласилась, а потом вновь заметила, что Кисе наклонился и слегка даже придвинулся к ней. Она и понять не успела, но уже через секунду его ладонь прошлась по внутренней стороне бедра, заставив девушку толкнуть его локтем. — Кончай уже, — тихо попросила Акина. — Что? — так же тихо поинтересовался Рёта. — Прямо перед всеми? — Такао, время, — вдруг сказал Мидорима, и все сидящие за столиком вмиг перевели на него взгляды. — Кстати, Кисе, Миямото, по удаче у близнецов сегодня первое место. Если у вас есть какие-то важные дела, советую не откладывать на потом. — Хорошо... — протянул Рёта, опасливо поглядывая на поднимающегося Шинтаро. — А чего так рано уходите? — А-а-а, Кисе-кун, просто забей. Я и сам не всегда его понимаю, — махнул рукой Такао. — В любом случае, мне сейчас точно придётся не сладко... Так что, до встречи! — Счастливо, Такао-кун, Мидорима-кун, — Акина кивнула обоим парням, как и Кисе, а когда они ушли, тут же повернулась к блондину. — Слушай, давай я тоже куплю сомбреро. — Значит, мне тоже? — А почему нет? — девушка улыбнулась. — Ну, у Мидорима-ччи это ещё не самый странный талисман, — припомнил Кисе, услышав звон колокольчиков у входа в кафе. — Помню, раз он ходил с... тампонами в сумке. Они в раздевалке выпали, а я никогда ещё так не угарал. — Да тебе лишь бы поугарать. — Вовсе нет! — сколько же в его взгляде было драматизма. — Сегодня я предельно серьёзен. — Ах, да, сообщения, — вспомнила Акина и посмотрела ему в глаза. — И долго ты продержишься? — Я очень упрямый, знаешь ли. — А я как раз знаю, — она улыбнулась, когда Кисе повернулся к ней лицом и слегка наклонился. Определенно, хотел поцеловать. Но, вот, самый беспроигрышный вариант лёгкой мести: она не дала себя поцеловать и нежно, медленно провела пальчиком по его губам, заметив, как брови блондина поднялись в немом изумлении, но взгляд, что странно, был и удивлённым, и немного даже томным. Скорее всего оттого, что его светлая челка слегка закрывала глаза. Уже через секунду Кисе вроде как взял себя в руки и поцеловал в запястье, не отводя взгляда от её глаз. — Рёта... — Что «Рёта»? — переспросил он и невольно отвёл взгляд. — Рёта со всем разберётся. — Я начинаю волноваться, когда кто-то вроде тебя говорит, что разберётся... — Э-э-эй! — Кисе слегка оскорбленно посмотрел на неё. — Как это... — Жестоко? — предположила Миямото, показательно задумавшись. — Жестоко.

. . .

      Первый раз в жизни Кисе руководствовался каким-то там правилом вроде «не испорть карму», а то придётся потом объяснять: а чего это он вдруг решил врезать Кодзиме. Рёту радовало не так много вещей сегодня в студии, но музыка была очень неплохой. Кроме того, если бы из администрации уже кто-то зашёл на тот сайт, то Кисе бы уже четвертовали, а сейчас он был жив, весел и, как обычно, очарователен. Даже присутствие Кодзимы на одной из площадок его не напрягало. Чисто внешне Рёта был спокоен. Танака хвалила за прекрасную работу, фотограф восхищался. Откровенно говоря, восхищались все, ведь сегодня парень был в ударе. Даже вино решили выпить, отчего блондин только ради приличия не отказался, и стоило всем объявить перерыв, как его раздражение вернулось обратно, а музыка тут, кажется, стала громче. — Невероятно, — сейчас возмущённый Кисе ходил из стороны в сторону, изредка обращая внимание на читающую какой-то модный журнальчик Азуми и ещё одного сидящего рядом с ней паренька, который, только представьте, пилочкой обрабатывал ногти. — Этот педик, — Рёта замялся, перевёл взгляд на того самого паренька, кашлянул и остановился. — Ты не обижайся... — тот кивнул, а блондин вновь принялся мерить расстояние от прожектора до чёрного диванчика шагами. — Короче, писал сообщения моей девушке, а потом ещё и в этот чат с фанатками, где, блин, всё обо мне рассказал. — Знаешь, что, когда мы с тобой встречались, он хотел меня у тебя отбить? — поинтересовалась Азуми, отложив журнал, и, поймав раздражённый взгляд янтарных глаз, невольно отвернулась. — Знал бы, ему бы уже было больно. — А откуда твоя цыпочка? — вдруг спросил щупленький паренёк-модель, при этом, не отрываясь от своего занятия. Да и спросил просто так, для проформы. — Йокогама, — ответил Кисе и внимательно глянул на него. — Кого я ещё знаю в Йокогаме? — Ты серьезно думаешь, что это Кодзима? — скептично поинтересовалась Азуми. — Сообщения с его номера, — заметил Рёта. — Да и вообще, я бы не был удивлен, если бы этой крысой оказался он. Он меня ненавидит. Я как-то развлекался с его подружкой на каникулах. — Не думаю, что это его задело, — произнесла Ватанабэ и вновь принялась листать журнал, даже не заметив, что Кисе теперь безотрывно смотрит на неё. — Почему? — Кодзиме нравится больше девушек лишь возможность хорошенько расслабиться, — объяснила Азуми. — Вспомни все эти вечеринки. Думаешь, там был только алкоголь? Кисе резко остановился, повернулся к ней и разулыбался. — Ты прикалываешься. — Ничего подобного, — девушка покачала головой и вновь уткнулась в журнал. — Он таскался ко мне пьяный и, как только приходил, сразу начинал ныть: «Чёрт возьми, я не наркоман. Если узнают, меня вышвырнут.» Я мирилась с этим только потому, что он прекрасно знает, что именно нравится девушке. — Жалко, что он больше этим не балуется, — разочарованно произнёс Кисе и вздохнул. — Вовсе нет, — возразила Азуми. — Он уже приходил ко мне пожелать спокойной ночи и предлагал слегка расслабиться. — Повезло тебе, — заметил блондин, а потом как-то странно посмотрел на неё. — А ты не можешь устроить с ним встречу как-нибудь вечером? — Завтра фотосессия раньше заканчивается, — задумчиво произнесла Ватанабэ. — Потрясающе, — мечтательно протянул Рёта, а потом заметил взгляд девушки. — Что? — А с чего это мне вообще тебе помогать? — вдруг спросила она. — Нет, я ничего против Миямото не имею. Она нормальная, в принципе. Даже помогла мне как-то, но ты... — А с того, Азуми, — Кисе подошёл к диванчику и присел перед ней на корточки, чтобы посмотреть точно в глаза, а через секунду положил ей обе ладони на колени, — что лучше меня у тебя всё равно никого не было и уж точно не будет. — Охренеть, Кисе-кун, ты ведёшь сейчас себя так, будто девушки у тебя нет, — подал голос тот самый паренёк. — И, вообще, хватит. Мне на вас смотреть неприятно. — Какого же ты низкого обо мне мнения, — рассмеялся блондин, а потом перевёл взгляд на Азуми. Кажется, его манёвр подействовал. Она рассталась со своей напускной гордостью, пусть и ненадолго. — Ну, что? — Это тебе недёшево обойдется, — сказала она. Рёта лишь понимающе кивнул, невозмутимо достал из кармана чёрных джинс бумажник и положил рядом с ней, на чёрный столик, купюру в тысячу йен. — Просто не запирай дверь, — попросил он. — Тогда забьем в девять вечера? — Забьем в девять вечера.