Уже не враги

POV Драко.       Охренеть. Дверь хлопает, и я остаюсь в комнате один. Мне не послышалось? Эта дура действительно поздравила меня с победой?! Рррр… Посмела открыть свой поганый рот, даже не зная, что я не имею отношения к этой победе. Я проиграл. Неужели она не увидела этого? Неужели победитель выглядит так, как я? Побитый, больной бомж! Ее мозгов не хватило, чтобы понять, что так выглядит неудачник.       Как она вообще оказалась здесь? Вероятно, так же, как и я. По разговорам между Пожирателями я знал, что дружков покойного Поттера не могут найти. Те хорошо попрятались, когда поняли, что война окончена, и все потеряно. Потом до меня дошли слухи, что Уизли свалили из страны, и я был уверен, что и грязнокровку они прихватили с собой. Однако кто бы мог подумать, что они ее кинут.       Нужно как можно скорее уходить отсюда. Мысль о том, что грязнокровка спасла меня от смерти, не особо радует, а если подумать, то даже унижает. Теперь, когда я немного успокоился, мне кажется, что спасать меня и вовсе не стоило. Нахер такую жизнь. Хм, интересная штука получается. Сначала я хотел жить где угодно и как угодно, лишь бы только жить. Но, проведя две недели на улице, я сразу сдался. Ну и слабак ты, Малфой!       Я не успеваю нормально обдумать эту мысли и пожалеть себя. Дверь открывается, и в комнату заходит Мисти с подносом. Хочется прогнать ее, чтобы не мешала думать, но я действительно голоден. Поэтому молча наблюдаю, как она ставит на тумбу тарелку с омлетом и помидорами, чай и апельсин.  — Как тебя зовут? — спрашивает она, прижимая поднос к груди и усаживаясь в кресло.  — Джон, — говорю первое пришедшее в голову имя.  — Зачем ты обидел Лилу, Джон? — серьезно интересуется Мисти, глядя на меня почти сердито. — Она заперлась в своей комнате и никому не открывает. А она делает только тогда, когда раздражена…  — Я не обижал ее, ясно? — сквозь зубы выдаю я. Не имея больше вариантов, беру тарелку в руку и начинаю есть. Хотя привык, конечно, к другому приему пищи.       Мисти обижено смотрит на меня, не веря. Черт, как будто я ожидал, что моей спасительницей окажется поттеровская подпевала! Да, возможно, мне и стоило сказать ей спасибо… Да, возможно, я так и сделаю, когда она придет ко мне в следующий раз. Если смогу пересилить свое отвращение, конечно. А хотя о чем это я? Разве я сейчас не заслуживаю отвращения даже со стороны грязнокровки и этих магглов?! Заслуживаю, несомненно, и даже мне самому сейчас плевать, что во мне течет кристально чистая кровь. Я сам к себе питаю отвращение.       Омлет вкусный, но почему-то в глотку не лезет. Может, из-за неловкой тишины, что повисла в воздухе. Морковка, как я ее мысленно прозвал из-за цвета волос, смотрит на меня и молчит, а мне впору подавиться под ее пристальным взглядом. Уходить, пока я не закончу с обедом, она явно не собирается. Наверное, именно поэтому мне в голову приходит один вопрос.  — А что это вообще за Лила такая? — спрашиваю. Интересно, какую жизнь в мире магглов придумала себе Грейнджер.  — Она очень хорошая! — восклицает Морковка, как будто только и ждала, когда я спрошу. — Лила многим помогла и продолжает помогать…  — Помогать чем?  — Ну, вот я, например, — девчонка отчего-то смущается. — Она вылечила меня от… ну… от зависимости, в общем. Я ширялась. По глупости начала, остановиться не смогла вовремя и все. Думала, сдохну скоро, и все равно не могла остановиться. А Лила меня вылечила. Я не знаю, как, я была без сознания все дни лечения. Но теперь у меня совсем другая жизнь. И это заслуга Лилы. Теперь я живу здесь, готовлюсь к поступлению в колледж, подрабатываю… А она помогает мне. Тебе на самом деле лучше извиниться перед ней, если все же обидел, потому что лучше, чем она, я человека еще не встречала.       Мисти поднимается с кресла, шмыгнув носом. Она порывается к двери, чтобы уйти, но мне хочется остановить ее. Я знаю, что девчонка собирается заплакать. И не понимаю, почему меня вдруг так задевают ее надвигающиеся слезы. Наверное, для Мисти Грейнджер действительно видится какой-то богиней, и мне не следует оспаривать ее авторитет при ней. И сейчас я не пытаюсь анализировать то, что мне небезразлично, что чувствует какой-то маггл.  — Мисти, подожди!  — Чего тебе? — она оборачивается, и глаза ее красные.  — Позови Лилу, — прошу я. — Если тебе нетрудно, — подумав, добавляю. POV Гермиона.       Появление Малфоя в моем доме приносит с собой воспоминания. О войне, о потерях, о Гарри. Все эти месяцы я упорно старалась забыть своих друзей и знакомых, которых потеряла. Успокаивала себя мыслью, что они погибли, но я ведь жива и должна продолжать жить. Вопреки всем мыслям о суициде я просто обязана построить долгую и счастливую жизнь, которую не будут наполнять призраки прошлого.       Последние недели мне неплохо удавалось все это. Особенно после того, как мой дом пополнился людьми, как он стал оживать с их разговорами и эмоциями. Я была с головой в проблемах своих новых приятелей, и это отвлекало меня. А Малфой одним своим видом вышвырнул меня из новой жизни в прошлую, полную кошмаров и смертей.       