Уже не враги

POV Гермиона.       Перед началом седьмого курса я стерла память своим родителям. Чтобы уберечь их от опасности, и чтобы они не страдали, если я погибну. Планировала, что если выживу, и если мы победим, то обязательно верну им память. Я просто мечтала об этом. Но жизнь плевать хотела на мои мечты.       Я вернулась в пустой родительский дом и, едва переступив порог, поняла, что не желаю здесь находиться. Они уехали в другую страну, не помня обо мне. Дом не продали, а просто бросили. Словно чувствовали, что в их жизни есть человек, которому необходимо будет куда-нибудь вернуться. Но, несмотря на это, я решила уйти в дом, который остался мне в наследство от бабушки.       Этому несколько причин. Во-первых, по прежнему адресу меня могли найти Пожиратели. Я почти уверена, они все еще ищут меня. Во-вторых, возвращать родителям память в ближайшие несколько лет я не собиралась, а в их доме все кричало о них. Мамин любимый чайный сервиз в серванте, папины старинные карты, развешанные едва ли не по всему дому… Макет корабля в его кабинете, море комнатных растений в ее комнате отдыха… И фотографии, фотографии… Они просто повсюду! А выкинуть не поднимается рука.       Дом бабушки был другим. После ее смерти родители навели там порядок, убрав все то, что было не нужно мне в будущем. Дом стал безликим и полностью готовым к пришествию новой хозяйки, которая создаст в нем новую историю. Такой и я пришла в этот дом, опустошенной и готовой к новой жизни.       Он огромен. Здесь всего один этаж, но при этом он умещает огромную гостиную, кухню и столовую, две ванных комнаты и шесть спален. Такие помещения, как кладовая, прачечная и мастерская, я планирую пристроить в будущем. Двор тоже довольно большой. Но даже не в этом все преимущество. Оно в том, что именно здесь я не чувствую себя так, словно нырнула с головой в заплесневелое, затхлое, больное прошлое. Здесь не витает в воздухе запах знакомых духов, вызывающий тоску. Здесь нет неуклюжей полки, сделанной совершенно не столярскими руками дантиста. Здесь пусто. Вернее, было так раньше, до моего прихода.       Теперь я создаю жизнь в этом доме. И новорожденная жизнь мне нравится. Она зациклена на помощи другим людям, сосредоточена в улыбках спасенных мною людей. Она наполнена смыслом, который я искала в своем существовании уже довольно долгое время.       Несколько месяцев назад, когда мы были еще в Хогвартсе, Парвати Патил проболталась, что ее отец развернул бизнес в мире магглов. Это было выгодно, потому что большая часть магазинов в Косом Переулке была закрыта или же разворована, и потому что многие волшебники, осознавая надвигающийся проигрыш в войне, решили бежать в мир магглов, чтобы обезопасить себя и свои семьи. Но, в основном, это были маги-полукровки или магглорожденные. Радж Патил открыл сувенирный магазин, который подпольно предлагал зелья и ингредиенты для них. Особый плюс магазина был в том, что в нем периодически поступали в продажу экзотические и редкие ингредиенты, присылаемые Раджу его родственниками из Индии.       Мне не составило труда найти этот магазин. Теперь я была одной из постоянных его клиенток. Помимо этого за дополнительную плату Радж раздобыл для меня несколько книг по колдомедицине. Если честно, тогда я просто хотела заняться этим для саморазвития и подумать не могла, что мне понадобится это всерьез.       В один из последних летних вечеров я нашла на улице Микки. Он лежал без сознания в каком-то грязном закоулке, в луже собственной рвоты. Лицо парня было очень бледным, на котором ярким пятном выделялись синие губы. Я хотела вызвать скорую, но перед этим проверила пульс парня. Он был весьма слабым, что навело меня на подозрение о передозировке наркотиками. Не понимаю, что мной двигало в тот момент, но я отмела мысли о больнице и поймала такси, чтобы отвезти его к себе.       Я оказала ему первую помощь, ввела в магический лечебный сон, чтобы состояние не ухудшалось, а после отправилась варить зелье для очищения организма. Меня немного потряхивало, потому что я жутко волновалась. И прекрасно понимала, что если парень умрет, то я буду в этом виновна.       Однако все прошло довольно неплохо. Уже к вечеру следующего дня Микки очнулся. Испугался незнакомого места, испугался меня. Мне долго пришлось его успокаивать и объяснять, как он сюда попал. Рассказывала, а сама всматривалась в его лицо. Очень симпатичный парень. Темно-карие глаза с длинными ресницами, идеальная кожа, чувственные губы, рельефные брови и точеные скулы. Мягкие волосы цвета пшеницы и отличная слаженность фигуры. Его внешность портили только синяки под глазами и худоба.       Я спросила у Микки номер телефона его родственников, чтобы сообщить им о его местонахождении. Тут-то его и прорвало. Парень просто неукротимым отчаянным потоком начал рассказывать мне, что его родители от него отвернулись, что друзей у него теперь нет. И дело тут вовсе не в наркотиках. Он вообще оказался начинающим наркоманом. Так, баловство одно и единственная попытка суицида от передозировки.       Микки — гей. Хотя, если быть точнее, просто не понятый никем человек. Просто брошенный всеми только потому, что чем-то отличается от них. Он рассказал, что долго хранил свою тайну в секрете, пока не случилось то, что перевернуло все его сознание. Микки влюбился в своего приятеля, который поставил крест на их дружбе, поняв о чувствах своего друга.       Поняв, что идти ему некуда, я долго думала, как поступить. Микки был обожаемым ребенком в семье, но известие о его ориентации просто изменило его родителей в прямо противоположную сторону. Нет, они не выгнали его из дома, но жизнь с ними превратилась в депрессивный ад, от которого Микки сбежал в притон. В нем он провел несколько дней, а после, решив, что больше не хочет так жить, захотел покончить жизнь самоубийством.       Я разрешила Микки остаться у себя до тех пор, пока в его жизни не наступит определенность. Он не был особо рад такому предложению, да и я как-то не очень счастлива была, но поступить иначе мне не позволяла совесть. Спасти человеку жизнь, чтобы потом отпустить его вновь убивать себя… Нет. Я не могла пойти на такое.       Спустя пару недель я поняла, что мы с Микки без ума друг от друга. Он оказался очень смешным, приятным собеседником, который мог скрасить любую минуту одной своей улыбкой, а меня он считал, по его словам, умной и очень красивой. Он оживал на моих глазах, я сама оживала рядом с ним…       Идиллия длилась до тех пор, пока Микки однажды не увидел свое фото по телевизору. Его искали. Его действительно потеряли и хотели найти. Парень решил, что это родители, но, когда он позвонил им, они сухо сообщили, что его ищет друг, и вовсе не они. Тогда Микки позвонил Дэйву.       Дэйвом оказался высокий крепкий парень с грубыми чертами лица и низким голосом. Именно он разбил Микки сердце. У них случился долгий разговор наедине, после чего Дэйв предложил мне сдать им комнату, одну на двоих. Так мой дом пополнился еще на одного жителя.       Спустя еще какое-то время Микки привел Клэр, свою знакомую из притона. Не понимаю, как им удалось меня уговорить, но я и ей сдала комнату после того, как вылечила ее от зависимости. Клэр была алкоголичкой, но тяжелые наркотики не употребляла, только изредка травку курила. Теперь же Клэр посещала курсы парикмахеров и работала кассиром в кафе быстрого питания.       Последней из «постояльцев» была Мисти. Жертва отчима и слабовольной матери. Отчим избивал ее несколько лет, делая это так, чтобы были незаметны следы. Он был полицейским, так что прекрасно знал, что делал. А мать молчала и игнорировала все попытки Мисти достучаться до ее сознания. Последней каплей стало изнасилование. Мисти было пятнадцать, когда это случилось. После этого она сбежала из дома, начав кочевать из одного притона в другой. Ее искали какое-то время, но потом просто перестали, так как отчима убили в какой-то перестрелке, а мать повесилась, не выдержав потери. Младший брат Мисти отправился в приют. Искать и ждать ее стало некому.       В моей жизни появился смысл. Я очень хочу, чтобы жизнь этих людей наладилась к лучшему. Я помогу им в этом, чем смогу. Потому что самое страшное в историях этих ребят то, что самому старшему среди них — Дейву — двадцать два года. Остальные совсем еще молодые, как и я сама. Микки — девятнадцать, Мисти — семнадцать, Клэр — девятнадцать.       Дэйв и Микки с моего согласия часто приводили людей на лечение, но никто не задерживался тут больше двух суток. Всем было куда податься, кроме моих новых друзей. Если честно, я была рада тому, что все неизменно. Я привыкла к уже сложившейся компании, да и спален мало. Хотя, конечно, если бы кто-то нуждался в крыше над головой, я бы несомненно не вышвырнула человека на улицу, а помогла бы ему.       Интересно, почему же я тогда сейчас злюсь? Нервничаю и волнуюсь по тому поводу, что нас стало больше. Потому что Малфой вдруг решил остаться с нами. Ох, нет, не Малфой. Джон. Джон решил остаться с нами.