Я сижу в своей комнате и пытаюсь заплакать. Глаза печет, а слез нет. И это чертовски пугает, надо признать. Последний раз я рыдала в тот день, когда погиб Гарри. Я была уверена, что моя голова лопнет от долгого неукротимого плача, от истерики. После этого дня я еще несколько раз пыталась плакать, но не получалось. Как и сейчас.       Слезы могут смыть все. Человеку необходимо плакать, если ему того хочется. Не нужно сдерживаться, потому что слезы принесут облегчение, хоть и временное. И мне хочется, так хочется пустить хоть одну слезинку… И как будто специально в голову лезут картины прошлого, провоцируя меня на истерику, которая никак не может накрыть.  — Лила…       Тихий голос Мисти из-за двери вдруг одним разом перекрывает голоса прошлого, бушующие в голове. Оказывается, у меня в комнате тихо. Надо же.  — Лила, открой, пожалуйста, — Мисти аккуратно скребется в дверь.  — Что случилось? — отзываюсь, наконец-то. Открывать не хочу, потому что есть еще надежда, что получится поплакать.  — Джон… ну, наш новый больной… просит тебя позвать. Наверное, извиниться хочет.       Против воли округляю глаза. Малфой? Джон? Извиниться? Передо мной? Да неужели?! Не верю ни капельки, но думаю, что если озвучу это, то вызову подозрения. Мисти ведь не знает, что мы знакомы с ним давно. А впрочем, что я потеряю, если выслушаю его? Может, еще один разговор все же сможет пробить меня на истерику.  — Сейчас выйду.       Кидаю быстрый взгляд в зеркало, словно мне действительно есть до этого дело, а потом выхожу из комнаты. Мисти все еще стоит под дверью. Ее глаза немного покрасневшие и блестят подозрительно, что не может не насторожить. Но я проглатываю свой вопрос. Если она спокойно сообщила мне, что Малфой хочет меня видеть, значит, они не поругались, и он ее не оскорблял.       Бывший слизеринец сидит на кровати и цедит чай. Едва я вхожу, он сразу же поднимает на меня глаза и смотрит прямо. Так, как никогда не смотрел.  — Мисти сказала, что ты хотел меня видеть, — говорю я, садясь в кресло.  — Видеть не хотел, — бубнит он, опуская взгляд в кружку. — Но, наверное, хочу сказать… спасибо, что ли. И… извини.       Говорит так, словно слова даются ему с трудом. А впрочем, оно явно так и есть.  — Да ладно, — я пожимаю плечами, якобы для меня это пустяк. А на самом деле хочется крикнуть, чтобы он подавился своими извинениями и благодарностями, потому что ожившее прошлое в моей голове сводит меня с ума только из-за его появления здесь.  — Хотя я не просил спасения, — вдруг продолжает он. — И не хотел его, конечно. И было бы лучше, если бы я сдох. Знаешь, как бы Мисти ни благодарила тебя за исцеление, но когда в ее жизни случится какой-нибудь пиздец, она точно проклянет тебя за то, что посмела спасти ее.  — Почему ты так считаешь? — осторожно интересуюсь я, не желая спугнуть его настрой на откровения. И почему мне вдруг стало так интересно, что он скажет?  — Потому что каждый, кто был недалеко от смерти, но выжил, считает, что теперь жизнь должна одаривать его счастьем и прочими пряниками. А когда оказывается, что это нифига не так, человек начинает ворчать. В первую очередь, на того, кто помог ему сохранить эту «несправедливую жизнь».  — Ты не прав, — качаю я головой.  — Время покажет, — туманно отзывается он, по-прежнему на меня не глядя.  — Ты ведь дождешься окончания лечения? — спрашиваю я, непонятно зачем.  — А есть ли смысл, Грейнджер? — Малфой чуть повышает голос, словно злится. — Зачем меня вообще долечивать, если это ни черта не изменит?! Это не поможет…  — Я могу тебе помочь…       Хах, меня оглушает собственная фраза. И его тоже. Потому что он, наконец, смотрит на меня. С подозрением, неверием и легкой, едва различаемой усмешкой.  — Очередная помощь от тебя мне не нужна.  — Отлично, — выплевываю я, радуясь, что он не принял мою опрометчивую фразу всерьез. — Только мир изменился. Ты уже не в школе, и ты уже не богатенький наследник рода. Выбирать особо не из чего, чтобы носом воротить. Я бы могла помочь тебе освоиться в мире магглов, если ты все же хочешь прятаться здесь…       О Мерлин, что я несу?! Разве я хочу ему помогать? Нет! Ведь я хочу только, чтобы он убрался отсюда побыстрее. Но его потерянный вид просто клещами тянет из меня эти ужасные слова. Которые, впрочем, ему вообще никуда не упирались.  — Я же тебе сказал…  — Ладно, — я прерываю его угрожающее шипение. — Ладно. Не хочешь, я не буду тебя уговаривать. Хотя, опираясь на твои же слова, я думала, что ты теперь ждешь от жизни пряников. Я могла бы стать тем самым человеком, который дал бы тебе их. Я понимаю, почему ты так категоричен. Я грязнокровка? Эй, Малфой, ты прибежал к магглам, чтобы укрыться от чистокровных магов! Ничего не смущает? Или я подруга Гарри, которого ты всю жизнь ненавидел? Так вот Гарри мертв. И я мертва. Только в отличие от него дышать могу и шевелиться. Что еще тебя не устраивает, Малфой? Тебе не кажется, что пора перестать быть тупоголовым дерьмом?!       И я почти выкрикиваю последние слова, а затем покидаю его комнату, громко хлопая дверью. Захожу в свою спальню, закрываюсь на ключ и вдруг осознаю. Я плачу. И от этого хочется смеяться.